Глава 7
Райн Перриш
— Габриэль! Какого черта ты себе позволяешь? —рыкнул я, отпихивая её от себя. Внутри всё кипело от злости. Эта чертова девчонка, она совсем с ума сошла! Целовать меня, да еще на глазах у всех... Черт!
Габи, невозмутимо поправляя растрепавшиеся волосы, ухмыльнулась.
— А что такого? — спросила она, поднимая на меня вызывающий взгляд. — Мы же с тобой...
— Мы с тобой ни черта не «мы»! — перебил я её, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри всё еще бушевал ураган. — У нас секс, Габриэль. Только секс. И ничего больше.
— О, правда? — протянула она, медленно обводя меня взглядом с ног до головы. В её глазах плясали чертики. — А мне показалось, что между нами что-то большее, чем просто секс. Или я ошибаюсь?
— Ошибаешься, — отрезал я, скрестив руки на груди. Терпение начинало лопаться по швам. — И я прошу тебя, не устраивай цирк.
— Я еще и не начинала... Слушай, либо мы продолжаем веселится как в былые времена, либо...
— Либо что? — переспросил я, стараясь сохранить остатки самообладания. Господи, да когда уже этот кошмар закончится?
Габриэль хищно улыбнулась. Эта улыбка всегда предвещала проблемы, и сейчас, я чувствовал, она будет грандиозной. В ней сочеталась и надменность, и обида, и та самая фирменная злопамятность, которой Габи могла гордиться.
— Либо, Райн, ты очень, очень сильно пожалеешь, что обходишься со мной как с дешевой куклой, — промурлыкала она, словно кошка, играющая с мышью. — Знаешь, у меня достаточно связей, чтобы уничтожить тебя. — она улыбнулась как ни в чем не бывало. — Подумай.
И развернувшись ушла стуча каблуками.
Я не воспринимал слова Габриэль в серьез, она разбалованная девчонка которая воображает из себя бог знает что. Но испортить выстраивания доверительных отношений с Блэр... у нее получилось.
— Это было что-то... — Марк положил мне руку на плечо. — Разбираешься с этим позже, а сейчас пошли, у нас тренировка.
***
Я стоял облокотившейся на машину и в каждом выходящем на улице лице искал Блэр. Глупо, но я хотел объясниться перед ней.
Вчера, когда я наткнулся на нее в парке, заплаканную, весящей на волоске от нервного срыва, во мне что-то сломалось. В любом другом случае я прошел бы мимо, не обращая на это никакого внимания. Но в ее глазах была такая отчаянная тоска, такая неподдельная боль, что я просто не мог не остановиться. Черт, я и не хотел оставлять ее одну. Блэр была похожа на ангела, с безупречно чистой душой. Она не просила о помощи, не жаловалась, даже не стала изливать душу. Не смотря на то, что я обидел ее, эта девушка подошла и при всех облагородила меня... Блять... Произошедшее с Габи казалось мне просто непростительно.
— Блэр, — окликнул я девушку, мгновенно отталкиваясь от машина и идя в ее сторону. — Я хотел объяснить, что произошло утром...
Она выглядела еще более хрупкой, чем вчера в парке. В ее глазах читалась усталость и какая-то вселенская грусть.
— Райн, — тихо проговорила она, — Ты не обязан оправдываться, ты имеешь право целоваться с кем угодно.
— Но я хочу! — возразил я, чувствуя, как внутри всё сжимается от её слов. — Между мной и Габриэль ничего нет, она сумасшедшая... просто накинулась на меня...
— Поцеловала тебя без твоего разрешения? — спросила она вскидывая бровь. — Ой, неприятно наверное было?
Я улыбнулся понимая, что она припоминает мне тот поцелуй между нами.
— Не то слово, — пробормотал я, неловко потирая затылок. — Слушай, мне правда жаль, что ты это видела.
— Все в порядке, — Блэр слабо улыбнулась. Эта улыбка была такой хрупкой, словно могла расколоться от любого неосторожного слова.
