Глава 11
По пути к кабинету директора мой разум метался между тревогой и волнением. Каждый шаг отдавался в груди глухим стуком, а мысли, как непокорные волны, накатывались одна на другую. Я знала, почему меня вызвали к директору, однозначно из-за вчерашнего происшествия. Боже... Меня отчислят!
Когда я подошла к двери кабинета, мое сердце забилось быстрее. Я глубоко вдохнула, стараясь успокоить себя, и пару раз стукнув по плотному дереву открыла дверь и вошла в помещение, прежде чем волнение успело меня остановить.
Стоя у порога, я застыла на месте, уставившись в лицо директора. Но в мгновение ока всё изменилось, когда мой взгляд встретился с Райаном. Его присутствие было таким неожиданным, таким... всепоглощающим, что я на секунду забыла, зачем я здесь. Мысли о химии, о Хлое, о Дине, о вчерашнем дне — все они просто растворились, оставив лишь этот острый, неудобный момент.
Миссис Стивенс, женщина с строгим лицом и всегда идеально уложенными волосами, наконец заговорила, ее голос был холоден, как лед.
— Блэр, можешь проходить, — я прошла, осторожно присаживаясь на стул рядом с Райном, директриса переводила взгляд с одного из нас на другого, — я крайне разочарована вашим поведением. Инцидент, произошедший прошлой ночью... — она сделала многозначительную паузу, — был абсолютно неприемлемым для учащихся нашей школы.
Я сжала кулаки, ногти впивались в ладони. Неприемлемым? Это было мягко сказано. Мое сердце заколотилось сильнее, когда я почувствовала на себе взгляд Райана. Он смотрел на меня, и в его глазах читалось нечто, что я не могла расшифровать. Он был невозмутим, спокоен и одновременно безусловно сосредоточен.
— Мы не можем игнорировать такие нарушения, — продолжила директор, ее тон не оставлял места для споров. — Исключать мы вас не станем... — она выразительно посмотрела на Райна. — По оставленному мусору я могу сделать выводы, что не только вы вдвоем там были... Знаю, что соучастников искать бессмысленно, вы ни в чем не сознаетесь. Поэтому, в качестве наказания, вы оба будете... — она снова замолчала, словно смакуя предстоящую новость, — отбывать дополнительные часы после уроков.
Мои глаза расширились. Дополнительные часы? Это означало, что я пропущу время с папой...
— Вы будете заниматься уборкой территории школы, — голос директора звучал ровно, но каждое слово было словно приговор. — И начнете вы... с бассейна.
Я украдкой взглянула на Райана. Он не изменился в лице. Ни единого мускула не дрогнуло. Он просто сидел, его взгляд был прикован ко мне, и я не могла понять, что происходит у него в голове. Было ли ему так же неловко, как мне? Или ему было все равно?
— Сегодня после уроков, — добавила директор, и это окончательно вывело меня из ступора. — Можете быть свободны.
Мой рот приоткрылся, но слова застряли в горле. Я была в полной растерянности. Химия, Райан, директор, наказание... Все смешалось в какой-то абсурдный коктейль. Мы не спеша поднялись, и стоило мне сделать шаг к выходу, как миссис Стивенс произнесла:
— Блэр, задержись.
Мой шаг замедлился, а затем я и вовсе остановилась. Внутри все сжалось. Я бросила быстрый взгляд на Райана, который уже стоял у двери. Он, кажется, уловил мой внутренний ступор, потому что его взгляд на мгновение задержался на мне, прежде чем он вышел из кабинета, оставив меня наедине с директором. Дверь за ним бесшумно закрылась, и тишина в кабинете стала оглушительной.
Я медленно повернулась к миссис Стивенс, чувствуя, как напряжение нарастает с каждой секундой. Она сложила руки на столе, и ее взгляд стал еще более серьезным, чем раньше.
— Блэр, — начала она, ее голос был чуть тише, но гораздо более пронзительным, чем когда она говорила с нами обоими. — Признаться честно, я вдвойне разочарована. От Райана я, возможно, и ожидала чего-то подобного, но от тебя...
