16. ПОШЛЕЙШИЙ ТРЕУГОЛЬНИК (ч.2)
Молчание затянулось. Алайка и танай не могли отвести взгляд от иллюзорной женщины, парившей, чуть покачиваясь, над резными плитами пола.
– Она отличается от своего портрета, – пожевав губу, проговорила Талия. – И не в лучшую сторону.
– Да. Прекрасная, печальная... сильная, неизмеримо глубокая натура, но... не знаю. Это что-то неуловимое.
– Она не здесь, – задумчиво прошептала Талия. – Она не живёт в этом теле, она им... управляет. Для её души оно слишком тесно, несовершенно, оно слишком... живое, чувствующее, полное страхов, страстей и желаний. Странно, но ведь её предыдущее тело тоже было человеческим – у Веиндора нет слуг-нелюдей. А выглядит так, будто она с ним мучительно свыкается, смиряет себя.
– Ох, Талия Мурр, по-моему, ты что-то мурдришь. Я согласен с тёткой Хэхэ – это просто-напросто мужик. Ты вспомни, сколько у людей заморочек насчёт пола. Они даже книжки об этом пишут. «О боги и богини! У меня грудь, сейчас я резко отупею, мне захочется носить рюшки, сплетничать и строить глазки. Ужас, ужас!» – как плохая актриса, всплеснул руками танай.
– Ага... и хвостомерку устраивать нечем, – хрюкнула Талия. – Кстати, Ирсон, всё хочу спросить, у тебя есть хвост? В смысле – хвост. По идее – должен быть, ты же полукровка. А – не видно, – она выразительно глянула через плечо.
– Есть. Но он какой-то ущербный, и, ты знаешь, у меня вообще долгое время... были проблемы со всем танайским.
– И ты с ним – как с чешуёй? Под корень? Изверг! – отшатнулась Талия. – Ирсон Тримм, это гнусное хвостохульство! Надругательство над своей природой! Руки тебе мало оборвать!
– Да цел он, цел. На, любуйся, – заведя руку за спину, Ирсон неприметным движением высвободил хвост.
Хвост у Ирсона был гладкий, жемчужно-белый у основания и тёмно-зелёный на конце, весь в размытых чёрных кольцах.
– Ну? Вполне себе хвост! Никогда ещё не выпускала хвосты на свободу! Это так волнительно! – воскликнула Талия.
– Он куцый и зелёный, – буркнул танай.
– Бедный хвостик, – Талия осторожно погладила его, как пугливую зверюшку. – Все маленьких обижают, сами их прячут с глаз, в места, где нет света и чистого воздуха, а потом удивляются, чего это они зелёные и не растут. Вот с моим поленом разве такое содеешь? – Она приподняла и шмякнула свой хвост на пол. – Его, конечно, тоже можно свернуть кренделем и спрятать под шаровары, но это ж какая фижма получится?! С такой не походишь.
– Точно, – прошептал Ирсон, ласково проводя ладонью по чёрному меху.
Что уж отрицать – Талия нравилась ему. Ему нравилось это взрывоопасное зелье из искренности, жизнерадостности, неуёмной любознательности, ума и безбашенности, хищности и умения глубоко сопереживать... Его пальцы медленно перекочевали с её хвоста на затылок, зарылись в рыжие кудри.
– Блох нет, – нервно сглотнув, обронила Талия.
И Ирсон поцеловал её. К охватившей его нежности примешивалось желание сделать так, чтобы она заткнулась, не разрушила волшебство момента ещё одной дурацкой шуткой. Талия обвила его шею руками... Увы, волшебство и так таяло, точно леденец на солнце. Прикосновение её губ было приятным, но и только – как если бы он провёл губами по шёлковой шкурке древесной гадюки. Дело было даже не в том, что кожа Талии не имела запаха. Просто... казалось, что какой-то незримый злодей высосал из них обоих все чувства. Только что восторг, любопытство, ехидство, нескрываемая симпатия к нему окружали Талию, словно облако самого изысканного аромата, а в его собственной груди... эх!.. А сейчас всё вокруг и внутри них стало холодным. Стерильным, как в операционной. Или в морге. Живая, очаровательная алайка показалась ему мертвее иллюзорной приятельницы Криана ан Сая. И нетрудно было догадаться, почему так случилось...
