Величие белого лотоса

    Нань Ло едва сдержался чтоб не скривиться от его слов. На вопрос он ответил вопросом:
— Могу ли я поинтересоваться, кто пожаловался на меня?
— Не пытайтесь увильнуть от ответа! — Воскликнул какой-то упитанный мужчина средних лет в толпе. Видя, что Нань Ло ждёт ответа, но не собирается отвечать сам, он усмехнулся:
— Или же вы что-то скрываете, раз не хотите отвечать?
    Ситуация начала накаляться. Весь зал был против Нань Ло и их обвинения были не без смысла. Менулые и нынешние события каждый расценивал по своему. Возможно кто-то считал, что он просто монстр, решивший избавиться от всего рода людского, кто-то решил, что он обезумел от потери и захотел отомстить всем прошлым обидчикам. Ни та, ни другая перспектива не радовала Нань Ло и нужно было как-то оправдаться и снять подозрения. Не удивительно, что людей так пугало то, что он неоднократно пересекался с демоном. Причём с сильным демоном, во власти которого возможно сотни, а возможно даже тысячи тёмных созданий.
    Вдруг в голову Нань Ло пришла идея. Очень, очень нехорошая. Идея, которая ничем добрым не закончится. Но в это оправдание могут легко поверить. Потому что таким не разбрасываются. Набрав в лёгкие побольше воздуха, он уверенно проговорил:
— Вы хотите оправданий моих действий? Или же чтоб я признал вину, которой нет? Хорошо, начну. Да, я многократно пересекался с демоном, ходил к нему "в гости" в Чэнэмо, но это ни как не связано с, так называемой, "борьбой с человечеством", — На этой фразе он взмахнул руками, будто услышал какую-то нелепицу. — Как вы это предполагаете. Я мог бы соврать про то что просто встретился с давним другом, но скажу вам правду, даже если она будет резать вам уши.
    Он выждал театральную паузу и громко, чтоб все точно и правильно услышали, произнёс:
— Мы с господином Хуа любовники.
    В зале воцарилась тишина. Кто-то неловко кашлянул, кто-то скривился в отвращении. Ли Сюань молча смотрел на него с широко раскрытыми глазами, сразу попытавшись скрыть удивление. Нань Гуан выглядел так, будто наконец получил подтверждение давней теории, которая, вероятно, была худшим исходом, и теперь стоял с упавшей челюстью. Щёки Хуа Фэна неловко покраснели, но он не стал комментировать это. И лишь Е Рёчин не выглядел удивлённым. На это он лишь тихо фыркнул:
— Удивительно, что больше никто до сих пор не понял...
    Единственный, кто посмел грубо прервать минуту неловкого молчания, был тот самый толстяк, обвинявший Нань Ло. Он возмущённо воскликнул:
— Как ты смеешь нести такую клевету?! Позорить фамилию Хуа таким грязным враньём!
— Позорить... Что? — Наигранно удивился Нань Ло. — А, я понял, неужели господина так задело то, что один красивый мужчина спит с другим красивым мужчиной? У вас проблемы с самолюбием? Знаете, мне искренне жаль вашу жену, если она у вас конечно есть. Мои искренние соболезнования этой несчастной, что пришлось спать с таким уродом, если конечно ваше мужское достоинство при вас и вы вообще в силах приласкать её. Или же женщины не в вашем вкусе, раз уж вы так реагируете на мои слова? Отвращение это или зависть? Так вот, оставьте и то, и то при себе.
    Толстяк, красный от возмущения и стыда, как помидор, только и мог, что глотать воздух, не в силах сказать что-либо от злости.
— Довольно. — Потребовал Ли Сюань. — Стало быть, этот вопрос решён. Если конечно ни у кого не осталось вопросов. — Видя, что зал молчит, он продолжил:
— Перейдём к следующему. — Он перевёл взгляд на Нань Гуана, который всё ещё был в негодовании, а затем осторожно начал.
