Глава 6
Лежа на моей кровати, потные и липкие мы питались восстановить дыхание после снятия часового фильма для взрослых. Черт, эта девушка с годами стала только круче. Габи, откинув волосы с лица, смотрела на меня с лукавой улыбкой.
— Знаешь, Райн, — начала она, обводя пальцем узор на простыне, — я же не просто в гости приехала...
— О чем ты? — спросил я, предчувствуя какой-то подвох. Сердце почему-то забилось чуть быстрее.
— Я приезжаю в Сиэтл, — как ни в чем не бывало заявила Габи.
Я резко сел на кровати, чувствуя, как остатки блаженного оргазма испарились без следа.
— Что?! — не поверил своим ушам. — Насовсем?
— Наши отцы придумали какой-то бизнес в Сиэтле, — Габи пожала плечами. — Перевелась в твою школу. Поживем какое-то время у вас, пока мы делаем ремонт в доме. Знаешь, моя мама не терпит когда что-то не соответствуют ее уровню. Этим я в нее.
Меня словно молнией ударило. Жить у нас? В мою школу? Этого еще не хватало! Секс с Габи прекрасен, но когда мы могли просто наслаждаться друг другом без обязательств... А теперь она будет постоянно рядом, в моей жизни, в моем доме. Перед глазами пронеслись картинки: Габи за семейным ужином, Габи в моей школе общается с Блэр, Габи в моей комнате... Все сценарии один хуже другого.
— Ты серьезно? — выдавил я, чувствуя, как меня охватывает паника. Горло пересохло.
— Абсолютно, — Габи рассмеялась, видя мое ошарашенное лицо. — Разве это не здорово?
Мы сможем заниматься любовью каждый день.
«Любовью каждый день?!» Мысль о ежедневном сексе с Габи, конечно, была приятной, но перспектива постоянного присутствия её в моей жизни, её матери с претензиями и перевернутый вверх дном дом... нет, это определенно перебор. Злость нарастала, словно снежный ком.
— Здорово... — выдавил я, пытаясь изобразить улыбку. Получилось что-то похожее на оскал. — Мне нужно в душ.
Я вскочил с кровати, хватая первую попавшуюся одежду. Я так торопился поскорее сбежать, что никак не мог попасть в рукава футболки. Габи продолжала лежать, наблюдая за моими судорожными движениями с веселым любопытством.
— Не торопись, — протянула она лениво. — Мы никуда не спешим. Теперь у нас много времени...
Её слова стали последней каплей. Внутри всё клокотало от негодования. Я, черт возьми, не подписывался на это! С яростным рывком я натянул футболку, чуть не порвав её при этом.
Ничего не сказав я рванул к двери, выскочил из комнаты и с грохотом захлопнул её за собой. Сердце билось где-то в горле. Мне нужно было убраться отсюда, немедленно.
На лестнице, словно из-под земли, возникли родители. Оба сияли, как начищенные самовары. Мать, с приторной улыбкой, спросила:
— Райн, дорогой, ты не видел еще Габи?
— Нет времени, тренировка... — отрезал я, не останавливаясь.
И, не дав им опомниться, проскочил мимо, вылетел из дома и захлопнул за собой дверь. На улице я жадно глотнул свежего воздуха, словно вынырнул из-под воды. Нужно было обдумать всё с холодной головой. И желательно подальше от Габи и её матери.
***
Блэр Коллинз
Заскочив перед пробежкой к отцу я получила не самые лучшие новости. Химиотерапия не помогала, а лишь высасывала из отца силы!
Злость жгла меня изнутри. Эта чертова болезнь, этот безжалостный вор, крадущий моего отца по кусочкам, день за днем. Ненависть к собственной беспомощности душила, сдавливала горло. Хотелось кричать, бить кулаками стены, но я лишь стиснула зубы, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы.
Что я могла сделать? Ничего. Абсолютно ничего. Все мои старания, вся моя борьба казались жалкими и бессмысленными. Я бегала по врачам, искала новые методы лечения, лучшие клиники, самые дорогие лекарства... А отец всё слабел, угасал на глазах.
Отчаяние накатывало волнами, грозя захлестнуть с головой. Как жить, зная, что самый близкий человек уходит, а ты не можешь его удержать? Как дышать, когда каждый вдох — острая боль?
Я вышла из кабинета отца, ноги словно налились свинцом. Коридор больницы, обычно шумный и суетливый, казался нереальным, затянутым туманом. Медсестры, пациенты, врачи – все они проходили мимо, как тени, не замечая моего горя, моей безысходности.
