Глава 20. Отголосков судьбы эхо
«Судьба – как река: одних движет по течению, другим показывает отражение, третьих топит.»
Флодренская пословица
Когда-то Лисандр не знал, когда именно приблизятся Инквизиторы. Боялся, страшился, не выходил из Хейвенов. Мысленно считал дни, часы, секунды до рокового момента. Ждал судного часа каждую дарованную Единой минуту. Представлял рокочущие крики. Пылающий огонь. Лязги клинков и блеск треликсов.
Но сейчас было иначе.
Он знал, что они придут. Ждал этого. И каждый готовился к пусть неравному, но заранее обдуманному бою.
И в этот час настал.
Лисандр застыл на крыльце, вцепившись взглядом в наступающие тени на белом полотне снежной поляны. Чуял нутром: они тоже впились глазами в его силуэт. И уже жаждали стереть его. Тем же способом, что и остальных Дарованных. Казалось, все приближающиеся Инквизиторы слились в одну сплошную черную кляксу, расползающуюся по горизонту. И на фоне белесой пелены это выглядело устрашающе.
Настоящий взвод. Их втрое больше, чем всех, кто укрылся в хижине. Неравный бой. Нечестный поединок.
Но несмотря на это, Лисандр верил: именно четверка одержит победу над святым отрядом Инквизиции. Ведь они несут истину и свет, а нападающие — грех убийства и порок.
Лисандр ворвался в хижину, вскинул руку — знак тревоги. И ночлег наполнился резко прерывающимися звуками. Лязг клинка, громкий шепот, быстрые шаги. Казалось, каждый отзвук поступи их маленького отряда сродни биению взвинченного сердца. Оно колотилось в груди, чуя неизбежную схватку. Свет погасили — последний мирный огонек этой ночи.
Остался лишь пламень войны.
Но юноша оставался уверен: бойня необходима. Лучше отмучиться сейчас, чем страдать потом.
Первые исполины показались напротив хижины. Лисандр взирал на них из окна: черные мантии, сливающиеся с покровом ночи, блеск клинков и... пылающие факелы. Юноша скосил взгляд на Амелию: челюсть сжата, глаза прищурены, грудь вздымается в порывах набрать воздух в легкие.
— Слушайте меня! — крикнул Лисандр, неожиданно для себя самого. — Держимся друг за друга. Боремся за нас. За Флодрен. За мир.
— Столько огня... — пробормотала Амелия, ее голос предательски дрожал.
— У тебя его больше, слышишь? Их пламя тебя не одолеет. Ты сильнее. Ты борешься за мирное небо над головой. За цветущий свет. За себя.
— Но... — она повернулась к Лисандру, и даже сейчас в ее глазах плясали отблески наступающих факелов. — Если я не спасу остальных?
— Сначала спаси себя, — отчеканил он. — Тогда сможешь спасти других.
Он огляделся. Везде только снег. В колодце — либо пустота, либо лед. Как ему бороться?
«Дурень, вспомни, как ты спасал меня! — воскликнул Гамлет у него в голове. — Ты управлял снегом! И это не предел, слышишь?! Преврати снег в лед, а лед... в воду!»
— Точно! — он не был уверен, что сможет растопить лед сам, но... — Амелия, готовься!
— Вы, — Дарованная обратилась к Далии и Седрику, — берегите друг друга. Не лезьте. Спрячьтесь там, где вас не сразу найдут!
Но Далия осталась на месте. Нахмурилась, будто что-то прокручивала в голове. Сейчас она казалась тем самым гением, от которого зависит судьба всех.
Время поджимало. Лисандр уже считал секунды до нападения.
Раз, два...
— План! — воскликнула травница. — У нас низина, снег, плотный наст. Они идут с холмов, севера. Мы не уйдем до рассвета.
Она судорожно огляделась. Амелия уже подняла руки, контролируя поток Дарования. Лисандр, слушая Далию, уже договаривался со снегом, даже не выходя из хижины.
— Здесь открытый пустырь. Только через милю — луга. Если они займут верх — засыплют нас и факелами, и стрелами.
