Глава 8
Райн Перриш
Вечером родители в своей фирменной манере решили устроить семейный ужин, из-за чего требовательно намекнули о обязательном присутствии. За столом царила привычная семейная атмосфера. Мои родители оживленно обсуждали с родителями Гиби предстоящие слияние и руководство в больнице. Я рассеянно слушал, изредка вставляя интересные предложения которые мимолетно всплывали в голове, мой взгляд блуждал по комнате, цепляясь за детали интерьера, за играющие блики света на хрустальных бокалах. Вроде бы все как всегда, но мысли никак не могли отвлечься от Блэр. Я был на гране от того, чтобы нарушить пари и нанять детектива, который проследил бы за девушкой. Какие тайны она хранила, что заставило ее грустить, а что смеяться? Мне нужно, нет, мне необходимо узнать про нее все!
В то время пока я ковырял еду вилкой в своих размышлениях под столом разворачивалась своя, тайная игра. Гиби, эта чертовка, никогда не упускала возможности поиграть со мной в кошки-мышки. Ее нога, скрытая от посторонних глаз длинной скатертью, начала медленно подниматься по моей ноге. Легкое, почти незаметное прикосновение, затем чуть более смелое поглаживание... Я старался сохранить невозмутимое выражение лица, мысленно проклиная ее настойчивость. Именно сейчас, когда мои мысли были заняты совсем другим, она решила устроить свои маленькие игры.
В этот момент отец, прервав разговор о реструктуризации хирургического отделения, обратился к нам с Гиби:
— Кстати, вам тоже прийдется поучаствовать. В связи с камерами и репортерами нам необходимо провести хорошее впечатление. — я кивнул отцу, понимая серьезность этого слияния, и мысленно отметил, что нужно поближе ознакомиться с документами и их идеями о реконструкции.
— Причем здесь мы? — недовольно пробубнила Гиби, продолжая настойчиво тереться ногой о мое бедро. Я резко перехватил ее лодыжку, сжимая пальцы чуть сильнее, чем следовало.
— Прекрати, — процедил я сквозь зубы, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.
— Райн... — мама посмотрела на меня взглядом, который я с садика не видел. Тем самым, который говорил, что я делаю что-то не так, но она не может сделать мне замечание при гостях.
— Просто хочу дать Габриэль понять, что мы должны помогать нашим родителям, — выдавил я, стараясь, чтобы мой голос звучал убедительно. Мне не хотелось устраивать сцен при родителях Гиби, но ее поведение начинало меня по-настоящему раздражать.
— Конечно, дорогой, — мама смягчилась, но я чувствовал, что она все еще наблюдает за мной.
— Что, боишься, что папочка увидит? — прошипела Габи, дернув ногой, пытаясь освободиться от моей хватки. В ее глазах сверкнул вызов, и я неожиданно для себя отметил, насколько неприятным мне показался этот блеск. Раньше я списывал подобное поведение на игривость и кокетство, но сейчас увидел в этом лишь стервозность.
— Гиби, — предупреждающе произнес я, усиливая хватку. — Веди себя прилично.
— Ой, какие мы правильные стали, — фыркнула она, закатывая глаза.
— Ты прекрасно знаешь, что мне это неинтересно.
В ее глазах промелькнуло удивление, смешанное с обидой. Видимо, она не привыкла к такому отпору. Раньше я, признаться, поддавался на ее провокации, играл в ее игры. Но сейчас... все было по-другому. Меня раздражала ее навязчивость, ее манерность, ее попытки манипулировать. И это осознание было странным и неожиданным. Когда мне это стало неинтересно? Когда перестал реагировать на девушек так, как раньше? И, что важнее, почему меня это раньше не беспокоило? Совершенно внезапно мелькнуло осознание, в Габи не было той притягивающей таинственности, что в Блэр.
Ужин, к счастью, вскоре подошел к концу. Родители продолжали обсуждать детали слияния больниц, а я, извинившись, поднялся наверх, сославшись на усталость. Закрыв за собой дверь спальни, я почувствовал, как напряжение последних часов начинает отступать.
***
Школьная жизнь шла своим чередом, Габи к великому счастью на глаза совершенно не попадалась, что скорее казалось затишьем перед бурей. Но с ней я решил, решать вопросы по мере их поступления. Блэр же я смог увидеть только в конце дня, она куда-то спешила, не замечая ничего вокруг.
— Привет, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно.
— Чего тебе? — отрезала она, даже не пытаясь скрыть своего раздражения.
— Просто хотел поздороваться, — пожал я плечами, чувствуя, как нарастает недоумение. Что происходит?
— Не нужно притворяться, Райан, — неожиданно она бросила на меня злой взгляд не забавляя темп шага.
