Глава 12
Именно в этот, самый напряженный миг, когда его дыхание уже касалось моих губ, а сердце грохотало, заглушая все звуки, раздался пронзительный, совершенно чуждый звон. Мой телефон зазвенел в кармане портфеля.
Этот резкий, визгливый звук был словно ледяной ушат воды, обрушившийся на меня. Я вздрогнула, и все чары, что окутывали меня, мгновенно развеялись. В секунду от желанного поцелуя я резко отпрянула. Мой мозг, до этого затуманенный и покорный новому чувству, моментально пришел в себя, словно пробудившись ото сна.
Я увидела его прекрасное, до невозможности красивое лицо, которое еще секунду назад было так близко, его глаза, которые только что горели желанием, теперь на долю секунды исказилось от досады.
— Боже, что мы творим... — панически прошептала себе под нос подбегая к телефону. Мой разум, словно вынырнувший из глубокого сна, моментально включился. Ощущение жара, которое только что горело во мне, начало угасать, уступая место холодному осознанию. — Алло.
Я схватила телефон, не глядя на экран, и прижала его к уху. Мои пальцы все еще дрожали от недавнего напряжения, но теперь к ним добавилась лихорадочная нервозность. Голос на другом конце провода был спокойным, но его слова тут же пронзили меня насквозь, выгнав остатки воздуха из легких.
— Блэр Коллинз?
— Да.
— Это медицинский центр Вашингтонского университета. Ваш отец, мистер Коллинз, был доставлен к нам.
Мое сердце ёкнуло, а затем начало колотиться как сумасшедшее.
— Что с ним? — мой голос был едва слышен. Я чувствовала, как кровь отхлынула от лица, и наступила ледяная пустота.
— Он поступил с высокой кровопотерей. Вам необходимо немедленно приехать.
Высокая кровопотеря. Два слова. И весь мой мир, который только что был затуманен эротической напряженностью и странным желанием, рухнул, разлетелся на тысячи осколков. Я должна была быть с ним! Я судорожно сложила телефон в сумку, которую уже накинула на свое плечо.
— Блэр? — голос Райна заставил меня вздрогнуть. — Все в порядке?
Я подняла на него взгляд, но видела его словно сквозь туман. Внутри меня бушевал ураган. Страх, шок, и да, гнев. Гнев на то, что это происходит. Гнев на то, что я вообще сейчас здесь, в этом чертовом бассейне, когда мой отец...
— Нет, Райн! Ничего не в порядке! — я потянула огромную дверь на себя, собираясь немедленно покинуть помещение. Руки тряслись, и я почти врезалась в косяк. Моя голова кружилась, но я не могла позволить себе упасть.
— Постой, если это из-за того что случилось... — он коснулся моего плеча внезапно оказавшийся рядом, и его прикосновение, которое всего несколько минут назад могло бы вызвать трепет, теперь вызвало отвращение. Я мгновенно отвернула плечо, словно от прикосновения ядовитой змеи. Его пальцы скользнули, не сумев зацепиться.
— А что случилось? — мой голос был полон ледяного сарказма, который я даже не пыталась скрыть. Я резко повернулась к нему, и, должно быть, мои глаза горели от слёз и ярости. — Что, по-твоему, случилось, Райан? То, что ты в очередной раз поиздевался над моими чувствами? То, что ты сыграл на моих эмоциях, потому что тебе, видите ли, скучно?!
Его обычно самоуверенное лицо на мгновение исказилось, словно он не ожидал такого отпора. Он привыкший к тому, что все танцуют под его дудку, что девушки млеют от одного его взгляда, теперь стоял ошарашенный. А я... я была на грани срыва, и мне было совершенно наплевать на его чувства или его репутацию.
— Ты думаешь, мой мир крутится вокруг тебя и твоих дешёвых игр?! — я сделала шаг к нему, несмотря на то, что всё тело дрожало. — Ты думаешь, моя паника из-за того, что ты меня почти поцеловал?! — я презрительно фыркнула, чувствуя, как горький ком подкатывает к горлу. — Райан, очнись! Ты не пуп земли! Есть вещи гораздо важнее твоих пустых заигрываний и твоего раздутого эго! Мне наплевать на то, что ты там пытался мне сказать или сделать! Это настолько ничтожно по сравнению с тем, что происходит в масштабах жизни!