— Оттянем их! — в ладонях Амелии наконец вспыхнул резкий, дрожащий огонь. — Лисандр! Снег плотный?
— Почти по колено! — отозвался он, выглядывая из окна.
— Отлично. Убери слой перед хижиной. И сделай наледь перед склоном.
Он кивнул. Ее слова обратились командами, его действия — их исполнением.
Секунда за секундой...
— А... а мы?! — взвинченно вскрикнул Седрик.
— Я сказала! — крикнула Амелия, вставая в боевую стойку. — Мы с Лисандром выходим вперед. Ты с Далией — позади. Если прорвутся — прикроешь. Всеми силами защищай Далию!
Далия приподняла голову.
— Не геройствуйте, молю Единой. Если прорвутся — пускай. Я справлюсь. Не маленькая уже.
Лисандр знал, к кому она на самом деле обращается.
— Лисандр, держи воду у ног. Когда пойдут вниз — обрушь.
— Понял! — выдохнул он и шагнул к двери.
Ветер ударил в лицо — грубый, сухой. Будто и он предвещал нечто большее, чем бой с Инквизиторами. Третья встреча.
«Единая любит Три Лепестка, — подумал Лисандр. — Что ж, третий раз должен стать удачным. И на этот раз — победным.»
За хижиной равнина уходила в белую пустоту, за ней — переливчатая полоса холмов. Там, меж заснеженных гряд, четко шла пехота огней. Они спускались медленно, не торопясь. Будто знали, что их сегодняшняя добыча никуда не денется.
Но Лисандр думал иначе.
Он шагнул в снег, тут же провалившись по голень, а то и по колено. Руки вытянулись перед ним сами собой, а пальцы скрутились. В голове — мольба о помощи. Он старался договориться со снегом. Понять его, услышать, сделать так, чтобы он услышал Дарованного. Лишь бы высвободиться из колючих оков.
Рядом порхал Гамлет.
«Давай, давай, поднажми, милостивый гардиар! Верь в себя!» — но слова его вселяли не надежду, а сомнение и толику иронии.
«Замолчи хоть на мгновение, если хочешь помочь!» — Лисандр продолжил дело.
И тогда снежинки запорхали вокруг, превращаясь в капли воды. Даже возникли небольшие вихри снега. Он толкнул вперед — снежная воля поддалась. Дорога перед хижиной расчистилась.
Снежинка за снежинкой. Капля за каплей. Вихрь за вихрем. Пространство возле очистилось.
Амелия вышла следом.
— Отлично. Так их и встретим.
Она снова зажгла в ладонях огонь. Вгляделась. И прикрыла глаза.
Лисандр почувствовал дрожь внутри. Словно его стихия отозвалась в чертогах души — вода всегда тянулась к пламени.
— Не замерзни, ладно? — бросила она.
Он хотел ответить, но...
— На склоне! Готовьтесь! — голос Далии донесся из-за спины.
Амелия и Лисандр переглянулись. Она подняла руку — и пламень вспыхнул ярче, почувствовав вслед за своей хозяйкой прилив уверенности и сил.
«Ну что, гардиар, — отозвался голос филина в голове. — Пора. Покажи им, на что горазд тюльпан в зимнюю стужу.»
Факелы опускались все ниже, и Лисандр уловил первый хриплый звук, почти крик — сигнал атаки. Инквизиторы рванули вниз по заснеженному холму, неся тяжелый строй клинков и факелов. Шаг был четок. В каждом движении — уверенность. Они считают, что одолеют их.
— Далия, что делать?! — Лисандр, веря в ее тактику, пытался поймать хоть какой-то совет.
Он судорожно оглядывал местность, выискивая слабые места, где враги увязнут. Вглядываясь в стремящихся всадников, юноша видел: у них не только клинки, но и копья.
— Пусть спускаются прямо сюда! — она указала на угол, сильнее всего пострадавший от нападок зимы. — Лисандр, у ног — топь. Когда начнут тонуть — рви лед, поднимай воду. Амелия, прикрывайте друг друга.