– Мне жаль, что ты алайка, – наконец вздохнул он, убирая руку.
– А мне, что ты – танай, – так же тихо сказала Талия. – Я никогда не понимала, как это работает. Теперь знаю. Это больно.
– Будто бежишь и вдруг наталкиваешься на невидимую стену.
– Да.
Они помолчали.
– Ладно. Пауза на сантименты закончилась. Возвращаемся к нашим драконам, – провозгласила Талия. – Итак, что мы имеем? Некая жрица (или жрец) Милосердного влюбилась в Криана ан Сая и сделала себе новое тело на заказ, чтобы обольстить его. Потом...
– ...потом, вероятно, оказалось, что одного тела – мало. Криан предпочёл Амиалис Руалскую, – подключился Ирсон.
– Коварную, жестокосердную, ревнивую алайскую суку. Сердце жрицы было разбито. «Будь прокляты эти завистливые кошки, – думала она, – никогда не могут пройти мимо чужого счастья!». Она хотела бы отомстить Амиалис, но, видимо, сил ей на это не хватило.
– Пришлось ограничиться изготовителем тел.
– Да... Прямо вспоминается это идиотское Анлиморское пророчество – ну то, что какая-то добрая бабушка накарябала на ступенях вашего храма, ты должен знать.
– Я понял. Просто вспоминаю слова... Сейчас... «Если один из парящих под сводом жизни серебряных призраков обретёт неположенное ему, уподобится дышащим и чувствующим, посмотрит на Бесконечный глазами плоти и взалкает чужого Пути, то, падая с высот духа своего, он нанесёт миру удар, который расколет его. И никто вовеки не сложит осколков».
Талия присвистнула.
– Какой образованный танай мне достался!
– Мать часто возила меня в этот храм, – пожал плечами Ирсон. – Я видел и саму плиту, и портрет «бабули». Страшноватая, кстати говоря, дама – нос крючком, три глаза, хвост с шипом... А что до пророчества – я всегда думал, что речь в нём идёт о серебряном драконе Веиндора, а не о его жреце-человеке. И, соответственно, что бабка была малость того.
– Да, это уж совсем бред сумасшедшего – «уподобится» и «взалкает», – сказала Талия, направляясь на кухню. – Наверно, поэтому милосердники, несмотря на присутствие в тексте «серебряных призраков», считают это пророчество предостережением лично себе от всяческого эгоизма, вкусовщины и спонтанных решений. «Единственное, что вам дозволено чувствовать – это то, чего в данную секунду желает от вас Веиндор»... и дальше мря-мря-мря по тексту. Ну что за твари – могли бы хоть сырку заплесневелого оставить бедной кошечке! – она раздражённо хлопнула дверью ледника. – О да! «Мы слышим лишь глас Милосердного в наших сердцах, мы видим только цель, которую он открыл нам». Кстати, о заплесневелом сырке...
Она принялась расхаживать по комнате, заглядывая за мебель. Ирсон ничего не понял. Наконец ан Камианка нашла, что искала – изящно помахивая пыльной мышеловкой, как сложенным веером, она проследовала к обеденному столу.
– Талия ан Камиан! Если ты вздумаешь это есть, я... я тебя саму в мышь превращу! – прошипел Ирсон, делая угрожающие пассы.
– Поешь гаже – будешь глаже! – изрекла Талия и вдруг, всплеснув руками, рухнула на спину.
Мышеловка щёлкнула, сыр отлетел куда-то за комод.
