Волчье Иго

И все же волчье тело – отстой.

Стоило только в нем оказаться, как Виль начинал чувствовать себя странно – будто у него изнутри зудело все тело. Будто все его существо выступало против этой затеи – и мечтало вернуться в первоначальное состояние. Ближе к вечеру он думал, что ему полегчает, стоит только перевоплотиться. Заметка для Виля-человека: ты пустоголовый болван, легче не стало.

Все его существо кричало:

Обратно, обратно, обратно.

Виль родился волком. Лейла пережила его роды ночью. Вынужденное перевоплощение. Дэн с Ником, в отличии от него, родились днем, и как только Лейла чувствовала, как малыш рвется наружу, сама принимала волчью оболочку. Наверное, переносить роды куда легче в теле волчицы.

Дэн и Ник, год пробыв волчатами, стали принимать человеческую оболочку. Виль же, в отличие от них, научился перевоплощаться только к трем годам. Может, поэтому его так тошнило от волчьей жизни? Потому что он был волчонком куда больше положенного?

Маму он помнил обрывочно, но воспоминания о ней всегда были наполнены теплом. Шона рассказывала, что по характеру он больше походил на Лейлу, чем на Малькома. Наверняка мама бы поняла его как никто другой. Интересно, каково это – всецело доверять родителю?

Через четыре дня после смерти Уолсена и воссоединения с братом и Шоной, Виль отправился на работу, откуда его чудом не уволили. Сказал начальству, что будет отсутствовать по семейным обстоятельствам, хотя на самом деле дни напролет изучал дневники Уолсена вместе со всеми остальными. Сегодняшней ночью контролировать себя было особенно тяжело, он едва сдерживался, чтобы не сбежать куда подальше от Дэна, Ника и Шоны и напасть на первого встречного. Охота в «стае» тоже не обернулась успехом. Его воротило от съеденного, перед глазами появлялось лицо Уолли. Как же пусто было в кафе без его пения. Мрачно. Скучно. В общем, утро у Виля не задалось. И кажется, Дрейк, его давний друг-человек, это понял.

– Что с лицом? – сказал Дрейк, едва перешагнув порог гик-магазина «Комикс-Эл». Его фиолетовые волосы были убраны назад, а на лице сверкала белоснежная улыбка. Дрейк был наполовину японцем, наполовину анвийцем, почти так же худ, как Виль, но не так высок. Он дважды побывал в Японии и был глубоко просвещенным в аниме-культуре парнем.

– Встал не стой ноги, – соврал Виль, зевнув и потянувшись. Он прошел к кассе, на ходу поправляя на полках комиксы. Они только открылись, но сегодня привезли партию новых комиксов о Супер-оборотнях, а значит, клиенты вот-вот наведаются с полными кошельками, несмотря на раннее утро.

– Очень плохо! Работа не ждет. Натяни-ка на лицо улыбку, ну же.

Виль повиновался. Но, кажется, вышло неважно – Дрейк скривился.

– А нет, лучше перестань. Выглядишь, как маньяк.

– Меня нельзя заставлять улыбаться. Искренность играет важную роль в проявлении счастья.

– Да уж, Запанс... – Дрейк не успел договорить, входная дверь предупредила о посетителе.

Виль выпрямился, прочистил горло и поднял глаза от кассы. Он ожидал увидеть типичного гика, возможно, одного из постоянных клиентов, или компанию подростков, мониторящих их страницу в соц-сетях. Но никак, никоим образом не давно знакомую девушку.

Кая направлялась к кассе, не обращая внимания на Дрейка, который до ее прихода болтал с Вилем, расставляя на полки новые фигурки с пугающими монстрами из знаменитой серии фильмов. Услышав звук открывающейся двери, он вывернул голову и чуть ли не с открытым ртом наблюдал за Каей. Сегодня на ней была длинная черная футболка, не скрывающая широкие плечи, и спортивные лосины, на руках – куча серебряных браслетов. Явно украденных.