Я смотрела на него, на его идеальные, правильные черты, на его наглый блеск в превосходных и глубоких глазах, который обычно так легко всех очаровывал. Но сейчас этот блеск казался мне фальшивым и пустым. Он был этаким королем своего маленького мира, где все должны были поклоняться его обаянию. Но мой мир сейчас рушился, и в нем не было места для его игр.
Моё тело сжалось. Я не хотела больше ни минуты проводить в его присутствии. Его лицо, до этого слегка шокированное, теперь приобрело более серьезное, но все еще отстраненное выражение. Он был умным, он все понял. Но я не хотела, чтобы он видел мои слёзы, мою панику, мою слабость. Я хотела лишь одного: сбежать. По этому не задерживаясь ни секунды, я побежала прочь молясь об одном единственном, чтобы с папой все было хорошо.
***
Я сидела на стуле возле папиной койки, спина уже давно затекла, но я и не думала вставать. Вся ночь прошла в этом маленьком, стерильном помещении, где пахло лекарствами и надеждой, приправленной дозой беспокойства. Врачи говорили, что состояние отца стабилизировалось, что в данный момент угрозы нет. Но он всё ещё спал, и это молчаливое присутствие его неподвижного тела давило на меня сильнее любых слов. Но врачи из раза в раз повторяли, сон бороться с раком...
Мысли метались, как мотыльки вокруг лампы. Папа... его хрупкость, его зависимость от аппаратов, которые пищали и жужжали вокруг него, обнажали его смертность с такой силой, что я задыхалась.
А Райн. Я совру если скажу, что мысли не возвращались к нему. Он, словно защитный механизм от страха за отца, в Райне я спасалась. Его лицо, его вопрос, пронзивший меня насквозь. Его прикосновение, его запах... всё ещё ощущалось на моей коже, несмотря на все попытки стереть его из памяти...
—Блэр, милая, который час? — хриплый голос папы вывел меня из раздумий.
Я вскочила, сердце бешено заколотилось, подходя к нему ближе и хватаясь за его прохладную руку присела на корточки глядя на него снизу на верх.
— Шесть утра, — прошептала я, голос задрожал. — Как ты? Я так испугалась...
— Нас предупреждали врачи, что так будет, — я кивнула не в силах что-то сказать. — Ты провела тут всю ночь? — я вновь кивнула. Горло сжало от рыданий.
— Прости, меня не было рядом когда это произошло...
— Ты отбывала наказание, не извиняйся за это. Ты обещала мне жить Блэр, а не просиживать свои лучшие года в тесном доме со мной. Помнишь?
— Да, — прошептала я, — и после этого обещания тебе пришлось забирать меня из полицейского участка... — папа с кашлем посмеялся.
— Ты отбываешь наказание с тем парнем, Райном? — Я кивнула, чувствуя, как щеки заливаются краской.
— Тебе нужно отдыхать...
— Тогда я спокоен за тебя, — так же хрипло продолжил отец.
— Почему это?
— С тех пор как ты рассказала мне про ваше знакомство ты изменилась, не знаю как именно, но твои глаза стали сиять ярче, — он мягко улыбнулся. — Не упусти это, прошу тебя.
— Он отвлекает меня от тебя... — прошептала я с чувством вины.
— Нет, — папа покачал головой, — он отвлекает тебя от моей неизбежной смерти.
— Не говори так! — слеза скатилась по моей щеке.
—Блэр...
— Нет! Я не хочу это слышать... Пожалуйста.
— Милая, — он сжал мою руку крепче, — я прожил замечательную жизнь. Я смог воспитать тебя, и провести с тобой лучшие года своей жизни. Я ни о чем не жалею. Но если ты продолжишь строить свою жизнь вокруг меня, ты сделаешь меня несчастным.
Он не просто говорил о своей смерти, он говорил о моей жизни. О моей жизни, которая застряла в ожидании, в заботе о нем, в вине за своё прошлое. Он освобождал меня.
