Волчье Иго

Амелия все-таки отправилась в школу, надев ту же самую форму, что и в день аварии. Было странно вести себя как ни в чем не бывало, учитывая их тайные разговоры с Энзо. Стоило приноровиться называть его Аденом и принять тот факт, что в их выдуманной реальности он приходился ей кузеном.

Сегодня у Амелии без проблем вышло открыть машину, на этот раз другую, так как та была в ремонте. Амелия она постаралась не задумываться о том, где Энзо раздобыл эту жгуче-красную красавицу. Без проблем получилось держать свои эмоции в узде, и без проблем получилось показаться совершенно нормальной. По крайней мере, ей так казалось. Да и Энзо никак не комментировал ее поведение. «Отпад», – как они выразились в день аварии. Стопроцентный отпад.

Норф-хай оказалась огромной, вероятно именно по этой причине Энзо посоветовал именно ее. Школу окружала зелень, почти такая же, как в лесу, правда деревья были посажены ровными рядами, образуя дорожку к главной лестнице. В общем, не было такой хаотичности, как в Патрии. Чересчур идеально. Сам Энзо, как он признался в машине, учился в заведении куда меньше. Здесь, как он уверял, Амелия прекрасно сольется с толпой, к тому же, вряд ли «Человеки» Патрии сунутся в государственную школу. Но это убедило Амелию не на сто процентов. Патрийцы, которые играли роль «послов», были искусны в своем деле. Представлять интересы народа, который считали диким и необразованным, – непростая задача, но Амелии нравилось думать, что, возможно, они производили на власти Алиены положительное впечатление своей официальностью и собранностью. Она не раз заставала Человеков, собирающихся на переговоры. Сейчас она была похожа на них.

Норф-хай покорил ее своей многолюдностью. У главных ворот, чуть ли не на друг друге были припаркованы машины, из которых то со стаканчиком кофе, то с книгой, то с телефоном и звенящими ключами с огромным брелоком, то вприпрыжку, спеша обнять друзей, то с мученическим лицом, явно бормоча под нос проклятья, выходили девушки и парни ее возраста. Такие разные, но в то же время такие одинаковые, как и свойственно людям из внешнего мира.

– Ну, как тебе вид? – спросил Энзо, пока искал свободное место на парковке. Сегодня на нем были солнцезащитные очки. Алиена радовала солнцем после долгих дней дождя.

Амелия отвела взгляд от окна, быстро ответила: «неплохо», — и вновь отвернулась к окну.

Энзо рассмеялся.

– Думаю, больше, чем неплохо.

Ей нравилась громкая музыка, доносящаяся из машин, похожая на ту, что слушала Кая. Странно, но музыка может быть и приятной, когда ты окружен толпой людей, наслаждающейся ей.

– Строй из себя особу высшего ранга, – сказал Энзо. – Мне стоило больших трудов добыть необходимые документы и состряпать историю, похожую на реальность, поэтому сыграй хорошо.

– И без тебя знаю, но спасибо, что напомнил, – отозвалась Амелия.

– Видел, как ты разговаривала с Каей сегодня утром. Подружись с ней, тебе это будет полезно. Я не всегда буду рядом, появятся моменты, когда тебе пригодится помощь с домашним заданием или очередным самоуверенным придурком, который скажет что-то едкое в твой адрес. Показывай себя умной и резкой.

– Я и так умная и резкая, – нахмурившись, ответила Амелия.

– А еще очень обидчивая, – поднял брови Энзо. – Будь холодной, как лед, не подпускай к себе недостойных личностей.

– Но ты к ним тоже относишься.

– А ты меня и не подпускаешь, – Энзо усмехнулся, а потом натянул задумчивое выражение лица. – Хотя, подожди-ка секунду. Я вспомнил, что ты любишь держать меня за руку. С этим пунктом могут возникнуть проблемы.

Амелия зарделась, и даже не нашлась что ответить. Ей опять стало жарко, как тогда, в кафе, когда она положила свою ладонь на его. Можно ли это назвать резкостью? Наверное, да. Он даже вздохнул от неожиданности. Но был ли ее поступок умным? Определенно, нет. Он только все запутал, сделал все сложнее, мутнее. Раньше она не краснела, когда Энзо шутил вот так. Теперь все изменилось. Она стала той самой чувствительной слабачкой, какой боялась стать.

Что же нужно сделать, чтобы перестать ею быть? Сыграть в его игру.