В какой-то момент я поняла, что стою посреди коридора, прижав руки к груди, пытаясь унять дрожь. Руки опустились, бессильно повисли вдоль тела. Я больше не могла бороться. Не могла притворяться сильной. Не могла делать вид, что всё под контролем.
Внутри всё рушилось, ломалось, разлеталось на осколки. Мир вокруг потерял краски, превратился в черно-белое кино, лишенное звука и смысла. Я шла по коридору, не видя ничего перед собой, словно сомнамбула. И только одна мысль пульсировала в голове: «Я не могу его потерять. Я не готова».
Ноги сами несли меня вперед, прочь из этого стерильного, пропитанного запахом антисептика ада. Я выбежала из больницы, вдохнула полной грудью свежий воздух, но легче не стало. Ком в горле стоял колом, слезы застилали глаза. Я побежала, не разбирая дороги, петляя по аллеям парка, словно затравленный зверь. Ветки деревьев хлестали по лицу, но я не чувствовала боли. Внутри была лишь пустота, зияющая черная дыра.
Мир вокруг расплывался, превращаясь в смазанное пятно зелени и серого асфальта. В ушах шумело, дыхание сбилось, жгло легкие. Боль, глухая, ноющая, разлилась по всему телу, отдавалась в висках. Я остановилась, оперлась руками о колени, пытаясь отдышаться. Горячие слезы текли по щекам, смешиваясь с потом. Я вытерла их тыльной стороной ладони, с отвращением глядя на мокрые следы на коже, как неожиданно кто-то сзади наткнулся на меня.
— Блэр?
Я вздрогнула. Передо мной стоял Райан, тяжело дыша, сжимая и разжимая кулаки. На лбу выступили капельки пота, футболка прилипла к спине. Выглядел он так, словно пробежал марафон. С его лица пропала привычная ухмылка, сразу как он взглянул в мое лицо. Черт, последнее, что бы я хотела это выяснять с ним отношения.
— Что случилось? — спросил он, с удивительно обеспокоенным тоном. — Тебя кто-то обидел?
Между нами повисла странная, непривычная тишина, лишенная обычного напряжения. Я сжав губы со всей силы старалась сдержать слезы, но на его вопрос ответила слабым мотком головы.
Внезапно он сделал шаг вперёд и осторожно, почти невесомо обнял меня. Этот жест, такой простой и неожиданный, пробил брешь в моей обороне. Слезы, которые я с таким трудом сдерживала, хлынули с новой силой. Я уткнулась лицом в его плече, задыхаясь от рыданий.
Райан не произнес ни слова. Он просто стоял рядом, прижимая меня крепче и поглаживая меня по спине, как маленького ребенка. И будто только в этой мгле я могла забыть о своих проблемах хотя бы на время. В этом молчаливом присутствии, в этом утешении было больше поддержки, чем во всех словах, которые он мог бы сказать.
Я не знаю, сколько мы так простояли. Время словно остановилось. Шум города, шелест листьев, пение птиц – всё исчезло, остался только стук моего сердца и тепло его крепкого тела.
Когда рыдания немного стихли, я подняла голову, чувствуя себя опустошенной, но в то же время... немного легче.
— Спасибо, — прошептала я, не глядя на него и нехотя отстраняясь.
— Не хочешь поговорить об этом? — тихо спросил он.
Я отрицательно покачала головой. Райан кивнул, принимая мой отказ. Он не стал давить, не начал обесценивать мои чувства и не стал смеяться над моей болью. Просто стоял рядом, молча, и это молчание было... комфортным. Непривычно комфортным.
— Мне пора, — сказала я, резко разворачиваясь и направляясь прочь.
— Подожди, — окликнул он меня. — Давай я тебя провожу, — предложил он держась в шаге от меня.
Я хотела отказаться. Хотела сказать, чтобы он оставил меня в покое. Но слова застряли в горле. Вместо этого я кивнула. И мы просто пошли рядом, молча, словно два призрака, бредущие по залитым солнцем аллеям парка. В разбавление обжигающей боли горечи о больном отце, появилось огромная благодарность Райну, который как никогда кстати оказался рядом.
***
К раннему подъему в школу я буквально была не готова. Да я даже дышать была не готова. От бессонной ночи голова гудела так, словно там поселился целый оркестр, играющий похоронный марш. Глаза опухли от слез, и каждое движение отзывалось ноющей болью в теле. Вчерашний день ощущался как кошмарный сон, от которого невозможно проснуться. Слова врача, словно ледяные иглы, продолжали вонзаться в сознание: «Химиотерапия не дает результатов...»