— Ты и есть вся моя жизнь, пап! — повторила я, голос сорвался на рыданиях.
— И это прекрасно, — он снова улыбнулся, такой нежной, почти детской улыбкой. — Но жизнь продолжается, Блэр. И я хочу, чтобы твоя жизнь была полной, счастливой, не запертой в этих стенах, не омраченной горем и виной. Этот парень... Райн... я видел как он смотрит на тебя. Это не просто желание, Блэр. Это... забота. Это... уважение. Я видел это в его глазах. И я видел, как ты на него смотришь. Я вижу надежду, которую я так хочу, чтобы ты не потеряла.
***
Райн Перриш:
Гнев. Чистый, обжигающий гнев начал нарастать в моей груди. Я стоял там, вдыхая запах хлорки, и смотрел на захлопнувшуюся дверь. Она буквально выбежала, не оставив мне и шанса что-либо сказать, даже не обернувшись. Просто убежала, как будто я был пустотой.
Её слова эхом отдавались в моей голове. Каждый слог был кинжалом, впивающимся мне в самое нутро. Моё лицо, обычно каменное и уверенное, теперь, должно быть, выглядело так, как будто я только что пережил землетрясение. И я ненавидел это. Ненавидел, что эта девчонка, смогла так легко выбить меня из колеи.
Дикая злость начала бурлить в моей груди, обжигая изнутри. Гнев был настолько сильным, что, его можно было пощупать пальцами. Но еще сильнее было недоумение. Ее глаза, губы, дыхание, черт, да все ее тело, все в ней говорило об одном. О таком же диком желании, что и у меня. Я не ошибся. Я видел это в ней. Эту искру, этот ответный огонь.
Моё желание в данный момент было одно: послать её к черту. Ко всем чертям, куда подальше. Я хотел забыть о её существовании, вычеркнуть её из своей памяти, словно она была досадной ошибкой в коде.
Я сжал кулаки, чувствуя, как огонь течет в моих венах. Я хотел разнести всё вокруг, сжечь это здание дотла. Как ни странно, в голове промелькнула мысль о споре. Спор с парнями, желание доказать им, что я могу сломить любую. Я должен был победить её. Выбить из неё эту высокомерную уверенность в себе. Но теперь...
В очередной раз мне стало все равно. Абсолютно все равно на этот чертов спор. Какая разница, выиграю я или проиграю, если эта девчонка заставляет меня чувствовать себя таким? Я хотел, чтобы она просто исчезла. Чтобы она никогда не появлялась в моей жизни. Её существование было оскорблением.
— Райн? — я и не заметил, как за пиленой гнева набрал номер Габи.
— Ты где? —мой голос был низким и резким, лишенным всяких приветствий.
— С мамой по магазинам ходим, — произнесла она с долей удивления.
— Немедленно езжай ко мне. — Я не оставлял места для вопросов или отказов. Мой тон не допускал возражений.
— Сейчас?
— Чтобы через пятнадцать минут была у меня в комнате. Голой.
Я отключился, не дожидаясь её ответа. Она всегда была готова. И это то единственное, что мне в ней нравилось. Она была идеальным средством, чтобы выпустить накопившееся напряжение, эту липкую, мерзкую смесь гнева, разочарования и какой-то странной, новой пустоты, которую Блэр оставила после себя.
Через считаные минуты я доехал до дома и уже стоял у двери своей спальни, к огромному счастью родителей не было. Рука дрогнула, когда я открывал дверь. Запах духов, приторный и знакомый, ударил в нос. Она уже была там.
Габи стояла посреди комнаты, окутанная лишь слабым светом от настольной лампы. Её длинные волосы рассыпались по плечам, кожа блестела под садившемся за горизонт солнца, а её фигура, всегда такая манящая, сейчас была абсолютно обнаженной. Она ждала. Ждала меня, как послушная, покорная любовница. Её глаза, обычно игривые, сейчас были чуть затуманены и полны покорности. Она знала, чего я хочу. Она знала, как это получить.