– Ну всё, смерть твоя вытирает лапы у входа! – весело рыкнула Талия, замахиваясь на Ирсона мышеловкой.
– Это не я, – примирительно вытянул перед собой руки танай.
– Ага, конечно, не ты. Эта комната полна невидимых летающих свиней. Свинки, хрю-хрю, покажитесь! Кто из вас сбил с ног бедную маленькую Талию?
Ирсону было не до смеха. Зажмурившись, он напряжённо морщил лоб.
– Кажется, кто-то пытается открыть сюда портал. А кто-то другой ему мешает.
– И тот второй явно слабее, – прошептала Талия – в лицо ей дохнуло ледяным холодом, исторгнутым чёрной кляксой открывающегося портала. – Это что-то плохое. Очень плохое.
– Попробую закрыть.
– Лучше бы нам свалить отсюда. Брось ты его к энвирзовой бабке.
Но Ирсон будто не слышал её, полностью поглощённый сражением с порталом. Несмотря на все старания таная, волшебная дверь распахивалась всё шире, а сам он был вынужден шаг за шагом отступать к стене. Талия ничем не могла помочь ему – магией подобного уровня она не владела.
Щит Ирсона заискрился, и танай зашипел от натуги. Из портала высунулась голова на длинной шее. Костлявая физиономия незнакомца казалась спрятанной под маску из бугорчатого грязно-голубого льда. В неровных полыньях глазниц плескалась стылая тьма. Талия несколько секунд таращилась на мага, выдерживая краткую паузу мэи, а потом, поджав хвост, юркнула за кухонную стойку.
Вытащив из сумки блокнот, алайка наложила на несколько верхних листов заклинание-копирку и спешно нацарапала краткий рассказ об их с Ирсоном злоключениях. Резкое движение когтя – и листочки веером рассыпались по полу. С тихим шуршанием они свернулись в дюжину крошечных комочков, одна половина которых тут же помчалась к окнам, а другая приклеилась под стойкой кладкой паучьих яиц – Талия «повесила» на них те же почтовые чары, но отсрочила их активацию.
Потом она осторожно выглянула из своего укрытия и тут же шарахнулась обратно – её любопытный нос обожгло сквозь все возведённые щиты. Пока ожоги заживали, ан Камианка нащупала разум давешней ящерихи и, пообещав ей щедрую награду, попросила передать послание своей матери, матриарху Аэлле.
– Нет-нет, не думаю, что здесь найдётся кто-то, способный нам помочь, – благодарно прошептала Талия и отключилась.
Шум битвы стих, и она снова осмелилась высунуть нос из-за стойки.
Её ждали три новости – две хорошие и одна плохая. Ирсон был жив – он довольно бодро размахивал руками, читая новое заклинание. Оледенелый маг куда-то подевался. Портал, однако, продолжал пятнать пространство. Цел-целёхонек...
Ирсон закончил нести свою магическую галиматью и недоумённо воззрился на Талию.
– Что ты там делала?
– Завещание писала, – буркнула Талия. – Увы и ах, я не линдоргский маг. Тьфу! Описала всё, что мы узнали, и отправила домой с курьером – с нашей новой знакомой из дома напротив.
– Зачем?!
– Затем, что мы с тобой отсюда вряд ли выберемся.
– Талия, да что с тобой? – возмутился Ирсон.
– Что?! Моё мэи буквально вопит – нам не справиться, надо убираться отсюда! А оно не часто говорит такие вещи. И ещё реже я повторяю их вслух. Вот что!
Ирсон не ответил. Он решал новую магическую головоломку. Его снаряды не достигали цели – на подлёте к порталу их перехватывали крошечные чёрные воронки, внезапно открывающиеся и так же стремительно исчезающие.
– Упрямая чешуйчатая задница. Ну и пожалуйста, – раздражённо махнув хвостом, Талия направилась к выходу.
