Двадцать первая часть.
Туман окутывал угнетающее, унылое место, словно попадал под ритм чувств людей, что находились здесь. Души умерших блуждали по всему полю, бесследно исчезали, так же как и появлялись. На небе застыли темно-сизые тучи, передвигаясь по направлению слабых лучей солнца, заставляя испарится последний источник света. Над землёй нависла темнота, а где-то вдали раздался оглушительный раскат грома и свирепо сверкнула молния. Должен был начаться дождь, но небеса будто ожидали чего-то, чтобы не мешать людям, что склонились над огромной ямой, куда должен был спустится деревянный гроб с надписью "Любимая дочь, подруга, сестра" на крышке.
Деревья, смирно стоявшие вокруг кладбища, поникли, склонив ветки, печально опускаясь все ниже и ниже. Так же склонили головы присутствующие на этом кладбище, пришедшие выпроводить в последний путь хорошую, добрую девушку. Родственники, друзья в чёрном обличии смотрели, как медленно опускается гроб, где лежало изуродованное тело, найденное почти двадцать четыре часа назад, в одном из мусорных ящиков, закутанное в чёрном пакете. Боль и горе витали в воздухе, передаваясь с одного к другому. По щекам текли слезы, а на сердце стояла печаль и скорбь, такая сильная, как тот гром, что не переставая грохотал за горизонтом. Один из друзей погибшей открыл чёрный зонт, как только на него упала почти незаметная капля начинающегося ледяного дождя. Перед тем как полил ливень, лучший друг, ставший для неё братом опустил последний кусочек земли, прощаясь с самой дорогой девушкой в его жизни. Льет дождь. А по глазам стекают непрерывные слёзы, беспощадно и предательский щекоча щеки, и щипя глаза. Он вытаскивает клочок бумаги, где была написана речь, которую он должен был зачитать еще в церкви, но убежал, как маленький мальчик, лишь бы не слышать, как красиво отзываются не знающие девушку люди, как мрачным должно быть их сердце, раз они беспечно говорят о таком светлом, добром человеке, будто она была одной из всех остальных. На бумажке были написаны последние слова, которые он не смог ей сказать всю жизнь, в которой она была главной героиней.
"Я люблю тебя, Венди. Как сестру, подругу, человека".
Промокший, белый лист полетел вниз к девушке, а Сехун смотрел как она разлагается, чернила стираются, и сердце стучит медленнее, осторожнее. Перед глазами проносятся самые запоминающиеся, самые любимые моменты с ней, с самого рождения и по сей день. Её улыбка замирает. А позже она исчезает. Навсегда.
Дождь льёт, ударяясь об зонты, точно так же как ударялись чувства об сердце. Слишком больно, слишком тяжело, чтобы смирится с реальностью. Стоит безмолвная тишина, лишь удары капель об землю нарушают всё спокойствие. Айрин слегка поправила промокшую чёрную вуаль, после чего подошла к Сехуну и положила руку ему на плечо, успокаивая, хотя она знала, что успокоить его будет трудно. Она хотела ему кое-что сказать, но передумала, увидев грустные глаза парня. Сердце забилось чаще от боли, которую она почувствовала, когда прикоснулась к нему. Его бедное сердце угнетается, ломается. В двух шагах от них опустив глаза, стоял Чанёль, теребя свой черный галстук, подаренный Айрин на его прошлогоднее день рождение, который был для него двести семидесятым. Он смотрел как рука девушки нежно поглаживает спину Сехуна, чьи плечи двигаются вверх и вниз, что означало, что он рыдал. Чуть дальше от ямы ДиО, Кай и Сухо следили за тем, чтобы ничего не случилось во время обряда. ДиО краем глаз увидел Чена, стоявшего вдали, срывая лепестки желтой хризантемы, которые когда-то сильно любила Тиффани. Несмотря на то, что он не был знаком с Венди, Чен решил прийти вместе со всеми и помолится за упокоение души их знакомой. Но со вчерашнего дня он выглядел озабоченным, задумчивым. ДиО отлично знал из-за чего он себя так ведёт: зло вернулось, а рассказать остальным не было возможности.