— Уверен, все в этом зале хотели бы узнать что на самом деле произошло во время кровавой бани на пике Шаншуэ... Особенно ордену Нань Хэй Су...
    Нань Гуан с яростью перебил:
— А что там собственно непонятно?! Кое-кто... — Он указал в сторону Нань Ло. — Предал свой орден. Предал людей, которые вытащили его из грязи, и вместо них выбрал непонятно кого! 
    От такого Нань Ло весь побледнел. Он не мог ничего придумать в свою защиту, но к ему на счастье заступился Ли Сюань.
— Благодарю за вашу версию, глава ордена. — Он сделал акцент на "вашу версию". — А теперь, я бы хотел выслушать версии других свидетелей и обвиняемого.
    Нань Ло вздохнул с облегчением. К радости, начали не с него. Первым Ли обратился к Хуа Фэну.
— Глава ордена Хуа, на сколько мне известно, вы тогда присутствовали там вместе с господином Нань и старшим господином Хуа... Можете ли вы сказать что-нибудь об этом?
    Хуа Фэн заметно побледнел, вспоминая эти события. Взглотнув ком во тру, он всё же проговорил:
— Я не знаю многого... Во время боя брат с господином Нань оставили меня под защитным барьером, а сами ушли... Выпустили меня только когда мой брат... Господин Хуа уже был... Мёртв... — В конце его голос дрогнул, но он сразу же проглотил слёзы и продолжил. — Единственное, что я знаю, что там с ними была моя сестра... Хуа Мэй... Но вы же знаете, после того как она вышла замуж и её супруг погиб, она отдалилась от нас и стала жить тихо вместе с детьми, не желая вспоминать прошлое... Было бы жестоко пригласить её сюда и заставить говорить...
    Нань Ло вдруг понял, как мало знает о Хуа Мэй... Она вышла замуж... Родила детей... Начала свою жизнь, пока сам он уничтожал себя с каждым днём всё больше и больше... Вдруг Нань Ло понял, как сильно уважает эту сильную женщину.
    Пока он был в своих мыслях о Хуа Мэй, глава Ли Сюань оказывается обратился к нему.
— Господин Нань... — Нань Ло встрепенулся, и как только Ли Сюань убедился, что он слушает, то продолжил. — Можете пожалуйста поведать нам, как всё было на самом деле?
    Вдруг опять вскрикнул Нань Гуан.
— Что тут рассказывать?! Почему вы вообще лезете в это дело?! Особенно спустя десять лет!
— Почему спустя десять лет? — Спокойно ответил глава. — Потому что раньше мы не могли ни как связаться с господином Нань. Как я предполагаю, он использовал какое-то заклятие, чтоб скрыться... — И здесь Ли Сюань оказался прав. — Почему лезу в это дело? Потому что если бы не влез я, вы бы так и огрызались друг на друга, как собаки. Точнее, вы огрызались, а господин Нань выслушивал. Тем более, вы обвиняете господина Нань в предательстве, вот мы и выясним, так ли это.
    Затем он кивнул Нань Ло, тот взглотнул ком в горле и нехотя рассказал:
— Тогда у меня был выбор, спасти семью Нань, или семью Хуа... Нань Гуан, — Он с болью взглянул в такие близкие, но такие далёкие глаза. — брат... — от такого обращения Нань Гуан вздрогнул. — Тогда я сделал такой выбор не потому что хотел избавиться от вас или ещё что... Ты тогда был очень дорог мне... Бывший глава был дорог мне, был мне как родной отец... Госпожа Хуа была добра ко мне... Но у меня был выбор между тем, чем я просто дорожу, и тем, чем я дорожу больше собственной жизни... Я правда, правда очень хотел помочь тебе и твоим родным, но... Прости... Им я дорожил больше чем тобой... — На последних его словах Нань Гуан ударил кулаком по каменному поручню перед собой, что все в зале вздрогнули.
