Том 2. Глава 50 - Верховный суд Цитадели Чанличжун. Часть 3
На Нань Гуане совсем не было лица. Подняв поникший взгляд на супругу, он хриплым голосом произнёс:
— Неужели ты считаешь... Что в этом вина моей семьи?... Моих родителей... Меня... — Чи Чунчжин лишь пожала плечами.
— Вполне, раз уж вы не замечали происходящего... Или же не хотели замечать. В любом случае, итог ты видишь.
Нань Гуан опустил взгляд и не нашёл что сказать. Вдруг какой-то мужчина из толпы воскликнул:
— С чего бы это замужней женщине защищать другого мужчину? Прошу не гневаться, просто... Главе ордена Нань следовало бы проверить свою супругу на верность.
Услышав это, до этого бледный Нань Гуан покраснел от ярости и хотел было сказать что-то едкое, но супруга его опередила.
— Вы сомневаетесь в моей верности мужу из-за того что я защищаю в суду старого знакомого? А если бы к примеру обвиняли вашу близкую подругу, тётушку или сестру в том, что, по вашему мнению, она не могла сделать, и вы заступились бы за неё, то вы тоже стали бы изменщиком для своей жены? Лучше думайте перед тем, как предъявлять такие возмутительные обвинения.
Ли Сюань, молча наблюдавший за всем происходящим, подождал пока все успокоятся и со вздохом объявил:
— С этим вопросом, я так понимаю, мы разобрались. — Никто не возражал, но всё же он взглянул на Нань Гуана, на котором всё ещё не было лица, но который всё же молчал. — Перейдём к последнему вопросу.
Он сделал паузу, призывая зал к молчанию, и развернул какой-то небольшой свиток. Взглянув на содержимое, он начал:
— Не так давно орден Нань расследовал одно давнее дело... Которое, предположительно, связано с господином Нань... — Нань Ло весь побледнел, возможно догадываясь, о чём говорит Ли Сюань. И тут его догадки подтвердились. — Дело одного публичного дома города Ло. Точнее, давно сгоревшего публичного дома, где были найдены обугленные тела его обитателей, только вот тела эти оказались изуродованы ещё до пожара.
В глазах всплыли картины из прошлого и Нань Ло в отвращении поморщился.
— Позвольте, вы считаете, что здесь как-то замешан я? Где вы возьмёте доказательства? — Ли Сюань пожал плечами.
— У нас есть свидетель, который как раз-таки и доложил о своих сомнениях и сможет опознать, вы ли это были или нет.
В зал вошёл мужчина. Худой, высокий, морщинистый, с короткими волосами и спутанной бородой. Нань Ло сразу вспомнил знакомое противное лицо. Лицо, которое раньше смотрело на него свысока, а теперь смотрит со страхом и опаской. Ему предложили подойти ближе к Нань Ло, чтоб рассмотреть его, но тот махнул рукой.
— Мне не нужно смотреть на лицо, чтоб узнать беловолосого демона. — Затем он вздохнул и пояснил. — В городе Ло с того времени ходят легенды о беловолосом демоне, что пришёл по душу развратных грешных обитателей публичного дома Сяо Инюэ, — Услышав это название, Нань Ло вздрогнул. — Но никто даже не мог подумать, что зверски убил всех его обитателей и устроил пожар не демон, а восьмилетний мальчик!
По залу прошёл шёпот. Ли Сюань обратился к Нань Ло:
— Господин Нань, можете ли вы сказать что-то по этому поводу?...
— Господин Нань? — Перебил старик. — Ну да, я подозревал, что то его имя не было настоящим... Так ли, Лянь Яо? Или же к тебе обращаться на Ли Хао, как тебя называли уличные артисты? Или же Мэй Чи, как говорили торговцы на рынке? Какое же из этих глупых имён является настоящим? Или же никакое? Если у тебя вообще своё имя, бескровный бродяга?
Последнее очень задело Нань Ло. Бескровный бродяга...
— Вы так говорите, будто сами императорских кровей... И да, имя у меня есть, просто такие как вы не заслуживают чести знать его...
— Довольно. — Вмешался Ли Сюань. — Господин Нань, вы признаёте вину или скажете что-то в свою защиту?
Нань Ло задумался. Сказать правду и быть наказанным... Или соврать, чтоб правда всё равно потом вскрылась...
— Признаю. — Просто ответил он. Никто не ожидал такой честности. Даже Нань Гуан выглядел удивлённым. Обвинявший его мужчина усмехнулся.