Её взгляд был полным ожидания, и в нем не было ни капли той независимости, той высокомерной отстраненности, которую я только что видел в глазах Блэр. Это было то, что мне сейчас требовалось – полная, безусловная отдача.
Дверь захлопнулась, словно отрезая меня от всего, что было прежде, оставляя наедине с единственным желанием, пульсирующим в крови. Габи. Мой взгляд пригвоздил её к месту, разжигая во мне пожар, который требовал немедленного выхода. Голос сорвался хриплым шепотом, полным необузданной силы.
Я двигался к ней, как хищник к добыче, не отрывая взгляда от её глаз, в которых отражалось ожидание и, кажется, тихий вызов. Ни слова, ни вопроса – лишь готовность. Мои руки обхватили её бедра, впечатывая её тело в своё, заставляя выдохнуть от неожиданности. Мягкость её кожи обжигала сквозь ткань, обещая наслаждение, о котором я так отчаянно мечтал.
Поцелуй был грубым, требовательным, словно я пытался вырвать из её губ все воспоминания о Блэр, утопить их в безумии страсти. Её руки обвились вокруг моей шеи, отвечая на мой натиск с той же жадностью. Мои пальцы скользнули ниже, очерчивая изгибы её тела, касаясь сокровенного места, уже жаждущего моего прикосновения.
— Всегда готова ко мне, – прошептал я, и слова прозвучали как обещание, как приговор. Одежда летела на пол, сорванная в порыве нетерпения. Нежность была роскошью, на которую не было времени. Только потребность, дикая и всепоглощающая, в забвении, в доказательстве собственной силы.
Каждый стон, каждое прикосновение лишь подливали масла в огонь, подталкивая к краю, где сознание терялось в водовороте ощущений. И в этом безумном танце, в этом яростном стремлении к освобождению, я надеялся найти хоть на мгновение покой, утолить жажду, которая мучила меня так долго.
***
— Доброе утро, — прозвучал голос отца, пока я заканчивал готовить себе смузи. — Скоро важное интервью в медицинском центре. Надеюсь, ты помнишь об этом?
— Помню, — кивнул я, прислушиваясь к гулу блендера, смешивающего мой любимый утренний коктейль. Отец, как всегда, выглядел немного напряжённым, но его улыбка была тёплой и искренней.
— Райн, слушай... мы никогда не говорили об этом, но прошло больше года... — каждое слово отца словно ударяло меня под дых. Мои мышцы мгновенно напряглись, по коже пробежали противные мурашки – отчаяние, злость, горечь утраты. — Я знаю, сколько для тебя значил Дени... — его голос дрогнул от упоминания столь родного имени. Боже, как давно я не слышал, чтобы кто-то произносил его вслух. С каждым днём эта тишина становилась всё невыносимее.
— Я не готов об этом говорить! — решительно прервал я отца, чувствуя, как ком подступает к горлу. — На счёт интервью, я подготовлю речь и выступлю, представляя нашу семью в лучшем свете. Но о нем, мы с тобой говорить не станем.
Отец посмотрел на меня долгим, проникновенным взглядом. В его глазах я увидел не только беспокойство, но и глубокое понимание. Он знал, как сильно я любил Дени, как мы были связаны. Он видел, как эта потеря сломала меня, и как тяжело мне даётся каждый новый день без брата.
— Я уверен в тебе, Райн. Ты умный и способный. Твои идеи всегда хорошо влияли на компанию. После того как ты получишь образование, всё это перейдёт к тебе.
Империя, которую он построил, скоро достанется мне. Я знал это. Хотя мы с братом должны были править ею вместе... Мы строили такие грандиозные планы. Мы знали, что благодаря стараниям отца и нашим, мы приумножим и так уже имеющееся. Мы хотели править всем этим вдвоём... Это никогда не ощущалось как бремя или обязанность. Отец всегда старался воспитывать в своих детях самостоятельность и собственное видение, не навязывая свои решения или ожидания. Поэтому мы сами жаждали этого, у нас было полно идей по дальнейшему развитию. Но теперь... теперь я чувствовал ответственность не только за себя, но и за него... за его мечты, которые теперь должны были воплотиться в жизнь без Дени.