Амелия огляделась по сторонам и убедилась, что на них никто не смотрит. Она вспомнила, какой злой и обиженной она была у главной дороги, ведущей из Патрии в город, когда ее буквально выволокли из родного дома. Именно эти черты породили в ней желание поиздеваться над Каей, заставить ее думать, будто она отравлена недавно сорванной белладонной и ей осталось совсем немного. Амелия могла быть беспощадной, могла закрыть глаза на чувства другого человека, в случае если ее чувства задеты.

Кажется, она позабыла, какой была на самом деле.

Энзо припарковал машину, поднял очки, отстегнул свой ремень безопасности и потянулся к Амелии, чтобы проделать то же самое. Когда его лицо оказалось в сантиметре от ее, за секунду до щелчка, она сказала:

– Ты влюблен в меня.

Энзо замер. Его пальцы так и не нажали на кнопку защелки. Он не поднял на Амелию глаз.

– Ты влюблен в меня, – повторила она с холодной улыбкой. Этого он от нее ждал? Ум, резкость, холод. Такой он хотел ее видеть?

Энзо потер шею. Сегодня на нем не было никакого грима, психолог школы заметила его татуировки, смысла скрывать их больше не было. Его лицо оставалось бесстрастным. Застывшим.

Раздался щелчок. Он пронзил тишину.

– Выходи из машины, – только и сказал Энзо, так и не посмотрев на Амелию.

– Ты не будешь отрицать? Не будешь орать во всю глотку, что я не права?

– Кричать – по твоей части, – пожал плечами Энзо.

– Ты не сказал «нет», – настаивала Амелия. – Ты же первоклассный лжец. Почему ты просто не скажешь «нет»?

Он вздохнул, лицо приняло страдающее выражение. Губы плотно сжаты, взгляд, лишившийся огня, раздутые ноздри. Амелия успела хорошо узнать его, поэтому ей не составляло труда понять, что подобное выражение появлялось только тогда, когда Энзо никак не мог повлиять на ситуацию. Когда он загнан в угол, или хочет заставить вас думать, словно он загнан в угол.

– Ты меня раздражаешь, – сгоряча начал он. – Все в тебе бесит меня: твои жизненные принципы, твоя покорность и в то же время независимость, твоя отреченность и твоя вовлеченность. Ты бесишь меня любой, какой бы ни была, каким бы ни было твое настроение сегодня. Ты любишь себя, считаешь себя наиумнейшей девушкой на планете и терпеть не можешь не только когда тебе врут, но даже когда не договаривают для твоего же блага. Слишком честная. Слишком правильная. Ты – моя полная противоположность, кто бы что ни говорил. Это ясно?

Амелия моргнула. Раз, два. Она почувствовала себя глупышкой.

– И я не влюблен в тебя, – выдохнул он, наконец посмотрев ей в глаза. В них и правда читалась ненависть.

– Тогда почему ты не уйдешь? – искренне поинтересовалась Амелия. – Ты мог уйти в любой удобный момент. Ты ведь неуловимый Безустанный – я слышала, как люди здесь шепотом переговариваются о тебе. «Безустанный» – так они тебя называют. Никому ничего не должен, живет по собственным правилам. Никто не знает твоего имени и твоих намерений, никто не может предугадать твой следующий шаг, никто не знает, как ты выглядишь, и никто не знает, как ты обходишь видеонаблюдение каждый раз, когда намереваешься что-то украсть. Полиция не ищет тебя, телевиденье устало от вечных репортажей с тобой в главной роли. Тебя никто не любит, Энзо. От тебя просто все устали. Даже твоя мама. Даже она, кажется, очень устала. Ведь это с ней ты разговаривал по телефону пару дней назад? Судя по твоему тону, ты прекрасно знаешь, что она разочарована в тебе, и я думаю, ты давно это принял. Не смотри на меня так... Хочешь сказать, я не права?

Амелия не стала дожидаться реакции с его стороны. Сама не поняла, зачем высказала все это ему в лицо чего она добивалась. Просто вышла из машины, хлопнула дверью, и зашагала в школу, где — она надеялась, — личностей подобных Энзо Прицу, будет не так много.

***

Амелия думала, что ее встретит директор, которого Энзо описывал как слабохарактерного и падкого на деньги миловидного на первый взгляд мужчину, но перед ней, словно бы поджидая, появилась полноватая женщина в очках. Она представилась мисс Клэнтон и говорила так быстро и несвязно, что Амелия сомневалась в качестве ее психологического образования.