Как только она подошла к нему, Виль в очередной раз с улыбкой осознал, какая же она низенькая. Если бы он обнял ее, она бы точно уперлась ему носом в грудь. Ходит, вся из себя такая сильная и неприступная, а на самом деле – обычная девчонка. Видимо, улыбка его уже не была – как там выразился Дрейк – улыбкой маньяка. Кая отреагировала на нее совсем спокойно – Виль как Виль, не то, что ее самый-лучший-на свете-ворюга-Энзо.

– Чем могу помочь, Панчлайн?

– Хочу купить комикс, – как робот протараторила Кая.

– Вы знакомы? – пискнул Дрейк, приподнялся и отряхнулся, будто успел где-то испачкаться.

Виль силой воли заставил себя отвести взгляд от нее.

– Дрейк, знакомься, это Панчлайн. Панчлайн – это Дрейк.

Кая закатила глаза:

– Меня зовут Кая.

– Классно выглядишь. Могу стать твоим Джокером, Панчлайн, – криво улыбаясь, сказал Дрейк.

– Это место вроде-как занято, – усмехнулся Виль. Судя по сжатым губам Каи, она поняла, что Виль говорил об Энзо.

– Я вообще-то за комиксом пришла, – чуть грубее обычного сказала Кая.

– Ты? Пришла за комиксом? Я впечатлен.

– Успокойся уже и передай мне новый выпуск о супер-оборотнях.

Брови Виля поползли вверх.

– Ты – самая первая и счастливая обладательница нового выпуска! Черт, Виль, я понятия не имел, что у тебя есть такая замечательная знакомая, – не обращая внимания на удивление Виля протараторил Дрейк. – Ты кореянка? Японка? – добавил он, подходя ближе. Виль под пристальным взглядом Каи потянулся за нужным комиксом и положил его на кассу. Ему нравилась эта история, несмотря на то, что описанные оборотни совершенно не похожи на настоящих полуволков. Оборотни перевоплощались по зову полной луны, полуволки – по зову ночи.

– Я из столицы. Японка. Никогда не была в Японии. Можно сказать, истинная анвийка, – пожала плечами Кая.

Истинная Анвийка – холодная и переменчивая. Истинная жительница Алиены – непостоянная, маленькая, жалкая. Конечно же Кая никогда не поймет, насколько жалко выглядит со стороны.

– А жаль, я так хотел попрактиковать язык! Японцев в Анвии вообще редко увидишь. Думал, что ты культурно просвещенная, – продолжал Дрейк, не смущаясь их близости.

Кая усмехнулась, делая от него шаг в сторону. Легко, непринужденно, изящно.

– Прости, что не оправдала ожиданий.

Виль посмотрел на этих двух и громко прочистил горло. «Да он же в открытую флиртует с ней».

– Ваш комикс, мисс Панчлайн, – чересчур быстро пробормотал Виль.

– Спасибо, – Кая протянула наличные.

«Надо же, не планирует у меня ничего красть».

Как только Кая покинула магазин, Дрейк в восторге повернулся к Вилю.

– Чувак, она чертовски крута! Откуда ты ее знаешь?

Виль пожал плечами, широко улыбаясь. Дрейк заметил эту его улыбочку и нахмурился. Его друг уже достаточно хорошо изучил его за пару лет дружбы, еще во времена, когда Виль быль посетителем, а не продавцом, поэтому понимал, что означают смешки Виля.

Нервозность, печаль, грусть, переживание – в общем, ничего хорошего.

– Да так, недавно познакомились.

– Симпатичная, – Дрейк поиграл бровями. – Планируешь с ней что-то?

– Она всего лишь знакомая, фиолетовая твоя голова.

– А вот у меня нет таких красивых знакомых!

– Твои проблемы, дружище. Советую попробовать построить дружеские отношения с парой-тройкой человек.

Дрейк вздохнул, с выражением «Как же ты меня бесишь» отвернулся от Виля и принялся вновь расставлять фигурки на полках:

– И все же, скажи, убьешь ли ты меня за то, если я позову ее куда-нибудь?

– Да ты же даже не посмотрел на нее нормально!