— Я знаю, ты не хочешь об этом говорить... Но скажи, кто тебя обидел, я... — я вдохнул представляя как буду ломать ему все кости. — Место живого на нем не оставлю.
— Не стоит, — прошептала она, опустив глаза. Её голос был едва слышен.
— Не стоит? — переспросил я, чувствуя, как злость смешивается с беспокойством. — Блэр, кто-то тебя обидел. Я вижу это. Ты не можешь просто так отмахнуться.
Она молчала, нервно теребя ремешок своей сумки. Эта её беззащитность... она разрывала меня на части.
— Скажи мне, кто это был, — настоял я, делая шаг ближе. — Иначе я сам все выясню и...
— Райан, пожалуйста, — перебила она, её голос дрогнул. — Не лезь. Это... это не то, что ты думаешь.
— А что я думаю? — спросил я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри всё кипело. — Что кто-то сделал тебе больно. И я хочу знать, кто это был.
Блэр закусила губу, её глаза наполнились слезами. Она сделала глубокий вдох, словно собираясь с силами, но так и не произнесла ни слова. В этот момент я понял, что дело не в каком-то парне, не в ссоре с подругами. Что-то более серьезное, что-то, чем она не готова делиться. Что-то, что разрывает её изнутри.
— Блэр, — сказал я мягче, прикоснувшись к её руке. Она вздрогнула, но не отстранилась. — Ты можешь мне доверять. Расскажи мне, что случилось.
Она подняла на меня свои огромные глаза с застывшими глазами, и в них я увидел такую... бездонную печаль, такую безысходность, что у меня перехватило дыхание. Она хотела что-то сказать, её губы зашевелились, но из горла вырвался лишь сдавленный всхлип. И в этот момент я понял, что причина её слёз гораздо глубже, чем я мог себе представить. Это было что-то, что она не могла высказать словами. Что-то, что разбивало ей сердце. Я чувствовал это так явно, словно эта боль была моей собственной. И от этого становилось ещё хуже. Потому что я не знал, как ей помочь.
— Блэр, — прошептал я, чувствуя себя совершенно беспомощным. — Давай я хотя бы отвезу тебя домой.
Она покачала головой, губы дрожали.
— Не надо, — тихо произнесла она, но её голос был настолько слабым, что я едва расслышал.
— Надо, — настоял я. — Ты не в состоянии идти одна.
Взял её за руку, осторожно, словно боясь, что она сломается от одного моего прикосновения. Её кожа была бархатной.
— Райан... — начала она, но я перебил.
— Никаких «Райан», — сказал я твердо. — Я тебя домой отвезу, и точка.
Она снова попыталась возразить, но я посмотрел на неё так... настойчиво, что она сдалась. Кивнула, еле заметно, и я почувствовал, как внутри разливается что-то похожее на... облегчение. Хотя бы что-то я мог для неё сделать.
— Пойдем, — сказал я мягко, и, не отпуская её руки, повел к машине.
***
Блэр Коллинз
Сидев в машине Райна, полностью окутана в этот потрясающий аромат его кожи, смешанный с тонким древесным оттенком его одеколона, рядом с ним чувства были такими...успокаивающими, а он таким знакомым.
Он был слишком добр ко мне, слишком обезоруживающи необходим. Я хотела, чтобы он находился рядом. Но я не хотела никого обременять своими проблемами. Не хотела произносить эти отвратительное слова о раке, ведь тогда они будут существовать не только в моей голове. Не хотела, чтобы меня жалели.
Я отвела взгляд от окна, где мелькали размытые пейзажи города, и украдкой посмотрела на Райна. Он и раньше казался мне симпатичным, но сейчас... Его глаза... Я не могла понять, какого они цвета. То ли серые, словно пасмурное небо, то ли синие, как кусочек льда. Они менялись в зависимости от освещения, завораживая своей двойственностью. А еще у него были такие... твердые, четко очерченные черты лица. Высокие скулы, прямой нос, волевой подбородок... все это создавало впечатление какой-то отточенной, почти идеальной красоты. Он был красив той мужественной, немного резкой красотой, от которой перехватывало дыхание.
