Волчье Иго

Взгляд мудреца Кларо был настолько злым, что Амелия невольно обрадовалась, что не она является причиной его недовольств. Он глядел на парня с нескрываемой ненавистью, но помимо этого в черных глазах виднелось что-то еще, похожее на жгучий интерес. Кларо вместе с Амелией стояли, глядя на нарушителей сверху вниз. Амелии нравилось ощущать себя более значимой. Нравилось демонстрировать всем своим видом, что парень, несмотря на свою смазливую мордашку, ничто иное как мусор.

– Твои братья и отец на охоте, – бросил Кларо, не отрываясь от рассматривания юноши, – придут с минуты на минуту.

Парень глядел на мудреца с негодованием, даже... кажется, в его глазах наконец-то промелькнул страх.

Амелия отвернулась от него и кивнула, мысленно ведя обратный отсчет. Она прониклась такой неописуемой ненавистью к парню, что предвкушала сладкое наслаждение, которое получит, когда совет вынесет свой вердикт. Мать-природа не признает насилия... Однако племя не раз закрывало глаза на сию установку. Да и вообще, разве природа сама – не олицетворение жестокости? Слабые погибают от рук сильных, становясь пищей для их дальнейшего безмятежного существования. Полуволки питаются мелкими животными, которым не повезло оказаться под рукой. Разве то, что они делают, – не грех?

Но как же им выживать иначе? Мир сам по себе – жестокое место. Он изначально был порочен. Бог не совершенен. Им, его мирным обитателям, остается лишь сосуществовать в мире, где все уже решено.

Вдруг послышался вдох, отвлекший Амелию от размышлений. Она глянула в дальний угол комнаты – напарница придурковатого паренька приходила в себя. Раздалось слабое пыхтение. Вероятно, она пыталась высвободить связанные руки.

– Назовитесь, – приказным тоном сказал Кларо.

Парень все не отводил от него сосредоточенного взгляда. Терпение Амелии было на исходе:

– Назови свое имя!

– Энзо, – спокойно ответил он и перевел карие глаза на нее. – Меня зовут Энзо.

– Как зовут твою девушку, Энзо? – опередив Кларо, сказала Амелия. Мудрец, благо, позволил ей вступить в переговоры.

– Подругу, – раздраженно исправил он. – Кая.

С той части комнаты раздались страдальческие стоны, будто в подтверждение слов Энзо. Кая не оставляла попыток освободиться, и, кажется, травы, которыми их с Энзо накормил Кларо, даже после пробуждения заставляли вторженцев чувствовать себя хуже некуда. Кая корчилась, вертелась из стороны в сторону, пока наконец не сдалась:

– Кто... кто вы? – явно прилагая усилия, спросила она, все еще не открывая глаз. Зрачки метались из стороны в сторону под плотно сжатыми веками.

– Кая, у меня отличные новости, – грустно усмехаясь, произнес Энзо. Наверняка он испытывал невероятную боль, выворачивая голову, чтобы посмотреть на нее. – Мы с тобой в плену у Патрийцев.

– Скажи, что я сплю.

– Не спишь.

– Я убью тебя, Энзо Приц.

– Если бы у тебя была возможность...

– Молчать! – Маска непоколебимости треснула, и Кларо наконец выпустил настоящие эмоции. Он стоял, сцепив пальцы в замок за спиной, и нахмурившись смотрел в стену. Амелия не успела среагировать – ей тоже, бесспорно, хотелось вставить свои пять копеек в сей странный обмен саркастическими выражениями, – как дверь хижины с грохотом отворилась.

На пороге стояли решительный Дэн, хмурый Ник, отец с пустым взглядом и Виль с застывшим на лице выражением крайнего возмущения.

***

Совет выглядел куда строже, чем обычно. Едва слышные переговоры были бурными, и, кажется, советница Шона была совсем не в духе.

Амелия осталась в стороне: не хотела попадаться на глаза советникам раньше суда. Еще накинутся на нее, как стая ворон. Их с братьями наказание все еще на очереди. Вряд ли об этом кто-то забыл. Двое подкидышей: красивая рыжеволосая девочка девяти лет по имени Энн и двенадцатилетний мальчик с черными кудрями и длинным носом, — Олли, – уже покорно сидели неподалеку от лавочек советников в тени низкого дерева, в ожидании начала представления. Подкидыши всегда были некой тенью, всегда второстепенные, всегда где-то на фоне. Поэтому Амелия отличалась от них, несмотря на то, что так же, как и они, являлась еще человеком. Она всегда выступала в главных ролях, с самого детства, с того момента, как была принята в семью Альфы. У Патрийцев это ее положение вызывало разные чувства. Кто-то бесился, кто-то завидовал, кто-то боялся. По этой причине Амелия предпочитала большую часть своего времени посвящать посиделкам в хижинах полуволков, которым она доверяет. Братья, изредка Шона и очень часто Кларо. Ей совсем нескучно и в одиночестве. Амелия изучала лес, который, несмотря на то, что был ей родным домом, все еще раскрывал перед ней свои нескончаемые секреты.