Что на нее опять нашло? Тяжело вздохнул я все же почувствовав, как устал из раза в раз подбирать к ней совершенно новый подход. Устал от ее игр, то она нежная и ранимая, то безразличная и холодная.
— Знаешь, что, Блэр? — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя внутри все кипело. — Я правда не понимаю, чего ты хочешь. Один день ты мило со мной общаешься, принимаешь мою заботу, на следующий — смотришь как на врага народа. Может это ты перестанешь притворяться и хоть раз объяснишь, что происходит?
Она хмыкнула, продолжая молчать, глядя на меня исподлобья. В ее глазах читалось что-то похожее на призрение.
— Я знаю, что это все лишь очередная игра... — произнесла она, резко останавливаясь. — Я правда старалась разглядеть в тебе хорошее, Райн, и я все еще благодарна тебе за поддержку, но на этом все. Буду так же очень благодарна тебе, если ты сделаешь вид, что мы не знакомы, ведь у тебя это так хорошо получается, или попросить Бернарда помочь?
— Игра? — переспросил я, изогнув бровь. Внутри все похолодело. Значит, до нее все-таки дошли слухи. Черт, как не вовремя. Но нельзя же было надеятся, что так продлится долго. — А что, если я не хочу делать вид, что мы не знакомы?
Блэр снова хмыкнула, на этот раз с оттенком горечи. Она нервно перебирала пальцами ремешок сумки, взгляд ее скользил по полу, избегая моего. Эта неуверенность, эта попытка спрятаться... что-то в этом было неправильно. Не похоже на ту Блэр, которую я знал.
— Райан, не усложняй, — тихо произнесла она, наконец подняв на меня глаза. В них плескалась странная смесь обиды. — Тебе же нужна еще одна «победа»?
— А если я скажу, что ты отличаешься от остальных? — спросил я, делая еще один шаг, сокращая расстояние между нами. Внутри все сжималось от непонятного напряжения. В голосе, несмотря на раздражение и досаду, проскользнула игривая нотка. Я сам не понимал, зачем продолжаю эту игру, но отступать не хотелось. — Чего ты боишься, Блэр? Что я влюблю тебя в себя, — я наклонился чуть ближе, — а потом разобью тебе сердце? Как в тех сплетнях, которые ты, видимо, наслушалась?
Блэр резко отшатнулась, словно я ее ударил. В ее глазах промелькнула злость.
— Ты действительно так уверен в себе?
Я выпрямился, глядя в ее янтарные глаза сверху вниз, они так блестели от гнева... Боже, ей безумно шла эта роль, невозмутимость со смесью надежды...
— Я просто хочу узнать тебя настоящую. Ту, которая прячется за этой маской безразличия.
— Да? И это твое «если я скажу, что ты отличаешься от остальных» реально должно было сработать? — её голос звенел от сарказма.
Я усмехнулся, пожав плечами.
— Обычно девушки не ждут продолжения после этой фразы. — Я сделал паузу, пристально глядя ей в глаза. — Ты первая, кто так реагирует.
— Потому что я не дура, Райан, — отрезала Блэр. — И не ведусь на дешевые трюки. Твои методы обольщения оставь для кого-нибудь другого.
— А если это не метод? — мягко спросил я, стараясь убрать из голоса привычную игривость. — Если я действительно хочу узнать тебя лучше?
Она скрестила руки на груди, её взгляд стал жестче.
— Не верю. Ты получаешь удовольствие от игры, от самого процесса завоевания. Тебе не интересны чувства других людей.
— Серьезно? Блэр, да я только и думаю в последнее время о тебе и о том, что тебя так растаивает! — неожиданно для самого себя я вспылил, злясь на нее за то, что она не замечает очевидных вещей.
Блэр на мгновение опешила, ее взгляд смягчился, но тут же снова стал непроницаемым.
— Не пытайся меня разжалобить, Райан, — холодно произнесла она, хотя в ее голосе промелькнуло что-то похожее на... неуверенность. — Это не сработает. Я знаю, кто ты.
— А кто я, по-твоему? — спросил я, подходя ближе.
— Тот, кто играет с чувствами других людей ради собственного развлечения, — ответила она, не отводя взгляда. — Тот, кто разбивает сердца, не задумываясь о последствиях.
— Ты видимо все для себя решила, в независимости от того, что я скажу... — клянусь, в эту секунду я был готов плюнуть на спор, с возможностью такого позорного порождения не смотря на то, что в запасе осталось больше двух месяцев. Эта девушка была непробиваемой... Я усмехнулся, да пошло все нахуй. Приблизившись к ней так, что смог уловить ее нервное дыхание продолжил. — Я никогда не обещал этим девушкам вечной любви, Блэр, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Они сами хотели этого. Они сами вешались мне на шею, сами просили меня провести с ними ночь. Не моя вина, что они настолько... недальновидны.