Волнистые светлые волосы, словно шелк, небрежно падали ему на лоб, заставляя меня невольно сжимать пальцы, борясь с желанием запустить в них руку. А губы... полные, чувственные, с четко очерченным контуром. Они совсем не вязались с его несколько резкими чертами лица, добавляя в его образ какую-то неожиданную мягкость, уязвимость. В этот момент я поняла, что неприкрыто пялюсь на него. И резче чем следовало бы отвернулась, замечая, что Райн не спешно тормозил у моего дома.
— Спасибо, что подвез, — пробормотала я, быстро расстегивая ремень безопасности. Щеки горели, словно я провела слишком много времени на солнце. Надеюсь, он не заметил, как пристально я его рассматривала.
— Не за что, — ответил Райан, и в его голосе послышалась улыбка. — Тебе лучше?
— Да, немного, — соврала я, не желая углубляться в причины своего подавленного состояния.
— Хорошо, — сказал он, и на секунду наши взгляды встретились. Ровно секунду я застыла как вкопаная чувствуя себя дурочкой, но так же быстро отвернулась, открыла дверцу машины и вышла.
Ноги, казалось, налились свинцом. Каждый шаг давался с трудом. Я шла к дому, чувствуя на себе взгляд Райана. Дойдя до крыльца, обернулась. Он все еще сидел в машине, наблюдая за мной. Подняла руку в неловком прощальном жесте и, толкнув тяжелую входную дверь, скрылась в доме.
В доме было тихо и пусто. Прислонившись спиной к двери, сердце все еще бешено колотилось, а в голове царил какой-то странный, непонятный хаос. Что это было? Этот взгляд... Эта странная дрожь в коленях... Я никогда раньше такого не испытывала.
Мысли путались, перескакивая с Райана на отца, с непонятного волнения на гнетущую тревогу. Я пыталась разобраться в своих чувствах, но безуспешно. Это было похоже на какой-то эмоциональный коктейль, в котором смешались усталость, страх, благодарность... и что-то еще. Что-то новое, незнакомое, пугающее и одновременно... притягательное. Впервые за долгое время я почувствовала что-то, кроме боли и отчаяния. И это чувство, каким бы странным оно ни было, дарило крошечную, едва заметную искру надежды.
***
— Как ты себя чувствуешь? — спросила я, поправляя одеяло на его кровати. Отец выглядел уставшим, осунувшимся, но в его глазах теплилась какая-то странная, почти лихорадочная радость.
— Лучше, чем можно было ожидать, — слабо улыбнулся он. — Врач сказал, что раз химия не помогает, то можно ехать домой. В постоянном нахождении здесь нет смысла.
Я почувствовала, как к горлу подступает ком. Домой... Это слово звучало как приговор.
— Ты... ты уверен, что это хорошая новость? — спросила я, с трудом сдерживая слезы.
Отец вздохнул и протянул руку, сжав мою ладонь.
— Блэр, — сказал он тихо. — Я знаю, что ты боишься. Но я устал от этой больницы. От капельниц, от бесконечных анализов... Я хочу домой. Хочу побыть с тобой. Пусть даже...
Он не договорил, но я поняла, что он имел в виду. Пусть даже ненадолго.
— Нельзя сдаваться, пап! — выпалила я, резко сжимая его руку в ответ. Мои пальцы вцепились в его. – Мы не можем просто... просто позволить этому случиться! Есть же еще варианты! Другие врачи! Экспериментальные методы! Что угодно! Я... я найду что-нибудь!
Я вскочила с кровати, полная энергии и отчаяния. Мне нужно было что-то делать. Что-то предпринять. Нельзя просто сидеть и ждать!