— Ты... — Дрожащим голосом прошептал он. — Почему, после всего мы тебе сделали, ты выбрал... Какого-то чужака?! Что он такого сделал, что стал дороже меня и моих родителей?!
— Вы дали мне дом, новую жизнь... — Ответил Нань Ло. — Он дал мне быть собой.
    Он снова осмелился взглянуть на бывшего брата, по уже не с болью, а пустотой.
— Всё что вы дали мне... На самом деле не было так важно для меня, если я не мог быть собой... А тот послушный, вечно весёлый и простой мальчик, которого ты знал — явно не я.
    Нань Гуан уже собирался было что-то ответить на эмоциях, но тут послышался твёрдый и громкий женский голос:
— Позвольте, глава Ли Сюань, сказать пару слов в защиту господина Нань Ло. — Из толпы старейшин ордена Нань Хэй Су вышла женщина, высокая, худая, с чёрными глазами, такими же чёрными волосами, в тёмно-синих, почти чёрных дорогих одеждах, с традиционной причёской и золотыми украшениями. Она явно вытянулась, стала взрослее и величественнее, чем была десять лет назад. Госпожа Чи Чунчжин, супруга Нань Гуана собственной персоной. Тот в свою очередь подскочил на месте от внезапного появления и смущённо проговорил:
— Чи-Чи... Ч-что ты тут...?
    Глава Ли Сюань кивнул в это время женщине и она начала.
— Мой супруг обвиняет господина Нань в том, что он якобы "укусил руку, что его кормила", но могу высказать пару слов в защиту обвиняемого. — Нань Гуан растерянно взглянул на свою любимую и более смело спросил:
— Чи... Супруга, почему ты вообще...?
— Тихо. Я говорю. — Она строго взглянула на Нань Гуана, будто взрослый, на перебивающего его ребёнка. Тот в свою очередь сразу же замолчал и попытался скрыть недовольство и страх перед женой. Женщина продолжила:
— Господин Нань, вам знакома... Эта плеть...? — Она подняла в раках... Ту самую чёрную плеть, с серебряной рукоятью, которая раньше часто рассекала спину Нань Ло. Воспоминания волной накрыли его, и он тут же снова побледнел и отступил на шаг. Госпожа Чи Чунчжин хмыкнула.
— Похоже, знакома... — Взглянув на не понимающего ничего Нань Гуана, она продолжила:
— Спешу сообщить, эта плеть принадлежала Шэнь Хэйсу, бывшему наставнику господина Нань.
— Н-но откуда она у тебя?! — Внезапно воскликнул Нань Гуан. Чи Чунчжин лишь пожала плечами.
— После нашей свадьбы я была единственной, кому Шэнь Хэйсу доверял. Он передал мне эту плеть, рассказал некоторые детали и поведал о жизни господина Нань в отшельничестве. — Она взглянула на Нань Гуана и ответила прежде чем он спросит. — Да, Шэнь Хэйсу был единственный на кого не действовало заклятие господина Нань и кто знал его местоположение. И этим он напоследок поделился со мной. Но сейчас не об этом, он сам же поведал мне, как во время обучения господина Нань в ордере, применял насилие по отношению к нему... Подвергал жестоким наказаниям за любую мелочь, избивал и унижал, как раз этой самой плетью.
    Кто-то из смелых мужиков в толпе воскликнул:
— Клевета! Эта баба всё врёт! Не мог прославленный учитель прославленного ордена творить такое! — На это Чи Чунчжин спокойно ответила:
— Вы сомневаетесь в моих словах, значит сомневаетесь во мне. Сомневаясь во мне, вы сомневаетесь в выборе супруги главы ордена... Неужто вы считаете, что глава ордена был не прав?
    Мужик пристыженно замолчал, а женщина продолжила:
— Да, орден Нань Хэй Су и вправду принял господина Нань, дал ему кров, еду, обучение, но я не удивлена, что при выборе: спасти любимого человека или людей, которые вытащили его из грязи, но из-за которых он терпел унижения и избиения, он выбрал первое.