Мое сердце ёкнуло. Она сделала паузу, и я почувствовала, как румянец ползет по моим щекам. Мне было стыдно. Ужасно стыдно.
— Когда я просматривала твои документы при поступлении, — продолжила директор, — я возлагала на тебя большие надежды. Твои оценки, твои рекомендации... и, зная о болезни твоего отца, я видела в тебе сильную, целеустремленную девушку. Я верила, что ты станешь примером для других.
Каждое ее слово было словно удар. Мой отец... Болезнь отца всегда была для меня очень личной и болезненной темой. То, что она упомянула об этом, заставило меня почувствовать себя еще более виноватой и подавленной, но на смену этим эмоциям пришла злость, я выпрямилась пристальнее вглядываясь в нее. Она не может сказать мне того, чего я сама бы не знала о себе.
— То, что произошло прошлой ночью, Блэр, — голос миссис Стивенс стал жестче, — это серьезное нарушение. В другой ситуации, при других обстоятельствах, ты была бы отчислена.
Я вздрогнула. Отчислена? Я не знала какое будет мое будущее, и старалась думать о нем как можно меньше. В тех мечтах которые у меня были раньше всегда был отец...
— Спасибо, что не стали применять крайние меры.
— Благодари в этом Райна. — директор смотрела прямо в мои глаза, ее взгляд был пронзительным, но и мой не давал пространства для ее самоутверждения. — Но это не значит, что все забыто, — продолжила миссис Стивенс, вырвав меня из раздумий. — Скоро состоится наша ежегодная поездка на горнолыжную базу. Я не стану наказывать тебя и запрещать поехать. Поэтому я надеюсь, ты будешь вести себя достойно. Никаких ночных вылазок, Блэр. Никаких нарушений. Понятно?
Я кивнула. Мои глаза расширились от шока. Райан? Горнолыжная база? Мой разум отказывался это принять. В очередной раз, моим спасением стал он, и он же был соим наказанием одновременно. Кажется я слишком много ему задолжала.
Внутри меня что-то перевернулось. Все мои предубеждения, все мои страхи по отношению к нему, вся та путаница, которую он вызывал, в очередной раз смешались.
— Теперь ты можешь идти, Блэр, — тихо сказала она. — Но учти, я буду очень внимательно следить за тобой. Я ожидаю от тебя, что ты оправдаешь мои надежды.
Я вновь кивнула и вышла из кабинета директора одновременно со звонком о окончании уроков, чувствуя себя так, словно меня переехал грузовик. И мне предстояло еще заниматься уборкой.
Гвалт школьного коридора мгновенно обрушился на меня, как цунами. Ученики высыпали из классов, смеясь, толкаясь и обсуждая планы на вечер. Этот шум, обычно такой привычный, сейчас казался оглушительным, усиливая ощущение хаоса внутри меня.
Я огляделась по сторонам, ища Райана. Мои глаза шарили по лицам, надеясь, а может быть, и боясь его увидеть. Директор сказала, что он спас меня от отчисления. Эта мысль крутилась в голове, как заевшая пластинка, вызывая странное жжение в груди. Одно дело отталкивать Райна за его уверенность совершенно не зная... а другое дело, быть ему благодарной... И на самом деле, я слишком много задолжало ему.
Коридоры были полны, но его высокая фигура не выделялась среди других. Возможно, он уже ушел? Или, что более вероятно, уже направился к бассейну, чтобы отбывать свое наказание?
Коридор, ведущий к спортивному комплексу, был уже почти пуст. Звуки школьного шума постепенно стихали, уступая место гулкому эху моих собственных шагов. Я представляла себе, как выглядит бассейн после вчерашней вечеринки. Одно только воспоминание о ней вызывало у меня приступ неловкости. Может Хлоя и Дин правы? И я избегаю не только разговоров но и собственных чувств к мужчине, к которому лучше не испытывать ничего.