— Блэр... — он попытался меня остановить, но я не слушала.
—Я прочитала про одну клинику в Германии! Они используют... они используют... — Я заикалась, копаясь в голове, в обрывках информации, которые хватала, как утопающий за соломинку. — Они используют иммунотерапию! Там есть шанс! — Глаза наполнились слезами, и я уже почти кричала. — Мы что-нибудь придумаем! Продадим дом! Мы справимся.
Я посмотрела на него. Его лицо выражало... не облегчение. Не надежду. А грусть. Бесконечную, всепоглощающую грусть.
— Блэр, — повторил он, его голос был слаб, но тверд. Он потянул меня за руку, заставил снова сесть рядом. — Послушай меня, пожалуйста. Я знаю, что ты делаешь это из любви. Я знаю. Но... —Он глубоко вздохнул, собираясь с силами. — Солнышко, я устал. Я устал от боли. Я... я хочу уйти достойно. В окружении любимых людей. Дома. — он мягко улыбнулся. — Не трать свою жизнь, пытаясь меня спасти. Просто... просто будь рядом. Побудь со мной. Этого будет достаточно.
Я отвернулась, чтобы он не видел моих слез. Это было несправедливо. Неправильно. Как он мог говорить такие вещи? Как он мог сдаваться?
— Нет, — прошептала я, качая головой. — Я не могу. Я не хочу. Это неправильно. Я не позволю тебе просто... просто уйти.
Я сидела, отвернувшись, чувствуя, как слезы продолжают литься по щекам. Все это время я старалась быть сильной — ради него. Я искала решения, цеплялась за любую надежду. Но вот он, мой отец, самый сильный человек в моей жизни, говорит, что готов уйти.
Моя голова была полна противоречий. Я знала, что не могу осуждать его за желание покинуть больницу, за стремление провести оставшееся время с близкими. Но в то же время я не могла не сопротивляться этому решению. Почему жизнь так несправедлива? Почему именно наш дом служил теперь предвестником финала?
Я вздрогнула от прикосновения его руки к моей. Отец мягко подтянул меня ближе, словно я была маленькой девочкой, которая разбила коленку и нуждалась в утешении.
— Блэр, — начал он снова, его голос был пропитан пониманием и заботой. — Пусть сейчас это кажется тебе несправедливым, и, может быть, ужасно, но поверь, жизнь не прекращается с концом пути одного из нас. Помнишь, мы всегда мечтали снова увидеть тот закат на морском берегу, где когда-то провели наше летнее путешествие? Или как мы хотели побывать в Японии, когда настанет сезон цветения сакуры?
Я вытерла слезы, пытаясь представить те картины, которые он описывал. Закаты, где небо окрасилось в золотистые и пурпурные оттенки, и нежные розовые лепестки, плавно падающие с деревьев, уносимые лёгким ветерком.
— Я хочу, чтобы ты не забывала об этих мечтах. Чтобы эти образы поддерживали тебя, когда меня не станет, — его голос звучал ласково. — И когда ты реализуешь их, я буду рядом с тобой — в твоем сердце, в твоих воспоминаниях. Мне важно знать, что ты счастлива и продолжаешь жить ради нас обоих.
Я отвернулась от его слов, но не смогла не почувствовать ту теплоту, которую они внушали. Отказаться от борьбы было трудно, но его уверенность вселяла в меня понимание, что любовь и память — это то, что останется с нами навсегда, даже когда физически кто-то покидает нас.
Мы еще долго сидели так, держась за руки. Я старалась не думать о прощаниях, лишь о том, что могла сделать для него здесь и сейчас. В конце концов, иногда настоящая сила заключается не в борьбе, а в умении принять неизбежное с достоинством и любовью.
Когда я вернусь домой, ощущения были такие, словно из меня высосали все соки, но мысль о том, что скоро я буду возвращаться не в пустой дом безусловно радовала.