– Еще как посмотрел! И мне понравилось то, что я увидел. Она стильная, спортивная, невысокая – что огромный плюс для меня, и любит «Супер-оборотней». Мне этого достаточно, чтобы, черт его дери, влюбиться.

– Она вроде как занята, Дрейк.

– Кем же?

– Просто занята, Дрейк.

– Перестать повторять мое имя этим своим дурацким тоном.

– Не называй мой тон дурацким!

– А ты перестань звучать как придурок!

Дрейк встал. Подошел к кассе. Виль улыбнулся, ожидая очередной стычки. Ему нравилось ругаться с Дрейком. Да их перепалки даже руганью не назовешь – так, способ отвлечься. Как бодрящая чашка кофе, но только такого приторного, с молоком и сливками, от которого чуть позже может стать плохо. Со сливками (в их случае с оскорблениями) лучше не перебарщивать. Иначе, будут проблемы с желудком (в их случае – драка).

– Интересно, все же, откуда ты ее знаешь? Я не видел, чтобы ты шел куда-нибудь кроме нашего магазина. Алиена чертовски маленькая, но я даже не видел тебя в городе. Никогда не видел гуляющим с кем-то. Такое впечатление, что у тебя нет жизни за пределами магазина, братишка.

Она есть, просто она настолько ему отвратительна, что Вилю и правда лучше иногда представлять, что ее не существует. Он любил свою сестру, любил братьев, но этой любви было недостаточно. Он... скучал по отцу. Да, странно ловить себя на подобной мысли, учитывая то, как противна ему жизнь в волчьей шкуре и в пределах Патрии, но отец выглядел как человек, у которого в голове все было расставлено по полочкам. Абсолютная уверенность в своей правоте. Абсолютное лидерство. Все работает, как часы. Все идет по плану.

Вилю же казалось, что неопределенность была уже не так сладка, как раньше. Ему хотелось ощутить уверенность в завтрашнем дне, но со смертью Уолсена он понял, насколько все в этой жизни, жизни, которой он так желал... Непредсказуемо. Черт, да даже если взять Каю – ее неоднозначность пугала. Сначала она казалась грубой и глуповатой, потом он нашел ее саркастичной и вроде как веселой, а когда она натягивала маску безразличности и холодности, а потом... Потом становилась такой, как сегодня – девчонкой с горящими от предвкушения глазами, старающуюся подавить в себе это чувство радости, которое по ее мнению делало ее уязвимой. Но Кая была уязвимой. Еще как была. Броня слетала каждый раз, стоило только упомянуть имя Энзо. Кая становилась напряженной, одержимой, испуганной, жаждущей внимания, жаждущей признания с его стороны.

Заметь, заметь меня, заметь, заметь.

Она вообще помнит, какой была настоящей, до него? А Виль помнит, каким был он?

Казалось, неопределенность влияла на всех. Теперь, когда Уолсена нет, им приходилось искать противоядие самим, проводя опыты над волчьим и человечьим телом. Виль даже подумать боится о том, что будет, когда настанет время спасения подкидышей, ради которых они так трудятся на работе, чтобы обеспечить всем необходимым. У них ведь даже нет никакого плана, по крайней мере, его старший брат молчит.

Дрейк явно замечал то, что творилось за кулисами. То, что так старательно скрывал Виль Запанс за своим искренним смехом и дурацкими шутками. Он понимал, что что-то определенно было не так.

– Просто забей, Дрейк. Сейчас я и правда мало времени провожу в городе. Но это не значит, что у меня не может быть знакомых, понятно?

Дрейк пристально смотрел на него. Виль не отводил взгляда. Проглоти наживку. Ты же такой же оптимист, как и я... как и я был когда-то.

– Хорошо, – наконец сказал Дрейк. – Хорошо, я тебя понял. Только... расскажи мне об этой Кае поподробней. Я считал фигурки из «Монстрес-сити», прежде чем поставить их на полку, и был уверен, что их было двадцать две. Теперь тут двадцать одна. Одна исчезла, сразу после того, как ушла твоя давняя знакомая.

