Mări/Моря

Ночь над Будвой выдалась тихой. Море у черногорских берегов дышало едва слышно — волны лениво перекатывались по песку, оставляя на нём едва заметные следы соли. На побережье стояла прохлада, и даже ветер словно устал гулять вдоль прибрежных скал. Всё вокруг погрузилось в мёртвую тишину.

Такой же покой царил и под водой. В толще морских глубин, где спали коралловые сады и полусонные рыбы, всё дремало — даже лёгкий ток едва колыхал водоросли у подводных домов. В жилище сестёр-виле царил мир, но в одной из спален что-то нарушало тишину.

Николетта не спала. Она медленно плавала по комнате, то приближаясь к окну, то возвращаясь обратно, не в силах найти покоя. Мысли вертелись в голове, как беспокойные пузырьки воздуха, — воспоминания о последних днях не давали ей уснуть.

Сначала она вспомнила Мораву. Тогда всё казалось простым и привычным, пока не произошло похищение — тот самый миг, когда Милан вырвал Михаэлу из их компании. Миркович и сейчас не могла поверить, что это действительно случилось. Сердце болезненно сжималось от вины: она ведь должна была быть рядом, должна была не позволить подруге плыть одной.

К счастью, им удалось найти след и спасти Зугравеску, одолев похитителя с помощью найденного камня. Но радость победы давно померкла — теперь её место заняло тревожное чувство, что она снова может подвести.

Перед глазами Николетты всплыл другой эпизод — их прибытие в Будву. Тогда, среди затонувших скал, Михаэла разговаривала с лидером разбойников. В тот момент, когда Божидар поднёс гарпун к её подбородку, у Миркович перехватило дыхание. Она до сих пор помнила холод, прошедший по телу, и отчаянное желание вмешаться. Если бы я тогда не стояла в стороне… — с горечью подумала она.

Эти воспоминания давили на неё тяжёлым грузом. Николетта чувствовала себя безответственной и слабой. Её миссия заключалась в одном — защищать Михаэлу, как поручила Дойна. Но она слишком часто допускала ошибки.

Подплыв ближе к постели, где спала розоволосая девушка, Миркович остановилась. Михаэла дышала спокойно, её волосы мягко колыхались в воде, будто тонкие водоросли. Николетта невольно улыбнулась. Нет, ещё не поздно всё исправить. Завтра у них будет новая миссия, и она сделает всё, чтобы сберечь её — чего бы это ни стоило.

Утро в Черногории выдалось ясным и незаметным. Лучи солнца просачивались сквозь толщу воды, рассыпаясь на мириады бликов. Гости сестёр-виле завтракали вместе с хозяйками за длинным коралловым столом. Разговоры звучали тихо и дружелюбно, а лёгкий аромат подводных трав наполнял комнату.

Когда настал полдень, компания вновь собралась в путь. Михаэла сообщила друзьям, что следующая миссия пройдёт в другой части Адриатического моря — у берегов Дубровника, в Хорватии.

Сёстры-виле провожали их до выхода.

— Дорогие наши гости, — с мягкой улыбкой произнесла Далма, скрестив руки на груди. — Спасибо, что справились с нашей просьбой и помогли.

— Да, особенно за разговор с Драгавой, — добавила Нера, сложив ладони. — Мы с сестрой всё ещё надеемся, что она вернётся домой.

— Поверьте, мы тоже надеемся, — ответила Михаэла с лёгкой улыбкой. — Тогда вы снова сможете быть вместе.

Эти слова тронули сестёр — их лица озарились нежной грустью.

— Ладно, счастливого пути, дорогие, — сказала старшая.

— До свидания! — ответили ребята почти хором, помахав руками.

— Увидимся! Приплывайте к нам ещё! — весело добавила младшая и послала воздушный поцелуй.

После короткого прощания шестеро подростков направились к подводному экспрессу. Как только все разместились внутри, транспорт дрогнул, зажужжал и двинулся прочь, оставляя позади черногорские скалы и бирюзовую гладь.

Когда экспресс вошёл в более глубокие воды, друзья устроились в купе. Михаэла достала книгу и раскрыла страницу с изображением следующего камня.

— Итак, ребята, — начала она. — Наша следующая цель — Далматинский камень.

Пятеро ребят склонились ближе. На странице было изображение небольшого минерала — отполированный кусок известняка, каким выложены старые дубровницкие стены. Внутри него мерцали вкрапления синего и бирюзового света, словно внутри застыли волны. По поверхности тянулись прожилки цвета меди, как следы окаменевшей крови древнего моря.

— Он такой необычный, — восхищённо сказала Андрада, не отводя взгляда.

— Ага, по форме будто капля воды, — заметила Сияна.

— Точно, — согласился Деян, прищурившись. — И будто он живой.

Миркович смотрела на страницу вместе со всеми, но её взгляд вскоре скользнул к Михаэле. Улыбка невольно тронула её губы. Впервые за последние дни она почувствовала лёгкость — как будто в сердце снова вспыхнула маленькая искорка надежды.

"На этот раз," — подумала Николетта, — "я не позволю ничему случиться с ней."

Море у берегов Дубровника встречало их тишиной и глубиной. Когда подводный магический экспресс остановился, шестеро друзей вышли наружу и сразу ощутили — здесь всё иное.

Хоть это было то же самое Адриатическое море, что омывало Черногорию, его дыхание чувствовалось по-другому. Вода имела сине-фиолетовый оттенок и прозрачность стекла, сквозь которое виднелись затонувшие скалы и следы древних строений. Если в Будве волны были тёплыми, ласковыми, то здесь море встречало прохладой и осенней свежестью. Михаэла даже накинула лёгкую кофту — кожа покрылась мурашками.

