Волчье Иго

Несмотря на тусклое освещение комнаты, глаза Энзо не сразу привыкли к свету. Он часто заморгал. Принюхался. Пахло сладкой выпечкой. Во рту собралась слюна. Когда он ел в последний раз?

Энзо попытался поднять голову, но та оказалась безумно тяжелой. Пульсирующая боль раздалась в висках, он тихо застонал и закрыл глаза. Наверное, ему стоило еще немного полежать. Но тут он вновь почувствовал запах сладких булочек... Мама очень редко готовила сама, а печь не умела вовсе. Значит, он не дома. Тогда... Где же он оказался?

Энзо попытался пошевелиться. Удалось. Отлично. Вот только запястья саднит, кожа оцарапана, и, кажется, руки его на привязи. Кровь будто не приливала к кончикам пальцев. Голова болела не просто так, это была боль от удара. Либо он упал в обморок и сам себя покалечил, либо его кто-то вывел из равновесия. Судя по связанным рукам, второй вариант был более правдоподобным.

Кая. Он был с Каей, своей напарницей, как и всегда. Очередная вылазка. Он вспомнил «мост». Хвойные деревья. Острое, пробирающее до дрожи желание проявить себя. Показать, что он лучше. Смелее. Умнее. Показать, что так можно, что так нужно. Он вспомнил убивающий запах гари.

На Каю напал волк. Черт, вот оно. Он все вспомнил. Потом, волк напал и на него. Вот почему он ощущал себя как выжатый лимон.

Волк... убил его? Энзо мертв?

Если ад, в который так верят фанатики, реален и выглядит как темная комната, пропахшая сдобными изделиями – что ж, тогда он даже рад быть мертвецом.

– Никогда не видела, чтобы волосы на солнце отливали темно-синим, а при обычном свете были просто черными.

Энзо резко поднял голову на голос. Черт его дери, зачем? Он вновь запыхтел и опустил ее на пол. Боль стала просто невыносимой. Руки так сильно зудели, что хотелось разодрать кожу в кровь.

Спустя пару секунд он все-таки открыл глаза.

Над ним нависала молодая девушка, примерно его возраста, может, чуть младше. У нее были светлые, почти белые волосы и какой-то странный насмешливый блеск в голубых глазах.

– Ч...что? – в ответ Энзо издал хрип, а не слово. Он прочистил горло. Как же хотелось пить...

– Ты еще и говорить не умеешь?

Уголок ее губ взметнулся вверх, похоже, она наслаждалась представлением. Ее лицо было так близко, что Энзо мог разглядеть скопление веснушек на ее вздернутом носу.

– Где я?

Наконец голос прозвучал твердо и уверенно. Девушка в удивлении приподняла брови. Не думала, наверное, что он придет в себя так быстро. Надо же, какое огромное количество эмоций за долю секунды промелькнуло на ее бледном лице. Ее было очень легко прочитать. Значит, это не она его связала в этом незнакомом доме. Слишком невинная. Тогда кто...

Как и всегда, опираясь только на внешность, Энзо мысленно составил список ее характерных черт:

Наверняка считает себя лучше и выше остальных. Достаточно харизматичная, судя по уверенной жестикуляции, хотя совсем не старается показать себя таковой. В пристальном взгляде помимо насмешки появились признаки стеснения, она даже опустила глаза. Не такая бойкая, какой кажется на первый взгляд.

– Я спросил: где я?

Энзо начинал терять самообладание. Почему она молчит, будто воды в рот набрала? Разбудить его странным комментарием ей не составило особого труда.

Так и не подняв на него глаз, девушка рывком встала.

– Куда это ты собралась? – спросил Энзо. Тишина. Кажется, в ее голове шла борьба: уйти или остаться.

– Я с тобой говорю! – голос срывался от прилива норадреналина. – Где я, черт возьми, нахожусь? Где Кая? На нас... на нас напали. Волк. Ты спасла меня?

Может это действительно было так, она могла из испуга связать его – но как перетащила его бесчувственное тело сюда? Ей явно кто-то помог. И почему он не помнит, что случилось с волком?