— Спасибо, для меня это важно. — Мой голос звучал глухо, с трудом пробиваясь сквозь скорбь.
Похлопав меня по плечу, отец, видя мою боль, не стал давить на не зажившую рану, отправился на работу. Я, осушив свой коктейль, направился в школу. Он не сделал мне больно, напомнив про брата. Ведь я никогда не забывал. Каждый день, каждый вздох был наполнен его отсутствием. И я знал, что мой отец тоже чувствует это. Его молчаливая скорбь, его попытки быть сильным для меня – это тоже было отголоском нашей общей потери. Я должен был оправдать его доверие. Я должен был продолжить наш общий путь, путь, который мы когда-то начали строить вместе с Дениолом...
День пролетел незаметно и завершающей фазой стала тренировка. И только ритмичный звук кроссовок о грунт на школьном стадионе помогал упорядочить мысли, которые вчера вечером, после слов Блэр, все еще оставались в хаусе.
Вчера я сгоряча вновь подсадил на себя Габи, которая однозначно примет это на свой счет. Но мне было это необходимо, а времени кого-то клеить не было ни сил, не времени. Но это моя меньшая проблема...
С каждой секундой пробежки, с каждым выдохом, мысль о Блэр становилась всё острее, всё явственнее. Её слова, её отказ... они ранили бы меня гораздо меньше, если бы я относился к ней только как к объекту желания, как к очередному увлечению. Но дело было в том, что я начал хотеть не только её тело, я начал хотеть её душу. И этот страх, страх перед глубиной собственных чувств, накрыл меня с головой. Я привык контролировать всё, расставлять приоритеты, планировать каждый шаг. А здесь... здесь всё выходило из-под контроля. Безусловно я понимал, расстроило ее не мое поведение, а телефонный звонок. Но... отвергла она меня по другим соображениям.
К конце тренировки я отчетливо решил, что теперь я встаю на роль Блэр, и если она приблизится ко мне, то уже я буду отталкивать ее.
— Ты сегодня в своей лучшей форме, — Марк застегнул свою сумку повесил ее на свое плечо. — Как кстати ваше отбытие наказания с Блэр?
— Разве ты не должен уже на нем быть? — к разговору подключился Джейк.
— Должен, — я взглянул на часы. — Наверное даже бы уже закончил.
Ребята не озадачено переглянулись между собой пока мы направлялись к выходу из школы, где Бритни, Габи 3 их подруги чьи имена я не знал, хотя однозначно как-то видел их в коридорах, и еще пару ребяты вроде, Итан и Шон ждали нас на парковки.
— Привет, — девушка с огненным цветом волос улыбнулась глядя на нас, — Я позвала подруг, — пролепетала с улыбкой Габи. — Чтобы было веселее. Для Марка и других ребят.
Я улыбнулся, это то что доктор прописал, отвлечься в компании симпатичных девушек. Я уже было шагнул вперед, чтобы поздороваться, может быть, даже обнять их, как вдруг Джейк резко дернул меня за локоть. Его лицо, обычно расслабленное и немного насмешливое, было напряжено и серьезно.
— Эй! — прошипел он мне на ухо, голос его был тихим, но я прекрасно его расслышал. — Брат, кажется Блэр идет в нашу сторону.
Я тяжело вздохнул стараясь унять долбанное биение сердца. Глупая девчонка, с какой вестью бы она не шла ко мне, сейчас она узнает, что такое быть отвергнутой по-настоящему. Ребята к моему счастью услышали предупреждение Джейка и тут же прекратили оживлено болтать. Сейчас будет шоу. Блэр приближалась, и с каждым шагом её приближением напряжение нарастало. Я чувствовал себя пойманным в ловушку, между желанием забыться в объятиях одной из девушек и неизбежным столкновением с Блэр.
Она остановилась в нескольких метрах от нас, её лицо было спокойным, но я заметил лёгкий румянец на щеках.
— Райн, — начала она, её голос был немного неуверенным.. — Можно поговорить с тобой?
— Говори, — девушка оглядела присутствующих, и предугадывая ее следующую просьбу я сказал: — Мне нечего от них скрывать.