Дверь в спорткомплекс была приоткрыта. Я глубоко вздохнула, собираясь с силами, и толкнула ее. Холодный, влажный воздух бассейна окутал меня, и я почувствовала запах хлорки. Я медленно вошла в помещение, бассейн был пустым. Ни души. Никакого Райана. Я огляделась: трибуны, раздевалки, сама чаша бассейна – никого. Смесь облегчения и недоумения накрыла меня. С одной стороны, я не хотела сталкиваться с ним прямо сейчас, но с другой – это было странно. Неужели он не пришел? Или директор ему ничего не сказала?
Поняв, что я здесь одна, по крайней мере пока, я решила, что нужно действовать. Мой взгляд упал на стопку моющих средств и швабр у стены. Я выбрала одну из них, самую обычную, и направилась к краю бассейна. Вода в нем была мутной, а по бортику тянулась какая-то неопрятная полоса, вероятно, следы вчерашней вечеринки.
Включив воду, я намочила швабру и принялась тереть плитку. Это было бессмысленное занятие, но оно помогало мне сосредоточиться на чем-то, кроме своих мыслей. Каждый скрип швабры по кафелю отдавался в тишине. Казалось на меня навалилось больше, чем было в силах унести на плечах. Болезнь папы, полицейский участок, наказание, Райн...
Прошло всего пара минут, когда я услышала, как за моей спиной скрипнула дверь. Я вздрогнула, чуть не уронив швабру, и резко обернулась.
На пороге стоял Райан. Он выглядел так же непринужденно, в идеальном внешнем виде. Его взгляд, как всегда, был чуть ленивым, но пронзительным, и когда он встретился с моим, я почувствовала, как мои щеки заливает краска. Внутри все моментально сжалось, и то смущение, которое я так старательно пыталась упрятать, тут же вырвалось наружу. Черт.
— Привет, — произнес он, слегка приподняв бровь, словно замечая мой красный цвет лица. — Уже начала?
Я не могла выдавить из себя ничего, кроме короткого:
— Привет.
Он подошел ближе, взяв другую швабру и ведро с моющим средством. Я постаралась сосредоточиться на плитке, делая вид, что она невероятно увлекательна. Как же сложно было скрыть это неловкое чувство.
— Райн... я хотела сказать спасибо. — я подняла на него взгляд, моментально встретившийся с его пронзительным взглядом, который буквально высосал весь воздух из легких.
— За что? — спросил он, подходя ближе.
— За то, что ты поговорил с директором, — пробормотала я, стараясь говорить быстро, чтобы закончить этот неловкий момент. — Я знаю, что благодаря тебе меня не отчислили.
Его губы тронула легкая улыбка.
— А, это, — он пожал плечами, словно это было что-то незначительное. — Пустяки. Ты же не виновата, что оказалась там.
— Это не пустяки! — вырвалось у меня. Я почувствовала прилив смелости, смешанной с отчаянием. — Ты уже второй раз меня выручаешь. Сначала тогда в участке... а теперь это. Я даже не знаю, как тебя отблагодарить.
Мое лицо, наверное, пылало. Я чувствовала себя такой нелепой, такой уязвимой, стоя перед ним с шваброй в руках и пытаясь выразить эту непонятную благодарность, но для меня было крайне важным отблагодарить его. Он который был так далек от моего мира, теперь оказывался в самом его центре.
Он слегка наклонил голову, его глаза внимательно изучали меня. Я ждала, но он молчал. Эта тишина была наполнена неловкостью, но в то же время чем-то... иным. Чем-то, что заставляло мое сердце замирать.
— Можешь начать с того, что ты сходишь со мной куда-нибудь, — наконец произнес он, и в его голосе не было ни намека на шутку, только легкая хрипотца.
Моя швабра, которую я держала до этого с такой сосредоточенностью, чуть не выскользнула из рук. Я резко подняла голову, и вновь встретилась с его взглядом. Он не улыбался, но в его глазах читалась какая-то искорка, которая заставила мое сердце пропустить удар, а потом заколотиться с удвоенной силой. «Куда-нибудь»? Что это значит?
— Куда сходить? — мой голос был чуть выше, чем обычно, и я проклинала себя за это.