– Отвечай, – выплевывая слова, продолжал Энзо. – Ты. Спасла. Меня?

– Ох, ты бы хотел, чтобы все было именно так, верно? – ядовито прошептала она. Острый луч солнца из наполовину открытого окна хижины падал на ее лицо, подчеркивая пылающую ярость.

Хижина... Это определенно хижина. Энзо перевел взгляд на окно, за которым виднелись высокие, не обделенные листвой деревья. Лес.

Пламя не захватило жилища племени. Энзо не в безопасном доме добродушной девчонки, спасшей его от волка. Осознание обрушилось на него, как тазик с ледяной водой.

Он в плену.

– Зачем ты меня связала?

Девушка сложила руки на груди:

– Чтобы ты не сбежал. А зачем еще, дубина?

Логично. Проблема в том, что это именно то, что Энзо собирался сделать. Он постарался собрать мысли в кучу и приступить к использованию единственного приема, который поможет ему добиться хоть какого-то понимания.

К игре в наивного паренька.

– Что я такого сделал, что заслужил быть пленником такой симпатичной девушки?

Нахмурил брови для пущего эффекта. Изображать искреннее негодование – его конек.

– Родился, – коротко ответила девушка, продолжая стоять в напряженной позе.

– Мило, – отозвался он, чувствуя, как теряет интерес. Он так устал несмотря на то, что проспал, судя по всему, достаточно долго. – Я так понял, логичного ответа мне ждать не стоит?

Она молчала. Энзо, хмыкнув, продолжил:

– Хочешь полюбоваться невиновным парнем, связанным только за то, что он «родился»?

И тут она взорвалась.

– Разыгрываешь из себя невинную овечку? Я прекрасно знаю, что ты проник на территорию запретную для таких, как ты. Знаю, что ты собирался поджечь хижины.

– Все, что я слышу – это ложные обвинения. Я заблудился в лесу со своей подругой. На меня, как ты уже знаешь, напал волк.

– Бедняжка!

– Да. Именно. Ты вообще можешь привести какие-то доказательства моей вины или это твое хобби – обвинять жертв?

– Жертв? Ты – жертва? – в ее голосе послышались стальные нотки. – Да ты хотел всех убить!

– Ничего такого я не хотел.

– Ага, значит, признаешь себя виновным?

– Я такого не говорил.

На самом деле Энзо понял, что продолжать эту игру нет никакого смысла. Кем бы ни была эта девушка, она твердо уверена в его причастности. Возможно, сдаст его полиции. Вот только, откуда ей все известно...

Пока эта мысль вихрилась в его голове, блондинку, по всей видимости, начало заносить. Она принялась мерить комнату шагами и со сложенными на груди руками говорить:

– Поэтому я ненавижу людей снаружи. Вы алчны и жестоки, думаете только о том, чтобы набить себе карманы и животы. Вам плевать на других, все грехи запечатаны в ваших черствых душах, вы апатичны, и чтобы заполнить пустоту внутри, вы причиняете боль...

– Так вот, в чем дело... – И как он не догадался раньше?

Холодок скользнул вдоль позвоночника.

– Ты – член племени Патрия?

Энзо не мог трезво воспринять эту информацию. Она выглядела как обычный подросток: слегка вьющиеся светлые волосы, потертые джинсы, черная майка, открытая обувь. Уставший и раздраженный вид. Да, он осознал, что находился в хижине, но в сердце его разгоралась надежда, что девушка, возможно, тоже была из обычных жителей, а лес за окном – не Патрия. Хотя сейчас, с почти трезвым умом, он понимал, что не мог оказаться где-либо еще – потерял сознание в Патрии, значит, и сейчас он тут.

Энзо был уверен, что во время поджога их маленькую компанию никто не видел.

Очередной промах, Энзо. Кажется, он терял хватку. Сумасшедшая блондинка. Далеко не спасительница.

Девушка какое-то время испепеляла его взглядом, затем набрала побольше воздуха в легкие и громко крикнула:

– Кларо! Этот придурок пришел в себя. Нужно позвать отца и моих братьев!