Волчье Иго

Очередная победа. Очередной триумф. Похоже, Мать-природа все же на его стороне.

Энзо уже был готов расстаться с прежней жизнью, как вдруг Мальком и Дэн Запансы наведались на допрос. Тот старик, смахивающий на тощего Санта Клауса, которого позвала блондинка, как Энзо уже позже узнал – Амелия – покинул хижину, как только стопа Малькома переступила порог.

Обжигающая боль в запястьях отрезвляла, отчего рассудок его оставался холодным. Он сразу понял, что к чему.

Они представились. Мальком – важная шишка. Это стало понятно по почтительно опущенным глазам Санты Клауса и самодовольной физиономии сумасшедшей блондинки, мол, «Вот сейчас тебе точно крышка». Дэн же был его помощником, или лучше сказать правой рукой. Шестеренки в мозгу Энзо не переставали крутиться, и он мысленно послал предупреждающий сигнал Кае. Он надеялся, что взгляд его выражал именно то, что обитало в его мыслительном потоке: «Говорить буду я, а ты придерживайся моей версии».

Говорить с Малькомом пришлось недолго, так как ему вдруг стало плохо, и он, взявшись за сердце, приказал Дэну закончить начатое. Ему помогли покинуть хижину, но Дэн выглядел спокойно, непоколебимо, словно был на все сто процентов уверен, что Мальком придет в себя в нужное время.

Или же ему просто было наплевать.

– Ваши полные имена? – спросил Дэн. Его отец интересовался лишь неудавшейся попыткой пожара, а этот, похоже, хотел поближе узнать поджигателей.

– Энзо Приц.

– Кая Акияма.

– Ты не местная?

– Мой отец японец, но родилась я в Паворе.

– Как давно в Алиене?

– Шесть лет.

– А в каком городе жила до?

– Столица. Матер.

– И чем же тебя привлекла крошечная Алиена?

– Не меня, а моих отца с матерью. Меня устраивал Матер. Думаю, маленькие города как раз и созданы для таких людей, как мои родители.

– Беглецов?

– Желающих избежать лишних глаз. Мы не нелегалы, если ты об этом.

– Что насчет тебя, Энзо? – Дэн проигнорировал замечание Каи и повернулся к нему. План «говорить буду я» пошел ко дну. Хотя Кая и не рассказала ничего такого, что можно было бы использовать против них, Энзо все равно хотел вести диалог сам. Возможно, во всем виноваты его «нарциссические замашки». Мать часто называла его желание доминировать подобным выражением.

– Весь в отца. Кроме себя никого не видишь.

– Не моя вина, что ты влюбилась в самовлюбленного болвана.

– Я не хотела, чтобы ты стал таким же.

– Генетика, мам. К тому же, это ты подтолкнула меня к ограблениям. Я – твой кормилец. Так что будь добра и дай мне спокойно делать то, что получается у меня лучше всего.

Какое-то время она молчала, уставившись на газовую плиту и глубоко вздыхая. Такой она рисовалась в сознании Энзо, когда кто-то произносил слово «мама». Уставшая и замученная. Дотрагивающаяся до горячей кастрюли голыми руками, в те редкие моменты, когда готовила. Всю жизнь сдерживающая крик и ограничивающаяся лишь бесполезными замечаниями. Женщина, поплатившаяся за свою глупую любовь к преступнику, теперь до конца жизни связанная с миром мошенников.

– Видел бы он тебя сейчас, налюбоваться бы не смог, тьфу. Его маленькая копия. Пустоголовый придурок с нарциссическими замашками.

Тогда Энзо улыбался, глядя на нее сверху вниз и воспринимая ее нападки как попытку выйти с ним на контакт. Жалкое зрелище. Она совсем не умела разговаривать. На ее языке «пустоголовый придурок» имело несколько значений. Первое – ты и правда пустоголовый придурок. Второе – я люблю тебя.

– Не волнуйся, увидит, когда я присоединюсь к нему в аду. Сразу после тебя. Нас ждет долгожданное семейное воссоединение.

– Надеюсь, мы все-таки попадем в Чистилище и поплатимся за все совершенные отвратительные деяния. Я правда надеюсь на это, Энзо.

Он всегда усмехался, когда она упоминала это место. Эта женщина признает все, но только не здравый смысл и суровые реалии, в которых как-то нужно выживать.

– Думаю, отец все еще там, отрабатывает грешок под номером двести сорок четыре, – шутил он.

– Какой же ты болван, – отвечала мать.

Энзо рассказал Дэну правду.

– Я тебя услышал, – тихо произнес он, оглядываясь на дверь. Возможно, боялся, что отец вот-вот вернется. И его, кажется, совсем не напугал тот факт, что он с Каей намеревался устроить пожар забавы ради. – Как ты, Энзо, посмотришь на то, если я предложу тебе освобождение?

Энзо присвистнул. Он знал, что верить вот так на слово – то же самое, что копать себе могилу.

Я освобожу вас и обещаю не сдавать полиции, – повторил Дэн. – Но с одним условием.

– Каким же?

– Я, мои братья и сестра уходим вместе с вами.

Энзо задумался. Чем скорее этот чудак освободит их и отпустит с миром, тем скорее Энзо окажется в городе. Забудет об этом чертовом дне, но учтет все промахи в будущем.

Ни Энзо, ни Кая не поинтересовались внезапным рвением Дэна покинуть племя. Времени в обрез, да и честно признаться, Энзо было плевать на его мотивы с высокой колокольни. Главное, чтобы сам он наконец исчез из этого леса. А компания Патрийцев... С этим он что-нибудь придумает. Сбежит от них сразу же.