И тогда совершился первый удар.
Инквизитор бросился вперед. В одной руке факел. Клинок — в другой.
Хруст!
Снежная плеть обрушилась на щит. Лед схватил металл, затянулся в хлыст. Враг дрогнул. Замер, с ужасом глядя на ведовство.
Ответный удар: клинок прорезал воздух. Лед посыпался кристаллами. Но Лисандр успел — новый хлыст, новая глыба льда, новый удар! Инквизитора сковало, стиснуло тисками стихии. Он стоял неподвижно, даже не пытаясь выбраться из ледяной брони.
И тогда Амелия направила огонь прямо на него. Лед зашипел, поплыл. Тонкие нити воды опутали конечности противника. Стягивали их веревками. Заклубился пар. Щитник мотал головой, кашлял, задыхаясь.
Лисандр не думал. Думать было некогда. Он делал все по инерции и чутью. Земля отзывалась под ногами. Снег таял по его воле. Вода рвалась наверх — и принимала форму. Каждое движение — точный удар: столб под ногами — удержать. Вихрь снега — замедлить. Хлыст — оттолкнуть.
Амелия плела огонь рядом. И сейчас они были союзниками. Танец противоположностей. Огонь и вода. Он брал холод, она превращала его в тепло. Он создавал каркас, она воплощала напор.
Лисандр выпустил снежный столб — Амелия пустила языки пламени. Тяжелая глыба хрустнула. Теперь он владел звонкой струей воды.
В голове вспыхнуло воспоминание. Вспышка. Как он окатил водой Исполняющего.
«Назад!» — взвизгнул Гамлет.
Перед ним вырос еще один Инквизитор.
И память дала подсказку. Он сжал пальцы и направил струю воды прямо в него.
— Тварь! — закричал Исполняющий.
Новый обрывок памяти: то, как он заморозил Инквизиторов.
Враг ничего не сумел произнести; юноша обратил поток в лед.
Слышны лишь удары и отчаянные крики. Всполохи огня и хрусты льда. Всплески воды и жар пламени. Удары металла по льду. Холод резал. Пламя рдело. Люди падали в снег. Скользили. Задыхались. Валились с ног бездыханные. Стояли статуями во льду.
— Влево! — крикнула Далия. — Там топь! Ведите их в низину!
— Дряни! Приспешники Адайн! — надрывались враги.
Инквизиторы шли плотной стеной. Лисандр отчаянно метал лезвия льда, крутил в руках вихри снега, создавал топи и ямы, лишь бы они дали слабину. Движения становились импульсивными, но в них кипели эмоции. Страх. Желание победить. Одолеть Исполняющих хотя раз. Выполнить план. В руках врагов чего только не было: щиты, факелы, копья, клинки. И еще одно — власть. Безоговорочная, жестокая, грешная. То, что несло не жизнь, а смерть.
Их много. Они знали, что делали раньше. Знали, что так будет и сейчас. Знали, что так продолжат и впредь. Они помнили прошлое. И каждый из путников — тоже.
Исполняющие шептали, срываясь на крик:
— Сожжем снова эту деревеньку! Избавим от клейма Падшей! Что было однажды — то будет и дважды!
Амелия вздрогнула. На секунду стала уязвимой. Но Лисандр продолжал нападать. Скрутив одного, швырнул его потоком во второго. Руки действовали сами. Один Исполняющий терял равновесие и валил другого.
— Амелия, соберись! Прошу!
В ее глазах вспыхнуло не только пламя. Но и гнев, затушенная в глубине души скорбь. Память о том, что давно уже погибло в мире, но жило в сердце. Она стала резче, яростнее, суровее. Теперь один ее удар стоил двух прежних.
— Не дождетесь! — закричала она, поражая противников одного за другим. — Если и придется ее сжечь — сожгу сама! Чистым, праведным огнем!
— Что?! — взвизгнул Лисандр.