Неожиданно от мыслей меня отвлек стук в дверь, и когда я открыла дверь, на пороге стояла Хлоя. Её лицо было смущённым, но в глазах читалось какое-то решительное настроение. Мы не виделись со школы, и её внезапный визит застал меня врасплох.
— Привет, прости, что без приглашения... — начала она, нервно приобнимая себя руками, словно защищаясь.
— Хлоя, заходи, конечно, — ответила я, отступив в сторону и пропуская её в дом.
Мы сели на диван, и несколько мгновений тишина висела в воздухе, прежде чем Хлоя глубоко вздохнула и заговорила:
— Я долго думала, стоит ли вообще об этом говорить, но после того, как услышала, что вы о чем-то спорили с Райном и то, что он сегодня подвозил тебя, не могу оставаться в стороне.
Меня кольнуло внутри. Имя Райна пробудило бурю чувств — смущение, смятение и неприятное предвкушение. Хлоя внимательно смотрела на меня, словно оценивая мою реакцию.
— Он тебя как-то обидел?
— Не совсем. — она вздохнула, и когда она начала говорить, я заметила, как её голос дрогнул. Она явно нервничала, но продолжила, потому что это было важно для неё. — Помнишь, когда мы были в школе в твой первый день, я говорила тебе, что в компании Райн и его друзей ничего стоящего? Что они всего лишь прожигатели жизни, которым нельзя доверять? — Хлоя помолчала, будто собираясь с духом перед признанием, которое, вероятно, долго терзало её.
Я кивнула, вспоминая о том, что как раз таки в тот момент совершенно ушла в себя. Как сложно иногда доверять людям, особенно тем, кто слишком красив, чтобы быть честным.
— По правде говоря, я тогда не всё сказала. — Хлоя поджала губы, словно боялась продолжать. — Я познакомилась с Райном чуть ближе, еще задолго до того как ты перевелась к нам, и ближе, чем хотелось бы признаться. Он умел быть невероятно убедительным, и я поверила, что действительно могу ему довериться. Он... он показался мне искренним. Умело ухаживал, дарил подарки, цветы. Мы провели вместе вечер, и я почувствовала, что между нами возникает что-то особенное. Но на следующий день всё было иначе. Понимаешь? Проснувшись утром, я поняла, что его интерес угас так же быстро, как и возник. Бернард – его дворецкий, выставил меня за дверь, как будто ничего и не случилось.
Я почувствовала, как волна гнева захлестнула меня. Хлоя говорила тихо, но я слышала горечь в её голое.
— Мне стоило тогда сказать тебе всё это, предупредить. Но... я просто не хотела верить, что всё было со мной. — Она потупила взгляд, словно боясь увидеть осуждение в моих глазах.
Внутри меня все кипело. Слова Хлои били наотмашь, разрушая хрупкую надежду, которая зародилась в моем сердце. Райан... тот самый Райан, который был рядом, когда мне было так плохо, который подвозил меня домой, в чьих глазах я видела... что? Заботу? Сочувствие? Получается, все это было ложью? Игра? Он так же играл и с Хлоей, умело изображая интерес, а потом просто выбросил ее, как ненужную вещь.
— Этот... этот мерзавец! — прошипела я, сжимая кулаки. — Как он мог?!
Меня трясло от злости. Вся его поддержка, все его добрые слова теперь казались фальшивыми, лицемерными. Он притворялся другом, а сам... Неужели он получал удовольствие, играя чужими чувствами?
Горькая правда обжигала, разъедая изнутри. Теплые чувства, которые я начала испытывать к Райану, испарились, оставив после себя лишь пустоту и жгучую обиду. Не за себя, за Хлою. Она не заслужила такого обращения. Никто не заслуживает.
Я посмотрела на Хлою, в ее опущенных глазах читалась боль и стыд. В этот момент я забыла о своей злости на Райана. Мне хотелось обнять ее, поддержать, сказать, что она ни в чем не виновата. Что это Райан – настоящий подлец, а не она.