— Ладно, — тяжело вздохнув она прикусила губу, черт, как же ей шло это смущение. — Я размышляла над тем, что было вчера... — она запнулась, и я буквально кожей ощущал ее неуверенность. — Вообщем, если после вчерашнего, твое предложение сходить куда-нибудь еще в силе...
Прежде чем я успел ответить, Габриэль, словно почувствовав изменение в атмосфере, демонстративно и совершенно откровенно прижалась ко мне.
— Кажется ты опоздала, — произнесла рыжеволосая, поглаживая мои мышцы сквозь футболку. — Мне очень жаль.
Её слова повисли в воздухе, словно застывшие капли дождя. Я смотрел на Блэр, на её покрасневшие щёки и блестящие от волнения глаза. Только сейчас я заметил, небольшие мешки под глазами, словно от бессонной ночи, и вчерашнюю одежду, которую она вчера замарала в порошке. Её нерешительность, эта неуверенность в себе, были ей так не свойственны.
— Да, Блэр, кажется ты опоздала. — произнес я, обнимая девушку за талию, и она прижалась ко мне ещё сильнее. — Но думаю, кто-то из ребят будет не против провести с тобой время.
После моих слов ребята резко заулюлюкали, издавая звучки похожие на «ууу...» перекрывая рот рукой. Этот звук напоминал глухое предостережение, в котором смешивались удивление и осуждение. Он медленно нарастал, охватывая всех присутствующих, как будто каждый ощущал напряжение в воздухе. Это было не просто выражение недовольства — это был крик коллективного сознания, сигнализирующий о том, что границы были пересечены.
Но я мог думать только о том, как по-свински поступаю с Блэр, но отчаянные времена требуют отчаянных действий, не так ли? Не в силах смотреть на выражение лица девушки я отвернулся сосредотачиваясь на чем угодно, но только не на ней. Так вести себя с девушками никогда не было в моем характере, я уважал женщин и их отказы, но с Блэр все было по-другому.
Отказы это лишь часть игры, способ подогреть интерес, набить себе цену. Эдакий ритуал ухаживания, который нужно пройти, чтобы получить желаемое. И, честно говоря, это работало почти всегда. Я привык к тому, что после небольшого и банального «нет» следовало более настойчивое и желаемое «да».
Но с Блэр все сломалось. Ее отказ не был похож на остальные. В нем не было кокетства, игры, намека на возможность. Только холодная стена, о которую разбивались все мои попытки. И вот сейчас она стоит передо мной, на глазах у всех, и просит о встрече. Разве не этого я добивался? Разве не должен я чувствовать триумф?
— Знаешь, я хотела... — начала она, но я развернувшийся обратно к ней перебивая ее.
— Боже, Блэр... — устало протянул я, меня и в самом деле уже порядком утомила эта ситуация, — меньше всего мне хочется, чтобы ты сейчас унижалась.
— Я хотела извиниться, — уверено продолжала она. — То что я наговорила вчера не было связано с тобой. Ну знаешь, мало ли это в самом деле ударило по твоему эго.
После этих слов она развернулась и ушла, а я мог лишь смотреть в след и думать, что могло вызвать в ней столько злости.
— На твоем месте я бы пошел за ней...
— Друг, если тебе не нужна эта горячая штучка, я возьму ее себе.
— Райн, ну ты и дебил.
В хор начали ребята со всех сторон... А я лишь мог смотреть, как Блэр уходит, и в животе неприятно засосало. Что-то в её язвительности, в этом вызове заставляло сердце биться чаще. Я не понимал, почему она так меня цепляет, но факт оставался фактом – она была чертовски привлекательной, особенно когда злилась. И это злило еще больше.
«А может, пошло оно все?»– мысленно буркнул я, пытаясь унять внезапно вспыхнувшее желание догнать её и заткнуть поцелуем. Грубым, властным поцелуем, чтобы она поняла, кто здесь главный.
Именно в этот момент, когда я уже почти сорвался с места, моего локтя коснулась чья-то рука.