Инквизиторский факел бросили прямо к хижине. Попали в бревно. Огонь взвился по дереву. Языки пламени жадно пожирали столбы. Лисандр бросился тушить. Вода возникала в ладонях; он отчаянно пытался миновать пожара. Отталкивал пламя водяной флейтой. Волосы липли к лицу, воздуха критически не хватало.
Ночь заиграла пестрыми красками.
Лисандр увидел, как Амелия одной рукой пустила в пляс огонь. Прямо к дому.
И хижина зардела ярким пламенем.
То было не безрассудство, не порыв отчаяния. То был расчет. Холодный, как лед. И быстрый, как пламя. Огонь бушевал в ее ладонях; она отводила его от той части, где было укрытие.
Она жгла, чтобы создать дымовую завесу.
Она жгла, чтобы выжечь оружие.
Она жгла, чтобы лишить противника укрытий и теней.
Так и случилось: вся низина озарилась пламенем, и тени от фигур Инквизиторов стали видны, как при свете дня. Это и стало главной подмогой. Лисандр снова бросился на оставшихся, что отчаянно уворачивались от нападок Дарованных. Но их все равно было больше. Дым, взмывающий до небес, стелился по низу. Лорд создал вокруг себя и Амелии водяной барьер: чад не доставал их.
В рядах Инквизиторов началась смута.
— Теперь! — проревела Далия. — Тащите их в топь! Когда начнут тонуть — ломайте щиты. Бейте прямо по ногам!
Лисандр рванул снизу, выбил струю воды в щит. Вода заиграла звонким хлыстом. Амелия, превращая снег в воду, а воду — в пар, швыряла его в лица, ослепляла и душила. Исполняющие подскальзывались, падали, истошно кричали. Они тонули в снегу, в грязи, в талой воде.
Холод замораживал сознание. Жар сжигал остатки разума.
Крики, стоны, скрип брони. Все это слилось в один невыносимый звук. Какофония заполонила все вокруг, к которой прибавлялся треск горящей древесины. Морозный холод и сжигающий огонь воссоединились в одном месте. Казалось, мир раскалывался надвое.
На миг действительно все замерло.
Вода перестала течь между ладоней в одночасье. Огонь перестал полыхать. Даже крик Амелии растворился в воздухе, будто его и не существовало.
Из-за холмов, там, где бушевала река, мелькнула тень.
Лисандр подумал: еще один Исполняющий. Они одолели не всех. Но, вопреки страху, лорд стоял неподвижно, словно зачарованный, силясь разглядеть движение.
Фигура стояла неподвижно. И все вело к тому, что она не собиралась нападать. Она лишь наблюдала за теми, кто отчаянно сражался за свои жизни.
Вода у ног Лисандра дрогнула, будто отзывалась на чей-то зов. Не его — чужой, непонятный, безликий. Он отчаянно попытался схватиться за нее.
И мир вспыхнул ярким, белым светом.
На миг почудилось: перед глазами предстало не сожженное поле, а гладь реки. Бездонная, тихая, но полная звуков. Но то было не журчание бьющихся о мелкие камни вихри воды. Не плеск бегущей стихии.
Голоса. Много голосов, протяжно кричащих, молящих о помощи, надрывающих горло в мольбе.
В ней шевелились тени. Шепоты, похожие на измотанные вздохи, заполонили не только его слух, но и разум. Они касались сознания — едва уловимо, словно эхо чужих голосов.
Лисандр не успел отпрянуть. Все стало чужим.
Черное одеяние, блестящий под луной и огнем треликс. Неподвижная фигура: статная, величественная, не боящаяся ни огня, ни клинков, ни Дарования. Тот, кому посмотришь в глаза — и увидишь смерть.
Тогда он понял, кого увидел.
— Надо... бежать... — прошептал он, пытаясь вырваться из морока.
— Что?! — Амелия обернулась, хватая его за рукав.
— Немедленно! — Лисандр толкнул ее к лесу, подхватил Седрика и Далию. — Это он! Быстрее!
Амелия не спросила, кого он увидел. Поняла по взгляду, по застывшему ужасу на лице. И страх настиг и ее. Схватив Далию, она рванула в глубь леса. Седрик — за ними. И Лисандру ничего не оставалось делать, кроме как мчаться следом.