Полуволки, торопясь, покидали свои хижины, надеясь хоть одним глазком взглянуть на нарушителей. Амелия всеми клеточками тела ощущала их сгущающееся возбуждение.

Прошло ровно два часа с переговоров отца и Дэна с Энзо и Каей. Амелия понятия не имела, о чем они говорили. Ее, Ника и Виля попросили покинуть хижину Кларо. Не успела Амелия и пискнуть, когда их выставили за порог, как братья со скоростью света понеслись в чащу, оставив ее одну.

Кларо сидел на лавочке советников и рьяно спорил с высоким, худым молодым советником, звонкий голос которого, вечно перебивающий Кларо, вызывал желание заткнуть чем-то уши.

Недолго думая, Амелия направилась к Энн и Олли. Сколько еще предстоит ждать – загадка, так почему бы не поговорить с подкидышами? Их отношения с Амелией были натянутыми до предела, никто не хотел быть в плохих отношениях с дочерью Альфы, и многие подкидыши, особенно дети, обращались с Амелией как с важной персоной. Это несоответствие с двух сторон давило на нее – ну что за нелепость, совет считает ее никуда не годной, а подкидыши восхваляют! Кругом одни противоречия.

Амелия отогнала навязчивые мысли, с улыбкой поприветствовала Энн и Олли, села и прислонилась спиной к толстому стволу дерева.

– Намечается что-то интересное, да? – спросила она. Энн с Олли переглянулись. Будто бы с этого момента им нужно следить за языком.

Олли взял инициативу в свои руки. Похоже, любопытство все же оказалось сильнее показного почтения:

– Как они выглядят, Амелия?

– Хм. – Она сделала вид, что глубоко задумалась, – Вид у них был такой... Как бы это сказать? Идиотский.

Энн не смогла сдержать смешок, а Олли, слегка улыбнувшись, опустил глаза. Амелия мысленно дала себе «пять».

– А если серьезно. – Она села поудобнее. – Парень весь в татуировках, представляете? Это такие рисунки на теле.

– Рисунки? – переспросила Энн.

– Да, их наносят специальной иглой. Это жуть как больно.

– А зачем ему рисунки на теле, еще и нанесенные иглой? – недоверчиво спросил Олли.

– Понятия не имею. Боюсь, нам никогда не понять, что творится в головах у людей из внешнего мира.

Олли заерзал на месте:

– Кларо рассказывал, что первородные полуволки тоже рисовали на теле.

Амелия припомнила этот рассказ. Когда она была в возрасте Энн, Кларо часто говорил с ней о первородных. Лишь подобные уроки одобрял отец. О современном же человеческом обществе Кларо рассказывал сначала с неохотой и осторожностью, опасаясь гнева Альфы, но спустя время оживился, казалось, даже начал получать удовольствие от баек об обычных людях. До шестнадцати лет жители Патрии не имели права выходить за пределы леса, поэтому Амелия узнавала все от взрослых полуволков.

Первородные боялись потерять личину волка. Рисунки на теле служили оберегами от недугов, и по поверьям сохраняли первородным жизнь. Правда в отличие от татуировок Энзо, тату первородных полуволков состояли из надрезов, в которые засыпался древесный уголь. То не были хаотичные рисунки, скорее тонкие линии, точки, фигуры.

– Их рисунки имели куда более важное значение, – сказала Амелия.

Энн схватила Олли за руку:

– А вот и они!

И правда, к ним приближался отец. Он вел за собой Энзо, держал за плечо, на расстоянии вытянутой руки, словно боялся подхватить от него какую-нибудь заразу. Следом шел Дэн, который точно так же вел Каю. Эмоции Энзо было невозможно прочитать из-за падающих на бледное лицо волос. Кая же выглядела удручающе: смотрела в землю с таким взглядом, будто бы глубоко разочаровалась, что происходящее с ней – не шутка.

– Эта девушка очень... Сильная, – отрывисто произнесла Энн.

Да уж, Кая, несмотря на нежные черты лица, была куда крепче Амелии. Хотя та, как и полагается, каждый Божий день бегала по лесу и выполняла физические упражнения, чтобы хотя бы в человечьем обличье не отставать от братьев и походить на дочь своего отца. Но на фоне Каи Амелия выглядела худой и слабой.

– Ты права, Амелия, – вставил Олли, – татуировки на самом деле очень странные.

Амелия намеревалась ответить, но тут отец вместе с Дэном оставили Энзо и Каю в центре круга и встали по сторонам от них. Когда отец начал свою речь, все присутствующие умолкли.

– Члены племени Патрия! – Обычно, он обращался к ним как «полуволки», но сегодня на вынесении вердикта люди из внешнего мира, а подобное им слышать, конечно же, не полагалось.– Сегодня знаменательный день. День, который и мы, и все жители города Алиены запомнят надолго. Перед вами стоят люди, осмелившиеся не только ступить на наши земли, но и намеревавшиеся устроить ничто иное... как пожар.