— Райн, ты чего такой задумчивый? — промурлыкала Габи, и поворачиваясь я заметил что все ребята уже расселись по машинам. Её запах ванили и мускуса обычно действовал на меня как магнит, но сейчас казался каким-то навязчивым.
— Да так, ничего, — отмахнулся я, стараясь больше не смотреть в сторону, куда ушла Блэр.
Габи слегка отстранилась, в её глазах мелькнула тень.
— Ничего? Серьезно? А мне показалось, ты сейчас готов был побежать за этой жалкой новенькой, — её голос звучал как шелк, но в нем чувствовались стальные нотки.
— Это не твое дело, Габи. — раздраженно вздыхая я хотел было направиться к остальным как девушка меня остановила.
— Это ты из-за нее такой? — насмешливо спросила она. — И про что она говорила? Что она сказала тебе вчера? Не связано ли это с твоим внезапным звонком... — она сделала паузу.
— Слушай, не лезь куда не просят.
— Райн... — она вновь остановила меня. — Ты, кажется, забыл, с кем разговариваешь. И, что еще важнее, как ты себя ведешь. Я, конечно, привыкла к твоим играм. К тому, что ты меняешь девчонок как перчатки, переспал и забыл – это твой стиль, и я его принимаю. Я никогда не требовала от тебя ничего другого, потому что знала, что ты такой.
Она сделала паузу, ее глаза скользнули по моей фигуре, а потом вернулись к моим глазам, полные затаенной обиды и возмущения.
— Но стоять тут вот так, как школьник, пропуская мимо ушей мои слова из-за какой-то пустоголовой выскочки? — Ее голос опустился до едва слышного шепота, но каждый звук был пропитан ядом. — Это уже переходит все границы. Я не собираюсь терпеть эти выходки. Это глупо. Жалко.
Она говорила так, будто читала лекцию непослушному ребенку, который позорит ее перед обществом.
— Она не стоит того, Райн. И я не собираюсь стоять в сторонке, пока ты позоришься из-за чьих-то там дешевых манипуляций. Приведи себя в порядок и поехали.
Слова Габи, словно пощечина, вернули меня в реальность. С чего вдруг она решила, что имеет право так со мной разговаривать? Да, мы провели вместе кучу времени, да, мы трахаемся. Но это не давало ей права читать мне нотации, как будто я нашкодивший щенок.
Я рассеянно моргнул, глядя на её лицо, искаженное смесью обиды и злости. Никогда не видел её такой. Разве что пару раз, когда какая-нибудь особливо наглая девица пыталась залезть ко мне в постель прямо у неё на глазах. Но даже тогда это было больше похоже на спланированный спектакль, чем на настоящую ревность. А сейчас... Сейчас она действительно кипела.
Внезапно меня прорвало на смех. Смех вырвался, не громким, но Габи точно разозлил. Меня поражала толи ее глупость, толи наглость.
– Ты сейчас серьезно? – выдохнул я, прийдя в себя. – Габи, милая, ты что, ревнуешь?
Ее глаза сузились, словно у кошки перед прыжком.
– Ревную? Да с чего бы? Просто ты выглядишь как полный идиот, пялясь на эту стерву.
– Значит, все-таки ревнуешь. Знаешь, это забавно.
Я сделал шаг к ней, сокращая расстояние между нами почти до нуля. Положил руки ей на талию, чувствуя, как она напряглась.
– Но не стоит переоценивать ситуацию, ладно? – прошептал я ей в самое ухо. — Ты говоришь такие вещи, Габи, будто у тебя есть какое-то право диктовать мне, что чувствовать или делать. Ты привыкла к моим играм? Отлично. Но я не давал тебе права претендовать на что-то большее. И уж точно не давал тебе права называть ее «пустоголовая выскочка», пока она мне не надоест . Мои дела — это мои дела. И мой выбор — тоже мой.
Мой голос был низким, в нем не было ни злости, ни крика, только неприкрытая, холодная решимость.
Я развернулся и решительно пошел к своей машине, не давая ей шанса ответить. Ее уязвленное самолюбие, ее попытки контролировать меня — все это выглядело настолько жалко на фоне того, что я почувствовал с Блэр.