Лишь бы не оборачиваться.
Лишь бы не встретиться взглядом с безликой тенью.
Лишь бы не почувствовать присутствие силуэта у реки.
Снег взвивался от их шагов. Гамлет громко ухал над их головами, а Корбин надрывал горло, проносясь над кронами деревьев.
И лишь когда они скрылись в перелеске, Лисандр оглянулся в последний раз. На горящую дотла деревню. На остывающее поле боя. И...
На фигуру. Она все еще стояла у берега.
И только вода между ними текла вспять.
Они спланировали все: поход в столицу, нападение Инквизиторов, тактику... но не учли самого главного. Того, что подобно колокольчику зазвенело в ночной мгле. Того, что под журчание реки очутилось рядом, нечто, наблюдая из-за склона.
Горечь заполонила нутро Лисандра. План, казавшийся таким продуманным, вновь надломился. И сейчас им все равно пришлось бежать сквозь деревья, лишь бы упрятаться от леденящего взора. Хотя бы на время.
Хотя бы до рассвета...
***
Вода текла не к морю — к реке, где стоял он.
Гирсом стоял у ее подножья, вглядываясь прямо в зеркало воды. Смотрел, как журчанье стихает, повинуясь его воле. В отражении проявилось множество лиц. Страдающие и рыдающие, измотанные и обессиленные — они смотрели прямо на него. Будто просили о помощи, о пощаде, о милости. Разевали рты, словно зовя его по имени. Их шепот сливался с плеском течения, и только Ведающий понимал слова.
Глядя на них, он чувствовал: по пальцам пробегала едва ощутимая пульсация — будто их взгляды и никчемные попытки добиться внимания Ведающего доносили энергию. Силу, чтобы двигаться дальше. Ведь сил оставалось слишком мало. Но он лишь метнул колкий, колючий взгляд — и лики вновь уплыли вслед за течением. Они боялись взора Беллфлауэра. А он боялся, что они растратят то, чего у них и так слишком мало. И что так ценно для него.
Он настиг беглецов. И сейчас видел, как они убегают. Поймал их испуганный взгляд, чувствуя, как по нутру разливается блаженство. Блаженство от осознания: даже стоя у реки, он заставил их бояться. Смотрел, как они отчаянно пытаются скрыться в чащобе.
Как и подобает тем, кто узрел величие Ведающего Инквизитора. Вершителя судеб каждого флодренца.
Четверо движутся к столице. Прямиком в лапы смерти. К приговору. И когда они доберутся до Сент-Эйлитса, рука его не дрогнет — оборвет жизни каждого.
Гирсом поднял взгляд.
Они идут туда, где все началось. Он — туда, где все закончится.
Он видел их всех, даже когда они скрылись в глухом лесу. Всем нутром, ощущая удаляющееся Дарование. Оно отзывалось в пульсе, где-то в чертогах разума. Дышало в такт с ним, заставляло волноваться.
Голоса слабо, едва слышно вновь поднялись со дна, донесся зов тех, кого он некогда сохранил. Как если бы на гладь воды бросили камень, и бурлящая стихия донесла крик из темных глубин.
«Мы здесь...»
«Нам больно...»
«Мы все еще здесь...»
Он выпрямился, вглядываясь в темноту воды, где проступали бледные очертания лиц. Они там, где должны быть. Там, где их долг должен исполниться в полной мере. Там, где прошлое и месть встречаются бок-о-бок. И они — наследники бывалого, и отплатят за него сполна. Ни один их истошный крик не заставит Ведающего усомниться в собственных деяниях, совершившихся десяток лет назад.
Он закрыл глаза. Вода зашептала громче, будто десятки голосов хором требовали силы. Гирсом вдохнул, и тени под поверхностью смолкли.
— Пусть идут, — прошептал он. — Все дороги ведут ко мне.
***
Они бежали, пока силы не иссякли. Лисандр кое-как справлялся с бешеным стуком сердца. Думал — вот-вот выпрыгнет. Ветки деревьев царапали кожу, снег летел в глаза, дыхание раз за разом сбивалось. Но никто не останавливался.