Я с трудом заставила себя встать с кровати. Зеркало, словно предатель, отразило все мои страдания: бледное лицо, запавшие глаза, растрепанные волосы. Я выглядела жалко. Но жалость к себе сейчас была худшим врагом. Я должна быть сильной. Для отца.
Невольно в голове всплыло вчерашнее. После всего этого кошмара, когда я была готова просто развалиться на куски, появился он. Райан. Он молча стоял рядом, пока я плакала, пока все мои надежды рушились. Без лишних слов, без банальных утешений. Просто был рядом, держал в своих объятиях. А потом он проводил меня до дома. Его прикосновение было таким теплым и успокаивающим. Я чувствовала, как понемногу отступают страх и отчаяние.
Райан... Почему именно он? Почему именно сейчас? Когда моя жизнь превратилась в хаос, когда я чувствую себя такой сломленной и беспомощной, он протягивает мне руку. Это неправильно. Я не должна втягивать его в этот кошмар. Я не должна позволять себе надеяться на что-то большее.
Мне нужно собраться. Надеть броню. И пойти в школу. Никто не должен видеть мою слабость. Никто не должен знать, как мне больно. Хоть сегодня и будет чертовски тяжело.
Школа и в обычные дни походила на плохо скроенный ситком, с его напыщенными драмами и поверхностными улыбками. Но сегодня... Сегодня она казалась особенно невыносимой. Особенно после новостей об отце. Химиотерапия не помогала. Это прозвучало в голосе матери как приговор, холодный и безжалостный.
Я шла по коридору, стараясь не сломаться. Старалась не дать слезам, которые давили на веки, вырваться наружу.
И тут я увидела Райна.
Он стоял рядом с другими друзьями которые, что-то бурно обсуждали. Их компанию обходили все ребята и даже некоторые учителя. Чего еще ожидать от детей одних из самых влиятельных людей. Райн... Единственный человек, кроме папы, который увидел меня вчера настоящую, без маски. Человек, который просто обнял меня, когда я была готова разлететься на миллион осколков.
И теперь, в этом искусственном, вылизанном мире, его поддержка казалась оазисом. Я знала, что он не понимает моих проблем, не может представить себе жизнь с таким давлением, но он был рядом. Просто был рядом.
И вот, что я решила: в этом хаосе, в этой надвигающейся трагедии, я могу хотя бы немного изменить правила игры. Я могу хотя бы попытаться быть благодарной.
Я подошла к нему, его друзья тут же замолкли.
– Райн, – произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, как обычно. — Можно поговорить?
– Да. Все в порядке?
Мне захотелось усмехнуться. «В порядке?» Ничего не в порядке. Но вместо этого я выдала:
– Да, конечно. Я просто... хотела поблагодарить тебя за вчерашнее. За то, что был рядом и поддержал.
Райн удивленно приподнял бровь. Казалось, он ожидал чего угодно, но только не благодарности от меня. Его друзья обменивались непонимающими взглядами, словно я нарушила какой-то негласный кодекс.
– Не стоит, Блэр, – тихо ответил он. – Я просто... рад, что смог помочь.
И в этот момент, когда между нами зависла какая-то едва уловимая, но важная нить, в их компанию буквально влетела девушка. Высокая, с копной огненно-рыжих волос и пронзительным взглядом, она была олицетворением уверенности, граничащей с наглостью. Она явно была из их кругов, кто привык получать все, что захочет.
– Райн! – прощебетала девушка, даже не взглянув в мою сторону. – Ты уже слышал про вечеринку у Дэвида? Мы должны пойти на нее вместе.
Прежде чем Райн успел что-либо ответить, она обвила его шею руками и на моих глазах, нагло и демонстративно, впилась ему в губы.
Время словно остановилось. Вся моя тщательно выстроенная стена самоконтроля дала трещину. Внутри меня что-то болезненно сжалось. Не от ревности, нет. Скорее, от какой-то разочаровывающей закономерности. Каждый раз, когда я пытаюсь вырваться из предписанного мне сценария, мир возвращает меня на место, напоминая, что я всего лишь актриса в чужой пьесе.
Райн отстранился , выглядя слегка ошарашенным. Он бросил на меня виноватый взгляд, но я уже не могла смотреть на него.
– Габи, что ты делаешь?! – зло пробормотал он, обращаясь к Габи – Блэр, мне нужно...
Я не стала дожидаться окончания его фразы. Подняв голову, я развернулась и быстро пошла прочь, стараясь не показывать, насколько сильно меня задела эта маленькая сцена.