— Как же, разве это мог быть не ты? Разве мог я не узнать убийцу своей жены?
— Твоя жена заслужила это. — Скрепя зубами проговорил Нань Ло и со взлобой взглянул на него. — Я бы не стал убивать этих тварей просто так. Они сами довели меня до этого.
— Тогда что же произошло? — Спросил Ли Сюань. — Расскажите нам что произошло тогда. — Потребовал он. Нань Ло глубоко вздохнул и начал:
— Я попал в дом Сяо Инюэ когда мне было шесть, сразу после смерти моей матери. Я долгое время бродил тогда по улицам города Ло, пока не упал без сознания. По случаю везения, или же неудачи, тогда я оказался как раз у ворот публичного дома. Одна из девушек, — Он судорожно взглотнул. — Мэй Юэ... Спасла меня, уговорила хозяйку публичного дома сделать меня мальчиком на побегушках и взяла ответственность за меня, лишь бы мне разрешили остаться...
***
Голова была тяжёлой, а всё тело всё ещё морозило после долгого пребывания на снегу. Кое-как разлепив глаза, маленький Бай Лян увидел малиновые стены, потолок, цвета розового лотоса, киноварно-красные простыни и молодую красивую девушку перед собой. Девица с волосами цвета вороньего крыла, в нежно-розовых открытых одеяниях, с бледной кожей и с небесно-голубыми глазами выглядела как небожитель с небес. Бай Ляну тут же захотелось затаив дыхание и прикоснуться к небожительнице, но он не смог даже пошевелиться. Девушка видимо услышала, что он повернулся, и обернулась. Улыбнувшись Бай Ляну, она певчим голосочком пролепетала:
— Ты уже проснулся... Добро пожаловать в публичный дом Сяо Инюэ! Я нашла тебя около ворот, ты весь продрог... И уговорила хозяйку оставить тебя, если ты конечно не захочешь уйти... Меня зовут Мэй Юэ, а тебя как? — Бай Лян завороженно слушал её и вздрогнул, когда она обратилась к нему с вопросом. Он немного подумал, и ответил:
— Я... Л-Лянь Яо... — Он назвал два первых пришедших на ум иероглифа, не задумываясь над них значением, ведь это было не важно, совершенно не важно по сравнению с небожительницей перед ним. Девушка улыбнулась.
— Приятно познакомиться, Лянь Яо. Хочешь ли ты остаться и работать на публичный дом, или же уйдёшь? У тебя есть дом...?
— Да! — Не дослушав перебил Бай Лян. — Я останусь!... С вашего позволения... — Под конец постыдился он. Глядя на розовые от смущения щёчки, девушка рассмеялась и легонько ущипнула за них своими тонкими пальчиками.
***
Госпожа публичного дома Сяо Инюэ оказалась упитанной высокомерной женщиной. Смотря на Бай Ляна, она только и жаловалась: "Руки слишком тонкие", "Ноги слабоваты", "Худой как покойник", "Омерзительные белые волосы, как у демона!".
Постоянно все вокруг замечали его из-за волос. Девушки дёргали его за них и смеялись.
— Такой молодой, а такой седой! А точно ли ты шестилетний мальчик, или же шестидесятилетний старик?! Ха-ха.
— Фу, выглядит как демон какой-то! Может позовём заклинателей, проверят его на наличие демонических кровей?
— А он точно не больной? Не хочу чтоб и мои волосы как посидели!
Это Бай Лян мог вытерпеть... Мог не замечать... Но хозяйка публичного дома издевалась над ним за цвет волос больше всех. Всё время называла его белым уродом, смертником, сначала дёргала за волосы, а потом вытирала руки в отвращении. Один раз она перешла со слов до дела и отрезала тканевыми ножницами ему клок волос с макушки, чтоб "хоть чуть-чуть избавить всех от этой нечисти". Это продолжалось на протяжении одного года, а затем на протяжении второго.
