Mări/Моря

После того как бой завершился, Михаэла с друзьями, а также с семьёй Хранителей вернулись в дом. В это время уже начинал опускаться вечер, а значит, наступало время ужина.

Гостиная встретила их ощущением простора. Серые стены были украшены неброскими узорами, а в центре и справа располагались окна с жёлтыми шторами, сквозь которые мягко пробивался тусклый вечерний свет. С правой стороны стояли горшки с морскими растениями, наполнявшие комнату прохладной, солёной свежестью.

В самом центре находился небольшой коричневый стол, накрытый белой полупрозрачной скатертью. Под ним лежал ковёр бордово-бежевых оттенков с литовскими орнаментами, аккуратно вписывающийся в интерьер. Напротив стола стоял диван тёмно-зелёного цвета, а за столом располагалась светло-коричневая полка, где хранилась посуда. Над ней висела тумба того же оттенка, на которой стояли три разные вазы.

Рассевшись за стол, Михаэла и её друзья стали ожидать, когда подадут блюда. Спустя некоторое время ожидание завершилось.

Первой вошла Вилма, держа в руках тарелку с едой. Это была копчёная балтийская рыба, подаваемая с морской солью и тёплым хлебом. Её коптили на древесине с добавлением янтарной смолы, отчего аромат получался особенно насыщенным и глубоким.

Это блюдо подавали не просто как угощение для гостей. Его готовили лишь в тех случаях, когда в жизни происходили тяжёлые и значимые события.

Затем Вилма разложила себе и гостям балтийскую уху. Она отличалась от обычной тем, что в её состав входили сразу несколько видов рыбы, корень сельдерея, водоросли и капля тёмного ржаного кваса, придававшая вкусу особую глубину.

Следом появился Эймантас. Несмотря на напряжённые отношения в семье, он всё же помогал своей тёте, перенося блюда на стол.

Для Михаэлы отдельно нарезали чёрный ржаной хлеб с морской солью. Это блюдо подавали в знак того, что море приняло её.

Остальным гостям подали картофель с морскими травами.

Вскоре в гостиную вошёл и сам Вейнас. Он поставил на стол десерт — медово-янтарный пирог, который считался блюдом примирения.

Когда все блюда были поданы, началась трапеза. Однако она проходила совсем не так мирно, как могло показаться на первый взгляд.

Атмосфера за столом ощущалась напряжённой. Члены семьи почти не разговаривали друг с другом, лишь молча переглядываясь, словно не решаясь сделать первый шаг.

И в этот момент Михаэла поймала себя на мысли, что такая напряжённость была куда тяжелее, чем миссия в Исландии. Там, несмотря на трудности, старший сын всё же задумался о примирении, а здесь тишина затягивалась и давила сильнее.

Но когда Вейнас стал накладывать себе на тарелку кусок пирога, он всё же решил нарушить молчание:

— Что ж… я хотел бы извиниться перед сестрой за то, что не смог понять её и не сумел помочь в этой ситуации. Прости меня.

От услышанного женщина подняла голову. Она явно не ожидала, что брат внезапно извинится перед ней. Помедлив, она тоже решила ответить:

— Нет, нет, что ты… Это ты меня прости. Это я начала все эти проблемы в семье и чуть не разрушила её. Это вы должны меня простить.

— Вилма, не важно, кто из нас виноват, — спокойно сказал Вейнас. — Главное — чтобы мы смогли простить друг друга. И я тебя прощаю.

— Я тоже тебя прощаю.

Услышав это, племянник вместе с ребятами заметно обрадовались. После того как отношения в семье наладились, ужин продолжился уже в более тёплой и спокойной атмосфере.

Вскоре ужин подошёл к концу. В гостиной уже убрали со стола, и атмосфера стала заметно спокойнее. Михаэла и её друзья расселись там, чтобы немного отдохнуть.
Однако девушка не спешила расслабляться. В её руках находилась старинная книга, и она медленно перелистывала её последние страницы.

— То, как прошла сегодняшняя миссия… — начала разговор Андрада. — Это вообще. Я не ожидала, что у Вилмы окажутся такие сильные способности.

— Я тоже, — согласился с ней Деян. — А ведь я думал, что миссия с Эйнаром была самой трудной.

— Рано расслабляешься, — тут же присоединилась Николетта. — Мы не знаем, какие соперники могут нам попасться, если мы столкнёмся с Дракмаром. Вдруг за это время его приспешники стали сильнее, чем когда-либо.

— Или когда мы отправимся на миссию в Эстонию или куда-нибудь ещё, мы тоже можем столкнуться с противниками, которые окажутся сильнее нас. Так что всегда нужно быть начеку, — заявил Матия.

— Да уж, — ответил Лазник, скрестив руки.

— Ага, — согласилась с ним Шкьопу.

Пока ребята продолжали сидеть в гостиной, к ним заглянул Эймантас. Он молча подошёл и сел рядом с Михаэлой, заметив, что та всё ещё держит в руках книгу.