К несчастью, на полдороге её осенило, и госпожа ан Камиан – само здравомыслие и осторожность – уподобившись обруганному ею танаю, бросилась мучить портал.
Она создала две пригоршни мелких ледяных шариков и с рыком: «Кульки у тебя есть, а вот тебе и семки!» – швырнула их в многострадальную волшебную дверь. Воронки с готовностью слопали лакомство и не подавились.
– И что это было? – бросил Ирсон.
– Хотела посмотреть, сколько этих штук может открыться разом, – несколько сконфуженно прижала уши ан Камианка. – Но, видимо, у них нет ограничения по количеству целей. Маневр не удался. Может, тогда...
Она не договорила – снова проснулись нити Швеи. Щупальцами гидры они метнулись к порталу. Тёмные зевы заглотали концы нитей, но цветной шёлк всё прибывал и прибывал, наматываясь на воронки, как на странные катушки. В воздухе повисла добрая сотня бешено вращающихся клубков. Некоторым нитям удалось пробиться к порталу, и за считанные секунды они оплели чёрный диск многоцветным кружевом.
– Дёру! – хлопнула таная по плечу ан Камианка.
– Нет. Нет. Это важно. Пока он... парализован, надо попробовать узнать, куда он ведёт.
Талия сказала нехорошее слово, царапнув когтями пол. Вернувшись к входной двери, она обнаружила, что путь на свободу преградила невидимая – даже для её чувствительных к магии глаз! – стена. Талия сказала другое нехорошее слово.
– Нас заперли, там... – потирая ушибленный лоб, доложила она танаю.
– Запоминай координаты, – перебил её Ирсон. – Твоя ящериха ещё на связи?
– Да, – через мгновение ответила Талия. – Она запирает дверь. Я ей передам. Ох, мать моя прекрасная Аэлла!
Поглощаемые порталом нити пошли волнами, задёргались пойманными за хвосты змеями. К ним на помощь кинулись новые, они обвивали товарок, вывязывали между ними сложные узоры, то вспыхивающие бледным пламенем, то начинающие часто сокращаться, как бьющееся в страхе сердце. Потом всё замерло. Нити бессильно повисли. От портала по ним стремительно расползалась чёрная плёнка, словно всех их разом обмакнули в чёрный воск.
– Что за?.. – Ирсон оглянулся.
Талии рядом не оказалось. Её рыжая макушка мелькала за спинкой массивного кожаного дивана.
– Я тут. Дай мне пару минут! – крикнула ан Камианка.
– Постараюсь, – сжал зубы Ирсон; пальцы его подрагивали от усталости.
Отбежав в ту часть комнаты, где нити всё ещё сверкали сочными красками, он взобрался на табуретку и, точно кукольник – крестовину марионетки, захватил в ладони пару «нервных» узлов сети Швеи. Так. Подойдёт. Ирсон отпустил нити, быстро расстегнул рубашку и, набрав в лёгкие побольше воздуха, на выдохе прошептал длинную музыкальную фразу. Элаанский язык обжигал гортань, слова ледяными лезвиями проскальзывали по языку, их приходилось с силой выталкивать из груди.
– Нил лаэ хил веваталилэ! – играя желваками, закончил Ирсон.
Воздух в комнате содрогнулся. Замерли нити. Талия, что-то расставлявшая на полке над диваном, встревоженно оглянулась. Лицо Ирсона осветилось горделивым торжеством, осознанием своего могущества, превосходства над всеми этими ничтожными тварями, которые имеют глупость вставать на пути Света и отбрасывать грязные тряпки теней. Танай широко улыбнулся. Его зубы полыхнули такой ослепительной белизной, словно за щекой у него леденцом лежал сгусток волшебного пламени. Это сияние распространилось вниз по шее, по груди Ирсона. Оно становилось всё ярче и ярче, бросая тысячи отблесков на стекляшки Швеи. Казалось, плоть Ирсона превратилась в матовое стекло, сквозь которое просвечивают налившиеся снежным сиянием внутренности. Он медленно поднял руки, погрузил пальцы в центр груди и пошевелил ими, нащупывая что-то за распавшейся в желе грудиной.