Чувствовала, как румянец снова заливает щеки. Только что я была готова утонуть от смущения, выражая ему благодарность, а теперь он просто... предложил свидание? Нет, он так не сказал. Просто «сходить куда-нибудь». Но в его словах было нечто, что заставило мой мозг моментально перевести это как «свидание».
Райан отложил швабру в сторону и сделал шаг ко мне, но остановился на небольшом расстоянии. Его взгляд опустился на мои губы, затем снова поднялся к глазам.
— Ну, куда-нибудь. Где не нужно будет махать шваброй, — он слегка приподнял уголок губы, и эта легкая, почти незаметная улыбка тут же заставила меня почувствовать себя еще более неловко. Он играл. Он явно играл со мной. — Куда-нибудь, где будут более благоприятные условия.
Я чувствовала, как внутри меня все перевернулось. Теплое, непривычное чувство, которое зародилось, когда директор сказала, что он спас меня от отчисления, теперь начало распространяться по груди, смешиваясь с паникой и каким-то диким любопытством. Это было так неправильно, так неожиданно. Я ведь должна его избегать, он — причина всех моих проблем! Но его слова, его взгляд... они проникали под кожу.
— Я не понимаю, — пролепетала я, пытаясь собрать мысли в кучу. — Зачем мне куда-то с тобой идти?
Райан издал тихий смешок, почти неслышный, но такой, что я ощутила его всем телом.
— Разве ты только что не говорила, что не знаешь, как меня отблагодарить? — он вздохнул. — Вот тебе и способ.
Он был спокоен, уверен в себе, и эта его невозмутимость выводила меня из равновесия. Он прекрасно видел мое замешательство, и, кажется, ему это нравилось.
— Но... это же... — я запнулась, пытаясь подобрать слова. Сходить куда-то с ним? Вне школы? Боже... этого нельзя допустить, нам нужно прекратить видеться и тем более разговаривать пока я в конец голову не потеряла. — Это не... это не благодарность.
Его глаза блеснули.
— А что же тогда? — он сделал еще один шаг, и теперь я ощутила легкий аромат его парфюма – свежий, чуть терпкий, такой же необузданный, как и он сам. Мое сердце забилось еще быстрее, а щеки, кажется, уже просто горели. — Может быть, ты хочешь, чтобы это было чем-то другим?
От его слов по моей спине пробежали мурашки. Он говорил с такой лёгкостью, а меня они словно ударяли током. Я не знала, как ответить, не могла понять, что он имеет в виду, и именно это держало меня в напряжении, заставляя терять равновесие. Это было пугающе, но в то же время невероятно притягательно. Чувства, которые я пыталась подавить, начали медленно, но верно пробиваться на поверхность. Тепло, которое он вызывал, было таким странным и новым, что я не могла ему противиться.
— Я неуверенна, что это хорошая идея, — наконец выдавила из себя я, глядя в пол. — Нам нужно после уроков убираться, а после у меня совсем не остается времени.
— Ну, эти хлопоты я возьму на себя. — в его голосе прозвучало что-то вроде насмешки, но в ней не было злобы. Скорее, это был вызов.
Я подняла глаза. Он ждал. И в его взгляде не было давления, только чистое, непередаваемое ожидание. Мозг кричал «Нет!», но что-то другое, что-то в моем сердце, шептало совсем другое. Это было опасно, я знала. Но почему-то мне захотелось узнать, насколько.
Внутри меня разгорался пожар. Отчаяние, любопытство, смущение, и это новое, едва уловимое, но настойчивое тепло, которое Райан, кажется, так легко во мне пробуждал. И оно было не из-за злости, а из-за чего-то совершенно иного. Из-за него. И я слегка заметно кивнула.
Его глаза, казалось, сверкнули, но он не сказал ничего, лишь повернулся к своему ведру и швабре. Я почувствовала, как волна облегчения смешивается с новым приливом беспокойства. Что я только что сделала? Согласилась пойти куда-то с Райаном. С Райаном! Мозг отказывался это переварить.