— Что, читаешь? — начал разговор он. — А что именно, если не секрет?

На его слова розоволосая не ответила и продолжила листать страницы. Перевернув последнюю, она наткнулась на строку:

«Камень Янтарного Сердца. Рига, Латвия».

Прочитав эту страницу, Зугравеску наконец ответила:

— Я читала старинную книгу, в которой узнаём место следующей миссии. И, похоже, мы плывём в Ригу.

— В Ригу? — глаза Эймантаса округлились.

— Ага. А что?

— Просто каждое лето я с дядей туда плаваю.

В этот момент мимо гостиной проходил Вейнас. Заметив его, Эймантас поднялся и подошёл ближе:

— Кстати, дядь, завтра у Михаэлы и её друзей миссия в Риге. Ты бы мог рассказать, зачем мы туда плывём?

Мужчина молча кивнул и направился в гостиную, чтобы кое-что объяснить ребятам:

— В Риге находится один мой знакомый, которого мы часто навещаем всей семьёй.

— Ясно, — коротко отозвалась Михаэла.

— А вы можете сообщить ему об этом? — спросила Николетта.

— Конечно, сейчас напишу ему письмо.

С этими словами Вейнас покинул гостиную, а ребята остались, проводя оставшийся вечер вместе.

На следующее утро шестеро подростков вместе с семьёй Хранителей заранее позавтракали, после чего отправились к подводным магическим экспрессам.

Добравшись до них, они, как и всегда, начали прощаться.

— Что ж, до свидания вам, — вежливо попрощалась Михаэла.

Вейнас ничего не ответил, лишь молча кивнул, принимая её слова.

— А у нас, как говорится, Iki pasimatymo, — с улыбкой произнёс Эймантас. — То есть «до встречи».

Вилма подошла к розоволосой чуть ближе. Она положила ладонь поверх её руки, сжимая в пальцах небольшой предмет, и тихо произнесла:

— Берегите море. Оно всё ещё слышит вас.

После этого остальные молча помахали в ответ и направились к нужному экспрессу.
Вскоре транспорт тронулся с места, покидая литовскую часть Балтийского моря.

В купе воцарилась мирная атмосфера. Михаэла сидела у окна и рассматривала оберег, который подарила ей Вилма. Это был крошечный кусочек янтаря, нанизанный на тонкую нить. Подарок был ей особенно приятен — для неё он стал символом удачи перед важной миссией.

Тишину нарушил голос Андрады:

— Ну, раз мы уже побывали в Паланге, теперь интересно, какой будет Латвия?

— У меня само название ассоциируется с чем-то тёплым, — отозвался Деян. — Наверное, под водой там будет тепло.

— Ясно… Есть ещё предположения? Сияна? Матия?

— Мне кажется, в этой части моря будет примерно то же самое, — добавила Маринова.

— А я думаю, что в этот раз мы точно пройдём испытание, — рассудил Лукачевич. — Вы заметили? Вчера мы сражались, а позавчера проходили испытание.

— Кстати, — задумчиво сказала Николетта, — а что если семья, которая нас сегодня встретит, окажется родственниками тех, что были в Литве?

— Не думаю, — засомневалась Сияна. — Вдруг у них совсем другая Хранительница Воды?

— Угу, ясно, — Миркович перевела взгляд на Зугравеску. — Михаэла, а ты что думаешь о Латвии?

Розоволосая не сразу ответила — она всё ещё любовалась оберегом. Но, немного подумав, всё же сказала:

— Приплывём на миссию — тогда всё и узнаем.

Николетта согласно кивнула, а у остальных на лицах появилась лёгкая улыбка.

Спустя некоторое время подводный экспресс прибыл в латвийскую часть моря — в Рижский залив.

Море у Риги оказалось другим. Не таким, к какому Михаэла привыкла, путешествуя в Литву, Финляндию или Швецию.

Здесь не было яркой синевы и прозрачной глубины. Вода тянулась серо-зелёной полосой, словно впитав в себя цвет неба и камня. Иногда, когда облака расходились, на поверхности вспыхивали бледные серебристые отблески — холодные, но спокойные.

Песок здесь был светлым, почти белёсым, с редкими тёмными вкраплениями и обрывками водорослей.

Воздух ощущался влажным и тяжёлым. Он пах солью, холодной тиной и чем-то старым — словно этим морем пользовались веками, и оно всё это помнило. Ветер шёл со стороны воды, резкий, но не злой, пробирался под одежду и заставлял кутаться плотнее.

Иногда море казалось пустым и равнодушным. Но стоило задержаться у воды дольше, и становилось ясно — оно наблюдает. Не оценивает и не судит, просто присутствует, принимая всех одинаково.

Зугравеску показалось, что это море не зовёт.
Оно ждёт.

И если подойти слишком близко, почти к самой поверхности, оно не протянет руку — но и не оттолкнёт. Оно даст понять, что каждый шаг здесь должен быть осознанным.