В публичном доме Бай Лян мыл полы, убирал посуду, занимался всей грязной работой. Часто на него могли вылить ведро воды, а если слишком уж не повезёт, то и ведро помоев. Пока он спал, девушки часто разрисовывали его лицо и волосы кусками древесного угля, а потом смеялись над его чёрной рожей. Несколько раз он просыпался без части волос и видел копну отрезанных прядей на полу. Несколько раз просыпался полностью без одежды, находя её потом в помоях. Это происходило в первый год, во второй он научился просыпаться от любого шороха, но не всегда это помогало. Взрослые девушки, намного больше него, запросто могли держать его, пока одна из них издевалась. Бай Лян мог уйти, мог сбежать и прекратить всё это, но не стал. Ради Мэй Юэ. Она была ответственна за него и могла пострадать если бы он сбежал. Из-за её заботы у него болело сердце. Постоянно она подравнивала его остриженные волосы, стирала его грязную одежду, вымывала его от угольный рисунков. Каждый раз когда она вытирала с него грязь, из его глаз текли слёзы. Мэй Юэ тут же подхватывала их своими нежными пальчиками и нежно улыбалась ему. Прям как его мать.
***
Однажды поздним вечером, только-только убрав спальню за очередным буйным клиентом, Бай Лян еле-еле поволок ноги от усталости в чулан, где он обычно спал. Проходя мимо одной из комнат, он услышал голос хозяйки, но решил не подслушивать, пока не услышал то, от чего мурашки прошли по коже.
— Долг Мэй Юэ стал слишком велик и я решила её проблему. Она приглянулась одному богатому гостю, который согласился заплатить удвоенную сумму её долга за то что бы провести с ней несколько ночей подряд.
Бай Лян прильнул ухом к двери и с подступающим к горлу комом продолжил слушать. Другой, мужской голос ответил:
— Но... Ты же знаешь замкнутый характер Мэй Юэ... Она не переживёт такого отношения...
— Плевать я хотела на её мнение. — Резко ответила хозяйка. — Надо было меньше скромничать и больше зарабатывать денежки, а не строить из себя невинность. — Мужской голос ненадолго замолчал, а потом осторожно спросил:
— Думаешь, если бы не её долг, ты отказалась бы от такой суммы?...
Дальше Бай Лян ничего не услышал. Он быстро отскочил от двери и побежал в сторону комнаты Мэй Юэ. Добежав до туда, он услышал за другой стороны двери шум, скрип кровати и крики. Женские крики. Совершенно не зная о том, чем клиенты занимаются с девушками, он решил, что мужчина избивает её, но войдя внутрь, он не смог больше думать ни о чём. Толстая мужская туша нависала над хрупкой девичьей фигурой, вжимая волосатыми руками её животом в простыни, а что уж говорить про нижнюю часть тела... Волосатый и неровный мужской половой орган разрывал Мэй Юэ изнутри. Слишком много пота, крови и оголённого тела. Мужик заметил стоящего в дверях Бай Ляна и собирался было сказать что-то, но не успел. Так неудачно под рукой Бай Ляна оказалась глиняная ваза. Так неудачно быстро он оказался близко. Так неудачно ваза оказалась разбита о голову мужчины, который тут же упал на простыни без сознания. Заплаканная Мэй Юэ не смогла сказать ни слова. Она попыталась укрыть голое тело простынями, но даже не смогла сесть от боли внизу. В том самом месте. Осознав, что сотворил, Бай Лян отступил назад и дрожащими руками закрыл рот, из которого вот-вот собирался выскользнуть истеричный крик.
На шум тут же сбежались другие девушки, клиенты и конечно же хозяйка публичного дома с охраной. Увидев эту картину, женщина сразу же поняла что к чему.
— Лянь Яо... — Только и успела прошептал Мэй Юэ.
— Схватить демонёнка! — Воскликнула тут же хозяйка. — Убийца! Демоны послали тебя к нам, чтоб сеять смерть и хаос в нашем публичном доме! Запереть его!
Бай Лян совершенно перестал воспринимать всё вокруг. Он даже не заметил, как его схватила стража и уволокла куда-то. Единственное, что он услышал, это крик хозяйки:
— Наловите змей в поле, запустите в сарай на заднем дворе и заприте его там на десять дней! Если выживет — значит он точно нечисть, которую змеи приняли за своего!