– Мы очень ждали вас, Эмма. Трагедия, которая произошла с вами, заставила меня понервничать, мы боялись, что эта травма отразится на вашей учебе. Если у вас возникнут проблемы, прошу вас, обращайтесь ко мне по любым вопросам. Ваш кузен обо всем договорился, вам осталось лишь познакомиться с директором, – мисс Клэнтон повернулась в сторону, и глаза ее расширились. – О боже, Карл, ко мне в кабинет! Выплюнь эту дрянь!

Карл, высокий и худощавый парень, чем-то напоминавший Виля, только не такой обаятельный с виду, постоял у шкафчика, явно делая вид, что роется в нем, быстро прожевал то, что находилось во рту и быстрым шагом пробежал мимо мисс Клэнтон.

– Карл!

Она погналась за ним, проделывать подобное ей было явно тяжело из-за лишнего веса, и оставила Амелию одну с закрывающимися тут и там шкафчиками, громкими вскриками, непонятными современными словечками и снующими туда и сюда подростками. Кто-то стоял в очереди у маленького питьевого крана, кто-то шутливо толкался или ругался. Много звуков. Очень много. Амелия отчетливо представила во всей этой суете Энзо Прица – да, это его среда. В подобных кругах принято восхищаться безбашенностью. Приживется ли здесь такая, как она, привыкшая жить по четким установленным для самой себя правилам?

Амелия одернула юбку. Прочистила горло. Поправила сумку. Ей, кажется, нужно было познакомиться с директором. Значит, стоит найти его кабинет. Скорее всего, именно туда ее намеревалась проводить мисс Клэнтон.

– Прошу прощения, ты Эмма Руголос?

Амелия подняла глаза. Светловолосый зеленоглазый парень, на голову выше нее, смотрел с интересом. Уголки его тонких губ были приподняты, в глазах притаились смешинка и хитрость. Белая рубашка и серые брюки, казалось бы, должны были сделать его похожим на других парней и «слить с толпой», но его галстук был обмотан вокруг шеи, а пиджак, который носили и девушки, и парни – вовсе отсутствовал. Амелия подумала, что он очень сильно походил на лиса.

– Да, – тупо кивнула она. Его... лисья красота сбила ее с толку.

– Демьян, – кивнул он в ответ и засунул руки в карманы брюк. Его челка слегка дернулась, когда он проделал это движение головой. Отчего-то это сделало его еще симпатичнее.

– Приятно познакомиться.

– Приятно, действительно. Выглядишь потерянной. Куда тебя проводить?

– Ты... откуда знаешь мое имя?

Демьян усмехнулся, потеряв долю очарования. Он напомнил ей Энзо и его любимую привычку усмехаться каждый раз, когда он ловил собеседника за слабое место. Но в следующую секунду глаза Демьяна наполнились сопереживанием, и Амелии это понравилось. Странно, она видит этого парня впервые в жизни, а он уже успел завоевать ее симпатию.

То, чего так и не успел добиться Энзо. Особенно после сегодняшнего.

– Слышал о твоем приходе. Тут вся школа на ушах стоит, можешь себе представить? Ты местная звезда.

Амелия опустила взгляд и помотала головой. Звездой она себя точно не считала.

– Алиена не привыкла к богачам, – пояснил Демьян.

– И что, она их не принимает?

– Вроде того, – он пожал плечами, когда Амелия хмыкнула. – Это город одиночества, игнорирования и сумасшествия. Тут каждый сам по себе. Главное правило – не высовывайся и не отличайся, иначе тебя съедят с потрохами.

– Звучит достаточно депрессивно. Но благодарю за просвещение.

– Что могу сказать? Добро пожаловать в Норф-хай!

Демьян развел руками и криво улыбнулся. Пару секунд они стояли в молчании, но его это, кажется, ничуть не смутило.

– Мне нужно к директору, – решила напомнить Амелия. Прозвучало не слишком дружелюбно. Кажется, она разучилось разговаривать с достойными личностями. Демьян, по всей видимости, был одним из них.

И поэтому не обратил внимания на ее резкость.

– Идем. Я расскажу тебе все, что знаю. – Он одарил ее своей лисьей улыбкой. – Думаю, тебе понадобится защитник.