Я вернулась к своей части кафеля, стараясь придать своему лицу максимально равнодушное выражение, хотя внутри меня все крутилось вихрем. Мы принялись за уборку.
Время шло. Райан без слов брал на себя самые тяжелые задачи, вроде замены грязной воды в ведре. Он подхватывал ведро с удивительной легкостью, его мышцы напрягались под тонкой тканью футболки, когда он нёс его к сливу. Я ловила себя на том, что украдкой наблюдаю за ним. Его движения были такими свободными, такими... уверенными. Каждый раз, когда он наклонялся или вытягивал руку, я невольно отмечала рельеф его плеч и бицепсов. Это было так неожиданно, так непривычно для меня – обращать внимание на чьи-то мышцы, но я не могла удержаться. Это новое, тёплое чувство, которое он во мне пробуждал, делало моё тело чувствительнее к его присутствию.
Неловкость от первых минут постепенно рассеивалась, уступая место почти рабочему сотрудничеству. Мы изрекло выбрасывали слова относящиеся к делу, но между нами было что-то, какой-то невысказанный диалог, который заставлял меня чувствовать себя не такой одинокой, как обычно. Он работал на удивление сосредоточенно, его движения были точными и сильными. Признаюсь, он совсем не выглядел как тот, кто привык убираться. Но и не выглядел как тот, кому это претит.
Я уже почти подумала, что мы так и закончим уборку в этой странной, почти комфортной тишине, когда Райан, не переставая тереть плитку, нарушил ее.
— Слушай, Блэр, — его голос был всё таким же небрежным, но я все равно вздрогнула. Я ощутила его взгляд на себе, хотя он продолжал смотреть на стену. — Почему у тебя никогда не было парня?
Моя швабра застыла. Вода с нее медленно капала на кафель. Это было настолько прямо, настолько неприлично лично, что я не знала, куда деться.
— Что? — выдавила я, чувствуя, как краснеют даже кончики ушей.
Он, наконец, повернулся ко мне, и в его глазах читалась какая-то хитрая искорка, что-то, что говорило: «Я знаю больше, чем ты думаешь».
— Ну, парень. Отношения, — он сделал паузу, и его взгляд скользнул по моему лицу, фигуре, пока сам он медленно но необратимо сокращал между нами расстояние. — Неужели тебя никогда не тянуло к мужчине, именно как женщину. На физическом уровне. — казалось, воздух в лёгких закончился. Меня словно оглушило.
Почему он спрашивает об этом так спокойно, с такой бесцеремонной прямотой? Его слова были как удар. Не оскорбительный, нет, но такой, что заставил меня ощутить себя голой. Я всегда так тщательно скрывала свою неопытность... И теперь он, Райан, говорил об этом так, словно обсуждал погоду. Мои тело пылало так, что, казалось, вот-вот загорятся волосы.
Мое лицо, наверное, было цветом спелого помидора. От стыда, от потрясения, от этой дикой неловкости. Я чувствовала, как кровь приливает к голове, а сердце колотится где-то в горле. Это было так... пошло, но он говорил об этом с этим дразнящим любопытством.
— Что... что ты такое говоришь? — выдавила я из себя, голос был еле слышным шепотом. Я опустила швабру, которая теперь казалась невероятно тяжелой. Мои руки дрожали. Я старалась не смотреть на него, но чувствовала его взгляд, прожигающий меня насквозь.
Райан сделал еще один шаг, и теперь он был так близко, что я могла ощутить тепло, исходящее от его тела. Я подняла голову, потому что не могла не поднять, и наши взгляды встретились. В его глазах не было ни грамма пошлости, лишь глубокое, пронзительное любопытство и что-то еще... что-то, что заставило мой желудок сжаться в узел.
— Я говорю то, что ты боишься произнести вслух, Блэр, — его голос стал чуть ниже, чуть хриплее, и он сделал еще один, медленный, почти незаметный шаг. Я чувствовала, как он словно поглощает меня своим присутствием. — Разве никогда не возникало желания узнать, каково это – быть желанной? Чувствовать чужие руки на своей коже, дыхание на шее... терять себя в моменте когда кто-то входит в тебя? Неужели ни разу не хотелось... отдаться? Почувствовать, как твоё тело откликается на чужое, сильное проникновение. Желать этого до дрожи, до потери контроля?