— Кстати, а где те двое влюблённых, о которых упоминали сёстры? — первой нарушила молчание Андрада. — Они ведь должны были встретить нас возле экспресса.

— Может, ждут чуть дальше, — предположила Сияна.

— Возможно, — отозвалась Михаэла, но в её голосе звучала тень сомнения. — Плывём, может, они сами нас окликнут.

Компания двинулась вдоль каменных рифов. Вокруг простирались тени старинных крепостных стен, словно само море хранило отражение Дубровника, ушедшего под воду. Эта картина напоминала им Эгейское море — ту же древность и дыхание легенд.

И вдруг послышался голос.

— Эй, вы, — позвал кто-то.

Подростки обернулись и увидели пару, подплывающую к ним навстречу.

Перед ними стояли виле и морей. Девушка — с тёмно-каштановыми волосами до плеч, болотными глазами и лёгкой, но твёрдой улыбкой. На ней была белая рубаха с широкими рукавами, чёрная жилетка с узорами и бежевая юбка. Её спутник — высокий, широкоплечий, с короткими тёмными волосами и карими глазами. Смуглая кожа, лёгкая борода, голубая рубашка и тёмные брюки придавали ему благородный вид.

— Здравствуйте, — первой заговорила девушка. — Я — Лаурелла.

— А я — Дориан, — добавил мужчина. — Потомок Калеста, того, кто некогда спас этот морской город.

Розоволосая с друзьями поздоровались.

— Мы знаем, зачем вы здесь, — сказала Лаурелла. — Вас направили для миссии, верно?

— Да, — уверенно кивнула Михаэла.

— Тогда следуйте за нами. Вас ждёт испытание.

Ребята переглянулись и, не раздумывая, поплыли вслед.

Они остановились у необычного места. Вода перед ними будто разделялась надвое: один поток был светлым и прозрачным, словно стекло, другой — бурным, глубоким и тёмно-синим.

— Здесь проходит черта между двумя силами, — объяснила Лаурелла. — Вам предстоит пройти через эти течения и встретиться в центре.

— Но испытание пройдут лишь двое, — добавил Дориан.

Михаэла шагнула вперёд, не колеблясь:
— Я попробую.

Николетта взглянула на неё и, не желая отставать, произнесла:
— И я с тобой.

— Отлично, — кивнула Лаурелла. — Пусть море рассудит вас.

Девушки вошли в разные потоки. Зугравеску направилась в бурный, где вода вздымалась вихрями. Она знала, что этот путь опаснее, но именно потому выбрала его — ей предстояло доказать себе, что может выдержать.

Миркович поплыла в спокойный поток. Вода вокруг была мягкой, послушной, но её сердце оставалось неспокойным. Через просвечивающую границу она видела Михаэлу, борющуюся с течением, и не могла не звать:

— Михаэла!

— Ника, хватит меня беречь! Я не из стекла! — крикнула та, с трудом удерживаясь на месте.

— Я просто не хочу, чтобы с тобой что-то случилось!

— А если случится — разве не мне решать, как поступить?

На этих словах вода под ними вдруг засветилась. Между потоками образовалась трещина света, и из неё появились два силуэта — призрачные образы Лауреллы и Дориана.

Их руки были сцеплены, а вода вокруг каждого пульсировала своим цветом: у неё — чистым и прозрачным, у него — тёмным и глубоким.

— Вы ищете камень защиты, — произнесла женщина. — Но знаете ли вы, от кого и ради кого защищаете?

— Чтобы быть сильнее, чтобы оберегать тех, кто рядом, — уверенно ответила Михаэла.

— А кто оберегает тебя, дитя моря? — спросил дух мужчины.

Розоволосая замолчала. Её взгляд встретился с Николеттой — и ответ стал очевиден без слов.

В ту же секунду видение исчезло. Потоки снова сомкнулись, и девушки продолжили плыть, каждая со своими мыслями.

Брюнетка не могла больше молчать.

— Михаэла, пожалуйста! — позвала она.

— Не подходи! Я справлюсь сама! — выкрикнула та и ускорилась, но течение внезапно изменилось.

Вода захлестнула Зугравеску, утягивая вниз. Она пыталась вырваться, призвать силу воды — но поток не слушался. Казалось, сама стихия испытывает её.

— Михаэла! — крикнула Миркович и, не раздумывая, бросилась сквозь разделяющую стену потоков. Её захлестнула волна, но она пробилась к подруге, схватила её за руки и рывком вытащила из воронки.

Море мгновенно успокоилось. Перед ними, там, где бушевала бездна, вспыхнул золотой шар света. Он плавно раскрылся, и в его сердцевине мерцал Далматинский камень — гладкий, как отполированный известняк, с прожилками цвета меди и внутренним сиянием бирюзы и морской волны.

Появились духи-хранители. Их образы снова обрели плоть — теперь они улыбались.

— Теперь вы поняли, — мягко произнесла Лаурелла, — что тот, кто защищает, должен верить: однажды тот, кого он хранит, станет сильнее его.

— А тот, кого защищают, должен уметь принимать заботу, не теряя собственной воли, — добавил Дориан.

Николетта облегчённо улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается внутри. Она спасла Михаэлу, не отступив от своего чувства долга.

Но розоволосая, переводя взгляд на подругу, чуть нахмурилась. Осадок остался — ей было трудно принять, что кто-то снова пришёл на помощь, когда она хотела доказать свою силу.

Девушки подплыли к друзьям, где их ждали Деян, Андрада и остальные. Лаурелла и Дориан проводили всех до своего дома — чтобы отпраздновать очередную победу и вручить Далматинский камень, который теперь сиял мягким светом, словно живой.