И только когда солнце наконец показалось из-за горизонта, путники смогли выдохнуть. Свет озарил опушку, куда они сумели выбраться. Словно благословение свыше; они направились не на юг, а на северо-восток.
«Не могу поверить, что ты мне об этом не сказал! Обязательно надо было так пугать?!» — возмущался Гамлет, то и дело делая выпады на гардиара. Но он так и не ударил мощными когтями.
«А что, покопаться в моей голове не судьба? Сам же говорил: ваша участь, как фамильяров — знать, о чем думает их гардиар...» — Лисандр усмехался, хоть разум и разрывала тревога о том, как быть дальше.
«Вообще-то, у меня нет такой вредной привычки — вторгаться в личное пространство хозяина... без надобности!» — недовольно заухал филин, замахав крыльями.
«Между прочим, «гардиара», — юноша издевательски ухмыльнулся, видя, как фамильяр от гнева вздернул брови. — Погоди-ка... это значит, что ты меня уважаешь? Или доверяешь?»
«Я... — филин недоуменно хлопал глазами и в итоге уселся на плечо, больно стиснув когтями. — Я не буду отвечать на провокации!»
Лисандр тихо засмеялся, погладив фамильяра по спине.
«Как пожелаешь...»
Выбравшись на тихую поляну, Амелия рухнула первой: упала на колени, опершись руками о снег. Далия села на первый попавшийся пень, прижимая к себе сумку, словно оберег. Седрик стоял неподвижно, глядя в пустоту, будто там мог найти ответы на вопросы. А Лисандр... сел чуть поодаль, обессиленный, но с отчетливым осознанием: они выстояли.
— Мы... мы справились, — тихо прошептала Амелия, даже не шелохнувшись.
— В этот раз... в этот раз — да, — ответила Далия, слегка кивнув.
— А... а в следующий? — отозвался Седрик. Лисандр заметил, как его пальцы дрогнули.
Но никто ничего не ответил. Лорд чувствовал: вместо радости в груди начала отзываться горечь. Они сразились, план сработал, но... не до конца. Они не предусмотрели того, что произошло. Того, что миновало, но лишь на время.
Ведающий Инквизитор. Он видел их, а они — его.
Это победой не назвать. Они выжили — и только.
Но... они оторвались. Обвели вокруг пальца не только отряд Инквизиции, но и самого Гирсома Беллфлауэра. Заставили думать, что они идут в столицу, а на деле...
— Теперь... мы можем спокойно продолжить путь.
И тогда все безоговорочно встали и зашагали дальше.
Но не на юг. Не туда, где вовсю колокол башни Солембелл. Не туда, где рыщет патруль Инквизиции. Не туда, где в Крофордском замке восседает ядовитый лютик.
Гамлет тихо ухнул на его плече:
«Ты ведь понимаешь: мы идем туда, где тебе будет куда лучше, чем сейчас? Всюду водица, море... И это даже не Торнвик!»
«Понимаю, Гамлет, понимаю. Интересно, что же там нас ждет? Быть может, Сиверд прав, и там то, что поможет нам? Или гадание Далии сбудется — встретим союзника? Ох, это знает только Единая...»
«Это пока! Совсем скоро и ты узнаешь... Готов узреть впереди лишь воду да соль?»
Гардиар кивнул.
Лисандр всем нутром ощущал предвкушение от северной гавани. Столько слышал о ней, и теперь увидит своими глазами. Нортленд и Флодрен в одном городе... Где куда ни глянь — всюду шум и гам, бушующие волны Хаутова моря поблизости... руку протяни — и дотронешься до его ласк. Где отовсюду доносятся крики прохожих, торговцев, запах рыбы и соли. Именно там — их дальнейшая судьба. Там решится итог путешествия.
И именно там Лисандр узнает, окажется ли он успехом... или поражением.
— Хаутпорт ждет, — произнес он вслух, глядя вдаль. — Пора идти туда, куда нам предрешено прибыть еще давно.