Весь мир сужается до меня и его, до его слов, которые так легко касались тем, о которых я даже думать себе не позволяла. Моё дыхание участилось. От смущения? Да. Но что-то другое, более сильное, более мощное, начало подниматься из глубин моей души. Это было то самое, новое, о котором я раньше только догадывалась, но теперь оно расцветало во мне, как дикий, неконтролируемый цветок. И я вдруг поняла. Это желание, эта новая, пугающая физическая тяга, о которой он говорил... она была к нему.
— Тебе никогда не хотелось, чтобы кто-то другой... касался тебя? — он сделал еще один шаг, и теперь между нами оставалось всего пара дюймов. — Чтобы кто-то пробудил в тебе то, о чем ты только читала? Разбудил твои желания, Блэр?
Мозг кричал «беги», но тело... тело предавательски отзывалось на каждое его слово, на каждое движение.
Я посмотрела в его глаза, и в них не было ни тени сомнения. Он хотел знать. И он хотел, чтобы я знала.
— Ты боишься этого, Блэр? — его голос был едва слышен, но звучал как приговор. Он слегка наклонил голову. — Боишься того, что ты почувствуешь, если позволишь себе? Если позволишь мужчине... взять то, что он хочет?
Это было прямолинейно, до неприличия откровенно. Я чувствовала, как мои колени подгибаются, но я не могла отвести взгляд. Эта новизна пугала и манила одновременно. Он не говорил о любви, не говорил об отношениях в привычном смысле. Он говорил о чистом, необузданном физическом желании. И я вдруг поняла, с ошеломляющей ясностью: это было то, что он испытывал. И это было то, что он пробуждал во мне.
Да, я хотела. Я хотела, чтобы он коснулся меня. Хотела почувствовать это. Хотела отдаться этому новому, пугающему, но невероятно сильному желанию. Это было абсолютно в новинку для меня, и эта мысль была одновременно шокирующей и до дрожи волнующей. Я желала Райана. И это было так просто и так невероятно, что я едва могла дышать.
Он сделал еще один шаг, и расстояние между нами сократилось до невыносимого минимума. Мое дыхание стало таким прерывистым, что я боялась, что он услышит каждый сбивчивый вдох. Запах хлорки в воздухе смешался с его тонким ароматом, создавая странную, дурманящую смесь.
— Ты не ответила, Блэр, — прошептал он, его голос был низким, хриплым, и он словно обволакивал меня. — Неужели ты действительно никогда не хотела почувствовать это...
Мое сердце колотилось так сильно, что я думала, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Вся моя рациональность, вся моя логика, которую я так бережно лелеяла всю жизнь, разлетелась в прах. Осталось только это новое, всепоглощающее чувство, которое было сильнее любого страха, сильнее любой неловкости. Я хотела. Хотела его прикосновения. Хотела узнать.
Его глаза, темные и глубокие, пристально смотрели в мои. В них не было насмешки, только чистое, недвусмысленное желание. Он медленно наклонился, его дыхание опалило мою щеку. Я чувствовала, как его горячее дыхание щекочет мою кожу, и по всему телу пробежала волна мурашек. Мои губы чуть приоткрылись, сами собой. Я ощущала его близость, его тепло, его намерение.
Моё тело напряглось в ожидании. Я чувствовала, как его взгляд скользнул по моим губам, задерживаясь на них. Мои ресницы дрогнули, почти закрываясь, когда его лицо приблизилось еще больше. Я чувствовала его присутствие так близко, что мир вокруг исчез, оставив только его и меня в этой душной тишине бассейна. Я чувствовала, как его дыхание смешивается с моим, как его губы почти касаются моих. Один дюйм. Или даже меньше. Воздух между нами стал почти осязаемым, густым от невысказанного. Я ждала. Ждала этого прикосновения.