Мать-природа, Кая...

***

Кая вгляделась в обложку нового выпуска ее новой любимой серии комиксов. Двое нарисованных человекоподобных существ среди высоких деревьев, воющих на луну, с верхом человека, нижней частью волка. В предыдущих трех выпусках главные герои – Гарри и Тед – были изображены как люди на обложке. Стоит отметить, что подобное изображение оборотней совсем не походило на полуволков, которых она видела собственными глазами.

Стыдно признавать, но в последнее время ей все чаще хотелось проводить время за чтением, чтобы отвлечься от суеты. После смерти Уолсена кафе лишилось жизни, Энзо почти не выходил в свет, проводя все свободное время шушукаясь с Амелией. Дэн, Ник и Шона были заняты осмотром убежища Уолсена и анализом того, что он уже успел испробовать в надежде избавиться от волчьей оболочки. В связи с этим, Кае оставалось только тусоваться у Нины. Она все-таки позвонила родителям, и как ожидалось, услышала приевшийся нейтральный тон мамы – будто Кая и не отсутствовала две недели. По сути, не было ничего такого в том, чтобы вернуться домой. Она уверена, что и Энзо прекрасно об этом знал. Учитывая стабильно-спокойное положение дел, они могли бы навестить родных, и даже вновь вернуться к воровству. Кстати, о воровстве – Кая все еще сжимала украденную фигурку в руке. Раскрыла ладонь и осмотрела монстра: розовая девочка, напоминающая мини-версию Халка, с красным бантиком на голове и острыми-вампирскими зубами. Интересно, Виль уже понял, что Кая ее стащила? Она вздохнула и вновь сжала ее в кулаке, а комикс сунула подмышку.

Кая поняла, что наслаждается этим... укрытием. Сначала она и правда протестовала, но теперь хотела все больше времени проводить в комнате с тихоней Ниной и читать, читать и читать. Раньше у нее бывало такое – некий застой. Но насколько ее хватит в этот раз – неизвестно. Странное умиротворение настигло ее неожиданно, но она приняла его и потихоньку начала уживаться с отсутствием вечной жажды к приключениям и злости.

Не было злости на Энзо, все чаще проводящего время в компании Амелии, не было злости на Виля, называющего ее этим дурацким прозвищем, не было злости на Дэна, Шону, Ника... Не было злости даже на Амелию. Словно фильм остановили на самом приятном моменте. Про кнопку «продолжить просмотр» все благополучно забыли.

Она была второстепенным персонажем, судьба которой зависела от выбора Главной Тройки – Энзо, Дэна и Шоны. Все остальные: Амелия, Виль, Ник и Кая — были массовкой. Словом, они ни на что не влияли.

Кая шагала к Нине, надеясь, что подруга не спит и выпьет с ней чашечку кофе. Еще вчера Нина дочитала предпоследнюю часть «Супер-оборотней», но в отличие от Каи она предпочитала читать на электронной книжке. В общем, им было что обсудить.

Предвкушая приятный вечер, Кая не сразу заметила саму Нину. Она стояла на лужайке у дома, в длинном сером кардигане, из которого не вылазила. Девушка стояла к ней спиной – но Кая узнала ее русые, растрепанные ветром волосы и неправильную осанку. Нина разговаривала с каким-то парнем, но Кая не могла разглядеть его лица. Она явно была чем-то недовольна: ее указательный палец, обвинительно указывал прямо на парня. С кем это она так ругается?

– Ты прекрасно знаешь, что не такой жизни я хочу!

Кая подошла ближе, спрятавшись за высоким деревом, удобно расположенном у пешехода, ведущего к этому дому. Не успев она осознать происходящее, как парень резко притянул Нину к себе и поцеловал.

Глаза Каи округлились настолько, насколько это возможно. Теперь, Нина изменила положение тела, и Кая увидела парня. Увидела серое худи. Каштановые волосы. Щетину.

Ее подругу целовал никто иной, как чертов Дэн Запанс.