***
Спустя какое-то время, Бай Ляна увели на задний двор, в котором находился маленький сарай, сколоченный из плотных досок, через которые ни один солнечный луч не пробивался. Открылись двери, он упал на соломенный пол и внезапно почувствовал ужасную боль в колене. Опустив взгляд, он увидел два огромных клыка, впившихся в его кожу, исходящих из чешуйчатой чёрной головы, на которой на него смотрели двое жёлтых глаз с узкими зрачками. Оглянувшись вокруг, Бай Лян почувствовал, как воздух выходит из лёгких. Со всех сторон на него смотрели десятки таких же жёлтых глаз. Дверь за ним закрылась, погрузив помещение в мрак. Место укуса на колене постепенно начало кровоточить и приобретать синюшный оттенок. Ужас захлестнул Бай Ляна полностью, конечности начали дрожать, во рту пересохло, цвета померкли, а запахи стали острее. Он перестал владеть своими конечностями и так и остался сидеть на том месте. Проходили часы, солнечный свет сменился на полный мрак, но ему всё так же казалось, будто сотни глаз светятся в темноте. Снова свет, за ним снова мрак. Бай Лян так и не сдвинулся с места. Постепенно ему казалось, будто он сходит с ума. Время перестало иметь значение. Прошёл день, два, пять, а он всё так же сидел на коленях посреди сарая. Вскоре ему начало казаться, будто он сходит с ума. В животе колит болью и слышно громкое урчание, горло полностью высохло, не имея в себе ни капли воды. Голова кружилась и с каждой секундой всё больше хотелось упасть на пол. Но падать нельзя. Иначе десяток укусов покроет его тело.
В один момент дверь сарая отворилась, в помещение ворвался свет, который противно резал глаза. Змеи тут же расползались по углам, а охранник, пришедший за Бай Ляном, подошёл ближе. Только-только он собирался схватить мальчишку за плечо, как вдруг, в животе кольнула боль. Бай Лян сам не заметил, как схватил ржавый серп, валявшийся около кучи старых вещей, и как рассёк живот мужчины. Кровь брызнула во все стороны, размазалась по телу и лицу Бай Ляна, окрасила концы белых волос в грязно-розовый. Кровавые кишки выпали из раны, а за ними упал и их хозяин. Ухватив серп покрепче, он обступил тело и двинул в сторону публичного дома.
Каждый кто оказывался на его пути, падал замертво. Это было утро, так что посетителей было мало, девушки встречались крайне редко. Тех кому всегда было на него плевать, он не трогал, но вот обидчиков не прощал. Каждая, кто отрезала его волосы, портила одежду, измазывала его в саже и говорила обидные слова, каждая захлебнулась собственной кровью. Первый этаж, затем второй, а потом и третий. Кругом слышались крики, но Бай Лян не слышал их за пеленой своей ярости. Что-то в нём переклинило. Он не давал себе отчёта в том что делает. Даже укушенное колено перестало болеть и быть проблемой. Яда в теле будто не стало. Он словно стал сильнее и быстрее, чем до этого. Ему казалось, будто вокруг него горит пламя, в котором сгорает каждый на его пути.
Вот он подошёл к покоям хозяйки публичного дома. Сама она сидела у зеркала, в одном нижнем одеянии, но увидев в отражении Бай Ляна, тут же подскочила с ужасом.
— М-мелкий белый демон! Ч-что ты задумал?! — Вскрикнула в ужасе она. Бай Лян спокойно, будто это не было чем-то удивительным, низким голосом просто сказал:
— А что я со твоему мог задумать, по уши в крови и держа в руках оружие?
Женщина не успела ответить. В её живот вонзился серп и медленно распорол жирное брюхо, а затем лезвие оказалось воткнуто в её горло. Не произнеся ни звука, она упала на пол и больше не шелохнулась.
В публичном доме не оказалось ни одной живой души. Себя Бай Лян уже не ощущал живым. Обойдя комнату хозяйки, он опрокинул все свечи, лампы и благовония, а затем, когда убедился, что пламя объяло простыни и шторы, вышел из этих злосчастных покоев.
Он так и не нашёл Мэй Юэ. Её не было нигде. Ни в коридорах, ни в комнатах девушек, ни в её комнате, куда он немедленно зашёл. Крови уже давно не было, кровать была застеклена, будто ничего не произошло. Обойдя это помещение он открыл один из ящиков и вытащил оттуда одно из одеяний Мэй Юэ, которое она никогда не оставила бы здесь добровольно. Накинув на плечи одежду с её запахом, он лёг на бархатные простыни и стал ждать, пока пламя не добрались до покоев. Лёжа посреди огня, он надеялся, что всё это глупый сон, и что вскоре он проснётся и снова увидит лицо матери. Ведь Мэй Юэ была так похожа на неё. Он даже не подозревал, что позже очнётся во дворе сгоревшего публичного дома, вокруг суетящихся людей, некоторые из которых спрашивали о произошедшем и о крови на его теле, но он не слушал их, а лишь резко поднялся и убежал подальше от этого злого места.