– И что он собрался делать? Кидаться своими сиятельными кишками вместо огненных шаров? – нервно передёрнула плечами Талия. – Хотя, наверное, это забавно, убить кого-нибудь, запулив ему в глаз своей собственной почкой!
Ирсону было не до её ворчания. Согнувшись в три погибели, он напряжённо морщил лоб и продолжал исследовать себя изнутри, будто выискивал присосавшихся к сердцу, печени, лёгким паразитов. Наконец он выпрямился, воздев кулаки в победном салюте, словно и вправду поймал парочку гнусных бестий – между его пальцами вражьей кровью струилось густое, почти осязаемое сияние.
Судорожным движением всего на секунду он разжал ладони и тут же стиснул пучок нитей Швеи. Свет хлынул по ним навстречу исторгаемому волшебной дверью мраку, с оглушительным треском срезал, содрал его с нитей, как чёрную кору с ветвей, и множеством ярких ручьёв влился в тёмное озеро портального диска. Ирсон без сил рухнул с табурета. По его рубашке расползалось кровавое пятно.
Пригибаясь и прикрывая глаза, Талия подбежала к танаю и, пыхтя от натуги, утащила его за диван. К её удивлению, все кости Ирсона были целы, хотя кожа на груди и висела клочьями.
– С этим мы быстро справимся, – улыбнулась Талия, ловко стягивая края раны.
– Он... накрылся? – собравшись с силами, прохрипел Ирсон.
Талия выглянула из-за подлокотника.
– Боюсь, что нет. Но штормит его знатно. Ну ты даёшь! Я и не знала, что в Линдорге учат таким заклятьям! Думала, только светлые такое умеют.
– Учат. Разумеется, тех, кто способен научиться, – не своим голосом презрительно процедил Ирсон (за что тут же получил отрезвляющий тычок локтем в бок). – Извини.
– Да знаю я, остаточный эффект, – отмахнулась ан Камианка.
– Надо как-то добить этот портал. Кто ж его создал, если он пережил такое?! Невероятно! Хорошо хоть новые они сюда не скоро откроют. Чувствуешь, моё заклятье исказило магический фон. Им придётся попотеть, корректируя свои, – он сплюнул кровью, – чары.
Ирсон с трудом открыл глаза. Вокруг валялись ошмётки розоватой губки. Он покосился вправо. Талия зачем-то взрезала обивку дивана и порядком выпотрошила его, выцарапав в наполнителе небольшую пещерку.
– Что это?
– Это диван из кожи аршута. Малиновой, пупырчатой и огнеупорной. А вон там, на полке, я расставила несколько сувениров времён харнианской войны.
– И что они умеют?
– Вызывать «бурю Хоа». По идее, она должна прожечь все щиты, вообще всю магию разъесть, но... блохи его знают, хватит ли у неё концентрации, чтобы ухайдакать этот лиаров портал. Если тот, кто его поддерживает, может побороться со Швеёй на её территории... Ладно, – она решительно тряхнула головой. – Ну так что, лезем в диван или будем загорать до костей?
***
Когда Талия и Ирсон, как птенцы из гнезда, высунули головы из-за спинки дивана, в комнате было уже пусто и тихо. Только слабо дымился опалённый коврик, да поскрипывал обломок чудом уцелевшего ставня.
– Ну и твоего же папашу... – пробормотал Ирсон, стряхивая с плеча крошки губки.
А Талия уже тянула его наружу. Нити Швеи исчезли вместе с порталом, так что танай и алайка смогли воспользоваться входной дверью. Они выскочили на улицу с полубезумным видом чудом спасшихся погорельцев и что есть мочи припустили прочь от разорённого гнезда Хэхэ.