Дэн перевязал их руки так, чтобы со стороны казалось, что связаны они натуго. На самом же деле можно освободиться легким движением кисти.

– Мой отец собирается подвергнуть вас суду, – объяснил Дэн, заканчивая с веревками Каи – Но вы не бойтесь и не пытайтесь сбежать до моего сигнала. Сразу после него вы высвободите руки и рванете в чащу. Действуйте незамедлительно. Первую минуту советники ничего не предпримут.

Говорил Дэн с деланной уверенностью, и как обычно показывает практика – уверенность не всегда удается внушить. Доля сомнения, как правило, всегда мигает в сознании едва различимой короткой вспышкой. Энзо понимал, что сейчас его с Каей безопасность зависит от того, как скоро Дэн подавит в себе чувство нерешительности. Как бы Дэн ни силился его скрыть, в глазах и неловких движениях скрывалась правда. Он боялся.

Но ему удалось.

Наверное, Энзо никогда не забудет момент, в который кулак Дэна Запанса встретился с лицом его отца, не забудет крики и точь-в-точь предсказанное Дэном колебание советников. Та женщина, что предложила им с Каей отрезать по пальцу, замерла в изумлении.

Очередная победа. Очередной триумф.

Энзо бежал по лесу, ведя приобретенных спутников к городу. Он слышал тяжелое дыхание и глухой звук прикасающихся к земле подошв. Парень, представившийся Вилем, долговязый и высокий, совсем не груда мышц, в отличие от Дэна, изредка отпускал какие-то саркастические комментарии, которые все пропускали мимо ушей. И как ему удавалось бежать и разговаривать одновременно? Энзо ощущал только ноющую боль в боку.

Вокруг – листва, сливающаяся в одну цельную зеленую линию. Порой встречались кочки и овраги, затрудняющие передвижение.

Сомнения продолжали пробираться в голову. А что, если это действительно подстава? Что, если после того, как он выведет их наружу, его и Каю сдадут полиции? Полиция подчиняется правительству, естественно, они поверят Патрийцам. И они буду совсем не рады, обнаружив Безустанного, с которым, казалось бы, заключили договор.

Энзо остановился, чтобы перевести дыхание. Уперся руками в колени, и тут, словно дождавшись наконец этой паузы, его живот предательски заурчал, и Виль, остановившейся вместе с ним, спросил:

– Что, устал? А я думал ты достаточно отдохнул у нас в теплой хижине.

Энзо поднял на него полный презрения взгляд, но ответить так и не успел.

– Вы чего остановились? – донесся до них громкий голос Дэна. Каким-то волшебным образом Кая обогнала Энзо и Виля, и была впереди вместе с Дэном, хотя буквально две минуты назад плелась позади. У Энзо складывалось впечатление, будто Виль специально бежит с ним вровень, тот совсем не выглядел запыхавшимся. Осознание того, что Энзо единственный, кто ощущал неописуемую усталость знатно покоробило. Кая, что, успела чем-то полакомиться?

– Я голоден, – коротко ответил он.

Амелия, о существовании которой Энзо успел позабыть, фыркнула. Кажется, все это время она бежала поодаль от братьев, придерживаясь заметной дистанции. Она не задала ни одного вопроса, но судя по испытывающему взгляду – все еще пребывала в смятении.

– Племя потеряло нас из виду, – сказала Кая, глядя на Дэна – Может, отдохнем немного?

У ее лица прожужжало насекомое, и резким движением Кая поймала его на лету.

– Впечатляет, – прокомментировал Виль, с поднятыми бровями следя за тем, как Кая принимается искать подходящий лист для того, чтобы использовать его для устранения останков насекомого с ладони.

– Спасибо, – глухо отзывается Кая, сидящая спиной и изучающая кустарники. – Вот, за неимением лучшего...

Она повернулась к Энзо с довольным лицом и темными ягодами в руках. Кажется, его живот в эту секунду издал победный клич.

Их группа стягивается к ней, Амелия вместе с Дэном нехотя шагают назад, присоединяясь.

Но тут, завидев находку Каи, глаза Амелии округлились и она с выкриком выбила ягоды из рук Каи.

– Ты спятила? – воскликнула та.

– Это ты спятила! Это же белладонна, – выпалила Амелия.

Взгляд Энзо все еще был прикован к этим аппетитным черным «вишенкам». Взять бы хоть одну... У него даже не было сил наорать на Амелию, настолько он выдохся.

– Черт, а ты успела съесть... – начал было Виль, но Амелия его перебила.

– Где ты ее нашла?

– Среди кустарников, – пожала плечами Кая.

– Кая, прошу, скажи, что ты ее не ела, – спокойно сказал Дэн.

Услышав это, Энзо поднял обеспокоенный взгляд на Каю, отрываясь от ягод. Они ведь не имеют в виду то, что...

– Ела. – Кая дотронулась дрожащими пальцами до губ, словно удивляясь тому, что совершила.

Энзо выпрямился.

– Только что, я... Я закинула три штуки в рот.

Все разом втянули воздух в легкие. Молчание продолжалось какую-то секунду, но Энзо не выдержал:

– Да что, что не так?

Внезапно замолчавший Виль действовал ему на нервы. Надо же, несколько мгновений назад Энзо был готов отдать что угодно, лишь бы тот заткнулся, а теперь жалел, что долговязый больше не паясничает.

– Белладонна сильно ядовита, – тихо и медленно произнес Дэн, дотрагиваясь до щетины.

– Может вызывать галлюцинации... – вставил Виль, не поднимая взгляд с земли.

Кая закрыла рот рукой.

– Она умрет через пятнадцать минут, – подытожила Амелия, неотрывно смотря на Энзо.