— Звучит как жалкое оправдание, — отрезала она, но я заметил, как дрогнули ее губы. Кажется, мои слова все же задели ее. Отлично.
— Я не оправдываюсь, Блэр, — процедил я сквозь зубы, наклоняясь еще ближе. Мое дыхание коснулось ее щеки. — Я констатирую факт. Я не играю по правилам, которые мне навязывают другие. И, поверь мне, эти девушки точно получили то, чего хотели.
— И чего же они хотели? — спросила она, не отводя взгляда. Голос ее слегка дрожал.
— Меня, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Они хотели меня. И я не вижу в этом ничего предосудительного. И в сексе нет ничего и близко оскорбительного. — едва слышно, я хрипло прошептал ей на ушко. — Кто знает, может и ты сейчас хочешь меня?
Она резко отступила назад поднимая подбородок. Я выпрямился, наблюдая за ее реакцией. Щеки Блэр пылали, дыхание стало частым. Она попалась на крючок.
— Ты слишком высокого мнения о себе, — процедила она сквозь зубы, но румянец на ее щеках стал еще ярче. — И твои вульгарные намеки меня не заводят.
— А что тебя заводит, Блэр? — спросил я, делая очередной шаг к ней, она хотела было отступить но ловушка захлопнулась, за ней была стена. — Может ты скажешь, и я попробую то, что тебя точно заводит? Потому что я жажду знать о каждом твоем потайном желании.
Она вздрогнула, когда моя рука легла на стену рядом с ее головой. Ее глаза расширились, дыхание стало еще более частым.
— Ты... ты ведешь себя отвратительно, — прошептала она, но в ее голосе уже не было прежней уверенности. Скорее, он звучал... испуганно? Или это было возбуждение?
— Отвратительно? — я усмехнулся, наклоняясь ближе. — А мне кажется, я просто честен. Я хочу тебя, Блэр. И не вижу смысла это скрывать.
— Твоя честность граничит с хамством, — ответила она, но ее взгляд метался по моему лицу, словно она искала там что-то подтверждение своим мыслям. Или опровержение?
— Хамство? — я приподнял бровь. — Называй это как хочешь. Но я не привык ходить вокруг да около. Я вижу, что ты тоже этого хочешь, Блэр. Не мучай ни себя, ни меня.
— Ты... ты не знаешь, чего я хочу, — Она облизнула губы, и этот жест не укрылся от моего взгляда.
— Уверен, что знаю, — наклоняясь еще ближе, я практически касаясь ее губ своим дыханием. — Ты хочешь того же, что и все остальные.
Она замерла, словно кролик перед удавом. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, и я видел, как в ее взгляде борются противоречивые чувства: страх, желание, любопытство...
— Блэр, — прошептал я, едва касаясь ее губ своими, и в этот момент она вздохнув пятится вперед, но раньше чем совершить ошибку я подаюсь назад играючи дразня ее. — Ты хочешь меня, иначе зачем всем своим видом молишь меня поцеловать тебя вновь?
Ее глаза расширились от возмущения. Щеки, и без того пылающие, стали пунцовыми. Она отпрянула, словно я ее ударил.
— Ты... ты невыносим! — выплюнула она, сжав кулаки. — Как ты смеешь... манипулировать мной!
Я усмехнулся, наслаждаясь ее реакцией.
— Манипулировать? Я всего лишь озвучил очевидное, Блэр. Твое тело говорит совсем не то, что твой язык.
— Мое тело... — начала она, задыхаясь от гнева, — мое тело не имеет к этому никакого отношения! Ты... ты просто...
— Просто что? — я склонил голову набок, продолжая играть с ней, как кошка с мышкой. — Скажи, Блэр. Не стесняйся.
— Ты... ты самовлюбленный! — выкрикнула она наконец. — Думаешь, что можешь играть с людьми, как тебе вздумается! Я не такая, не позволю тебе собой манипулировать!
— О, правда? — я намеренно продолжил вторгаться в ее личное пространство. — А мне кажется такая, ты уже попалась на крючок, Блэр. И чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее он затягивается.
— Не смей... не смей ко мне прикасаться! — прошипела она. — Ты мне не интересен!
— По этому ты продолжаешь здесь стоять, и заглядывать мне в рот?
В ее глазах плескалась буря эмоций: гнев, смущение, страх... и еще что-то, что я не мог определить. Что-то, что заставляло мое сердце биться чаще.
И я понял, что игра только начинается. И она будет куда интереснее, чем я думал.