– Ты держишься? – бросила тяжело дышащему Ирсону ан Камианка.
– С трудом. Если это ещё не всё... – он досадливо поджал губы.
Справа полыхнуло ядовитой зеленью.
– Что ж они никак не угомонятся? – сквозь зубы процедила Талия, щёлкая пряжкой ремня, отклоняющего боевые заклятья. – Если побежим рядом, он прикроет и тебя.
Танай согласно мотнул головой и схватил Талию за руку. Она сцапала его под локоть, прижалась к бедру бедром. Ирсон на секунду представил – вот сейчас они запутаются в ногах, плащах, хвостах, но прошла минута, а они всё ещё двигались на удивление слаженно, синхронно, словно пара профессиональных танцоров. Видимо, Талия применила одну из своих ан Камианских штучек. Им даже не пришлось сбавлять шага.
– Той же дорогой? – выдохнула алайка, перепрыгнув через кучу битого кирпича.
– Да. Это ближайший портал. Хотя... нет, Талия, они наверняка его перекрыли. Но ничего, есть и другие.
Ирсон сотворил маленькое зеркало и, вертя его так и эдак, пытался рассмотреть своих преследователей. Наконец ему это удалось – отследив источник очередного магического снаряда, он разглядел на полосатом балконе давешнего колдуна с ледяной физиономией. Тот выглядел настолько уверенным и полным сил, что Ирсон оставил все мысли о контратаке и вместо этого, как мог, укрепил щит. Ан Камианка благодарно сжала его предплечье.
Пока удача была на их стороне. Поясу Талии удавалось отклонить потоки разрушительной энергии, исторгаемые чёрным колдуном с частотой танайского лучника. Лишь изредка его атаки попадали в цель, и тогда сферу щита окутывал пылающий туман рассеянной энергии заклятья. Раздавалось шипение, дребезжание, гудение, вой – с каждым разом звук становился всё громче, и Талия хмурилась всё сильнее.
Улица будто вымерла. Привычные ко всему безднианцы попрятались в свои жилища и теперь толпились у окон, надёжно защищённые беклом. Многие из них воспользовались этой вынужденной паузой, чтобы перекусить, и ободряюще махали танаю и алайке какой-то кучерявой ботвой и чьими-то жареными ножками. Особо азартные делали ставки – в разноцветных лапах посверкивали монеты. Находились и сердобольные души, распахивавшие двери навстречу беглецам...
А вот десяток мелких летунов, собиравших под куполом пух для гнезд, к несчастью, вовсе не заметил начавшейся заварушки. Отскочив от вспыхнувшего щита Талии, багровый мертвящий луч ударил в самую гущу их серых тел, и бедняги сбитыми сосульками полетели вниз. Крошечные мумии с перепончатыми крыльями, свернувшимися, точно листья от жара, всё ещё судорожно сжимали в лапках пригоршни девственно-белого пуха...
– И-ирсон! – воодушевлённо проорала Талия, указывая наверх. – Устроим драку подушками!
Танаю понадобилось всего мгновение, чтобы понять, что она имеет в виду. Он хохотнул... и едва устоял на ногах – ударная волна от очередного заклятия, грянувшего в щит Талии, пихнула его под колено. Танай неловко перескочил через канаву, снёс пирамиду из проволочных корзин и приложился лбом о грибочное кашпо.
Талия схватила его за руку, и они вспорхнули с крыши парочкой вспугнутых птиц. Пичуг-пьянчуг, которые от пуза наклевались перебродивших фруктов, и теперь их мотает из стороны в сторону, словно воздушная дорога полна кочек и выбоин. Так, летя зигзагами, они добрались до потолка пещеры.