Он смолк и принялся глядеть по сторонам, позволяя полуволкам погалдеть и поулюлюкать. Амелия, Олли и Энн присоединились к всеобщему выказыванию недовольств:

– Фу-у, – рупором приставив ладони ко рту, прокричала Энн.

– Наказать их! – гневно заорал Олли.

– Применить строжайшие меры! – согласилась Амелия.

Их голоса утонули в море галдежа, но тут отец поднял руку. Ни он, ни советники не произнесли ни слова. Даже с такого расстояния Амелия отметила, как поджала губы Шона. Это первый вердикт, выносимый людям из внешнего мира. На их территории. Интересно, что она чувствовала? Гнев или разочарование?

– Эти люди, безусловно, заслуживают наказания. – Отец глянул в сторону Амелии, чуть ли не подмигивая, и та ему улыбнулась. – Поэтому мои советники предложат наилучшее решение этой проблемы.

Обычно, судимым предлагается изложить свою версию правды. Но отец наверняка наслушался небылиц нарушителей в хижине Кларо, поэтому пропустил этот этап. Сначала никто не смел нарушить тишину, но как и следовало ожидать, Шона высказалась первой:

– Предлагаю отрубить каждому по пальцу.

Энзо поднял глаза и как-то странно взглянул на Дэна, стоявшего, как обычно, с непроницаемым лицом и сложенными на груди руками. Энзо выглядел таким испуганным и растерянным, словно и правда верил, что не совершил ничего дурного. Кая рядом напряглась, медленно придвинулась ближе и коснулась его плечом в ободряющем жесте, насколько это позволяли связанные руки.

Отец кивнул, принимая слова Шоны. Сердце Амелии отбивало чечетку. Невероятные мучения, нестерпимая боль. Да, отпечаток в душе, безусловно, останется. В туманном будущем они будут рассказывать эту историю своим детям:

«Папа, а как ты лишился пальца?» – спросит такой же несносный сорвиголова у седеющего Энзо. Наверняка он начнет хулиганить лет с десяти, набьет первое тату в четырнадцать и будет аналогичным дураком с беспросветной судьбой.

«Я перешел границы дозволенного и поплатился за свою выходку», – ответит Энзо, вздыхая, когда воспоминания об этом дне постигнут его смятенное сознание.

«Что же ты совершил?»

Он вновь вздохнет: «Пытался сжечь хижины высокоуважаемого племени Патрия...»

– Амелия, где ты витаешь?

Приятная сердцу картина испарилась, как только Амелия ощутила толчок в плечо. Олли возмущенно глядел на нее, но в ту же секунду стыдливо опустил глаза, будто бы стесняясь своего раздражения.

– Прости, ты что-то говорил? – чересчур энергично спросила Амелия, коря себя за то, что не вслушивалась в их с Энн разговор. Отдаленно вновь послышались споры советников.

– Да, я хотел...

Но Олли запнулся, так и не закончив фразу.

Внезапно раздались шокированные крики. Амелия встала, вгляделась в круг советников, стараясь сосредоточиться и не поддаваться всеобщей панике, потому что понятия не имела, что вызвало столь резкое изменение всеобщего настроения. Энн вскрикнула, Олли резко поднялся. Амелия попыталась сфокусировать взгляд.

На земле лежало распростертое тело отца, а над ним стоял Дэн. С его сжатого кулака капала кровь. Он сломал отцу нос.

Амелия не сдержала истошный крик.

С рук Энзо и Каи упали веревки, будто и вовсе не были туго затянуты. Советники пребывали в ступоре: не знали, как поступить, ведь действовал бета, правая рука их вожака. Вожака, который лежал без сознания.

– Дэн, что ты творишь!

Ник бежал к отцу, а Дэн уже стоял перед Амелией. За ним бежали Энзо с Каей, в суматохе позади них Амелия не сразу заметила и Виля.

– Что... что происходит? – закричала она. Чувство, будто все вокруг лишились разума. Может, и она сошла с ума. Может, это все очень долгий сон.

Энн плакала на плече Олли, тот испуганно попятился, когда Дэн с компанией приблизился к их дереву.

– Амелия, это для твоего же блага, – быстро проговорил Дэн, беря ее ладони в свои, испачканные кровью.

Кровью ее отца.

– Что же вы стоите как истуканы? – Амелия услышала голос Шоны. – Схватить их! Немедленно!

Ник уже несся к ним со всех ног, на ходу превращаясь в волка.

– Выйдем в город коротким путем, – сказал Энзо, убегая в чащу леса. Ни он, ни Кая не увидели, как Ник лишился человеческой оболочки.

– Я не понимаю... – недоумевала Амелия.

Никто ее не слышал.

– Амелия, дай мне руку, – скомандовал Виль.

– Нет.

Подождав, когда Кая с Энзо скроются из виду, Дэн тоже перевоплотился в волка и кинулся навстречу Нику. Волки вгрызлись друг в друга, но от кровавой схватки Амелию отвлек Виль. Он схватил ее за руку и силой потащил в лес.

Следом за людьми, которые были их врагами.