Выйдя из экспресса, Михаэла и её друзья увидели перед собой двух мужчин. По их выражениям было ясно, что гостей здесь ждали.

Слева стоял мужчина лет сорока с лишним. Голова его была с залысинами, глаза — голубые, нос — прямой. На нём был чёрный пиджак, под которым виднелась белая футболка, и брюки в тон пиджаку.

Справа находился парень лет двадцати шести. Он был чуть выше ростом и обладал крепким телосложением. Короткие светлые волосы, болотные глаза, прямой нос и лёгкая щетина придавали ему уверенный вид. Он был одет в чёрную майку и серые брюки.
Увидев, что гости прибыли, мужчина заговорил первым:

— Всем здравствуйте! Меня зовут Илмарс. А это мой племянник Райвис, — представился он. — Мы потомки Морской матери, хозяйки этих прибрежных вод.

— Приятно познакомиться, — вежливо ответила девушка. — Я Михаэла.

— Тогда давайте не будем терять времени, — добавил Райвис. — Мы покажем вам место, где пройдёт испытание.

После этого они вместе направились дальше, плывя по водам Риги.

Море в этом месте было странно тихим.

Не мёртвым — нет, оно дышало, но так ровно и глубоко, будто затаилось. Серо-зелёная вода медленно колыхалась, и в её толще временами вспыхивали тёплые янтарные отблески, словно кто-то рассыпал на дне застывшее солнце.

— Здесь, — негромко сказал дядя.

Илмарс стоял у самой кромки воды. Ветер трепал его тёмное пальто, но он будто не замечал холода. Янтарный амулет на его груди слегка поблёскивал, реагируя на близость моря.

— Суть данного испытания в том, что вы должны страх потери, а иначе янтарь становится тяжёлым и тянет вниз. — добавил он.

Михаэла шагнула ближе. Вода сразу отозвалась: тонкая рябь коснулась её лодыжек, будто узнавая. Девушка почувствовала знакомое напряжение — море видело её, знало, что она уже проходила путь Камней.

— Мы пойдём все? — тихо спросила Сияна.

— Да. Но каждый услышит своё. — Райвис кивнул.

Они вошли в эту часть воды почти одновременно. Холод не обжёг — скорее обнял, плотный и тяжёлый, как влажный воздух перед штормом. С каждым шагом берег исчезал, звук мира гас, пока не остался только приглушённый плеск и собственное дыхание.

Когда вода сомкнулась над головами, Михаэла сразу поняла: глубины здесь не было. Они словно стояли внутри огромной чаши, где дно было близко, а небо — далеко. Янтарные осколки лежали повсюду, вросшие в песок, в камни, даже в водоросли.

И тогда море заговорило.
Не словами — ощущениями.

Розоволосой вдруг показалось, что вода стала плотнее. Каждое движение требовало усилия, будто её тянуло назад. Перед глазами мелькнули образы: тёмная вода, пустые ладони, страх не успеть, не удержать.

Рядом Андрада резко остановилась, схватившись за грудь.

Матия медленно выдохнул, будто вспоминая, как дышать.

Николетта закрыла глаза, стараясь не смотреть вниз.

— Не сопротивляйтесь, — голос Райвиса звучал глухо, словно издалека. — Чем сильнее тянете, тем тяжелее станет.

Михаэла попыталась сделать шаг — и почувствовала, как янтарные отблески под ногами потускнели. Море словно спрашивало: зачем ты идёшь дальше?

Она остановилась.

Впервые — не потому, что испугалась, а потому что поняла: здесь нельзя торопиться. Зугравеску расслабила плечи, позволила воде держать её, а не толкать.
И тогда стало легче.

Янтарь в форме сердца снова загорелся мягким светом. Из песка медленно поднялся небольшой камень — тёплый, округлый, с золотыми прожилками внутри. Он не плыл к ней — просто ждал.

Но стоило Михаэле протянуть руку, как течение слегка усилилось. Вода напомнила: не бери — принимай.

Она убрала ладонь.

— Я не забираю, — прошептала она, хотя не была уверена, слышит ли море слова. — Если ты хочешь — дай сам.

Прошло несколько долгих секунд.
Камень дрогнул. Медленно, почти неохотно, он всплыл и сам коснулся её пальцев. В этот момент вода вокруг будто выдохнула, напряжение ослабло, а янтарный свет разлился шире, согревая.

Испытание было принято.

Когда они выбрались на берег, все молчали. Не от усталости — от ощущения, что море видело их насквозь.

Илмарс посмотрел на янтарный Камень в руках Михаэлы и коротко кивнул.

— Морская Мать не отказала, — сказал он. — Значит, путь продолжается.

Райвис улыбнулся — впервые за всё время легко и искренне.

— Оно было справедливым, — добавил он. — Именно таким, каким должно быть.

Море за их спинами снова зашевелилось. Тихо. Почти ласково.