И тут же, змеёй проскользнув между белых шаров лэнэссер, к Ирсону метнулась лиана с длинным жалом на конце. Пальцы таная засветились красным, однако, бросившись наперерез, Талия перехватила его руку, предупреждающе стиснув запястье. Легко закогтив лиану, алайка встряхнула её, как расшалившегося котёнка за шиворот, и прошипела:
– Вы ещё передеритесь! Ты – не будешь ничего тут жечь, а ты – не будешь никого тут жалить! Оба поняли?
Ирсон кивнул. Лэнэссера втянула жало.
– Я бы предложила вам пожать конечности, но, по-моему, нас сейчас всё-таки убьют! – выпалила Талия, что было силы отпихнув Ирсона и шарахнувшись вправо.
В потолке пещеры образовалась глубокая воронка...
– Давай! – взвизгнула ан Камианка. – Щит такое не потянет! Он и так перегружен.
Ирсон сделал широкое загребающее движение, словно собирался обнять невидимую толстуху. Подул сильный ветер. Но лэнэссеры не спешили расставаться со своими белыми шубами, вцепившись в них, как стыдливая девица – в полотенце на «голом» анлиморском пляже. Только отдельные пушинки вспорхнули в воздух.
– Ну, держитесь, твари! – погрозил им кулаком Ирсон.
Он снова стиснул воздух в объятиях – на этот раз с такой силой, что будь у воздуха рёбра, они сломались бы все до единого.
– Ты больно-о-о-ой! – восторженно проорала Талия.
Порыв шквального ветра в момент ощипал лэнэссеры. Ноздреватые губки облысевших серединок, едва не отрываясь, мотались на толстых стеблях. Талия и Ирсон, кувыркаясь, летели в облаке из пуха, каменной крошки, колючей лэнэссеровой трухи – точь-в-точь два клопа, которых вышвырнули из окна вместе с замызганной подушкой. Отдавшись на волю стихии, то и дело шмякаясь о потолок, Талия хохотала, как умалишенная, – до тех пор пока рот ей не заткнуло ватным кляпом. Ирсон же, предусмотрительно зажмурившись и плотно стиснув губы, быстро выровнял свой полёт. Наконец он нащупал руку ан Камианки и создал вокруг них оболочку, не пропускавшую пух.
Позади беглецов громыхал салют. Достигнув пушистого тумана, снаряды чёрного мага теряли форму, их словно разрывало изнутри. С оглушительным хлопком они рассыпались искрами, растекались струями разноцветного света.
– Ну что, мясцо наивное, не ожидал? Матёрые черепа, как Бездна – полны сюрпризов! – отплевавшись от пуха, кричала Талия, и ветер глумливо подвывал ей.
Пронесшись сквозь дым над кузней, облако превратилось в грозовую тучу – отяжелело, окрасилось в оттенки серого и бурого. Сполохи раздираемых ею заклятий казались отсветами молний. Вспышки становились всё реже, потом совсем прекратились. Стало тихо. Слышен был только шелест сухих листьев по шершавому камню да отдалённые крики детей, радовавшихся началу подземного снегопада. Прокатившись по потолку, поток пуха разбился о волнорезы сталактитов у дальней стены пещеры и дождём измятых зонтиков просыпался вниз.
– А куда мы теперь? – очнулась Талия.
– К порталу, разумеется. Здесь – вдоль стены направо. Снижайся, снижайся! Резче забирай! – скомандовал Ирсон, едва не вывихнув ей запястье.
Он скорее рухнул, чем опустился на землю.
– Неожиданно как всё получилось! – хмыкнула Талия.
Рыжая, взъерошенная, с хитро прищуренными глазами, вся в клочьях пуха, она походила на лисицу, только что сбежавшую из курятника.
– Слава Тиане, сторожа не видать, – пробормотал танай.
– Всё-таки даже моё чутьё иногда перестраховывается! – Талия широко улыбнулась... и умерла. Сердце Ирсона билось на три секунды дольше.
___________________
Автор иллюстрации Александр "Elxaoc" Новгородцев.