Последняя, алая роза упала на гроб, а вместе с ней закончился дождь, рассеивая по сторонам густой туман. Постепенно расходились и люди, освобождая кладбище, оставив вампиров одних. Спустя некоторое время, Сехун пришёл в себя и вытаращив глаза, посмотрел по сторонам, словно искал чего-то, а может кого-то. Айрин взяла его за руку, нежно глядя в глаза.
— Сехун, ты в порядке?
— А ты как думаешь?! — фыркнул Сехун, выдернув свою руку. — Я уничтожу его!
Сехун сделал шаг вперёд, а потом назад и остановившись, яростно взглянул на Айрин. Она увидела в его глазах боль, обиду, унижение и злость.
— Ты должен успокоится, — протараторила Айрин.
— Война... — Сехун немного задумался, взглянув на небо. — Вы все говорили про войну. Я сам её начну и не успокоюсь, пока голова Бэкхена не будет у меня на руках!
— Прошу, не спеши... — начал ДиО, но его перебил удар в челюсть от Сехуна. Все удивились, но ничего не сказали.
— Вы все умрете, если встанете у меня на пути! — прорычал Сехун, заглядывая каждому в глаза.
— Начинается, — тихо вмешался Чен, все это время наблюдавший за ним, — его сущность проявляется.
— Не слушай его, — фыркнула Айрин и обратилась к Сехуну, — Ты должен перестать кормить свою тёмную сторону. Чем ближе ты находишься к настоящему миру, тем отчетливее видишь тьму. Поэтому, не дай этой чёрной стороне победить тебя.
— Я читал, что можно отключить эмоции. Это правда? Как это сделать? — спросил Сехун, не слушая, что говорит Айрин.
— Правда, — ответил Чен.
— Чен, перестань! — сказал Кай, выйдя чуть вперёд.
— В подсознании у тебя должен стоять выключатель, — продолжал Чен. Сехун закрыл глаза, больше не слушая как уговаривают остальные не делать эту глупость. И он нашёл, ту самую кнопку, которая поможет перестать чувствовать боль, печаль, горе, любовь. Открыв глаза, он стал совершенно другим человеком. Кинув остальным равнодушный взгляд он убежал, но услышал последние сказанные слова Айрин:
— Я верну тебя, Сехун, обещаю.
***
В этот вечер в галерее не было ни души. Полностью стеклянно - зеркальное помещение оставалась безмолвным, пока в одном из залов не упала картина высочайшего художника всех времен, которая стоила целое состояние, переливаясь с тишиной, вдребезги разбиваясь на мелкие, стеклянные кусочки об мраморный пол. Кроме стекла, на полу медленно растворялись мелкие льдинки, из - за чего появилась небольшая лужа из воды. На другом зале пронёсся ветерок, немного качая остальные произведения искусства, вывешенные на стене. Внезапно из пустоты появился силуэт, напоминавший скорее женский, миниатюрный. Длинные, красные волосы развивались при ходьбе в разные стороны за спиной, а бёдра сексуально покачивались в такт плавным шагам. Она прошла мимо разбившейся картины, перескакивая через лужицы, и направилась к тому самому "ветру", что играл с дорогой живописью. Он стоял, любуясь произведением, написанным в 1594 году великим художником Микеланджело под названием "Мальчик, укушенный ящерицей". С увлечением разглядывая картину, парень так же мог увидеть выражение девушки, смотревшего на него с жалостью, а может с отвращением. Уголки его губ слегка приподнялись, а руки нашли место в кармане его чёрных брюк с полосками, тело его облегала рубашка сиреневого цвета, а красные волосы были зачёсаны назад.
— Микеланджело, — произнёс он, не отрывая взгляда от холста, — прекрасный художник. Перед тем как попасть в ад, я коллекционировал его картины, но они куда-то исчезли.
Глаза девушки наполнились слезами. Почему он так себя ведёт? Неужели она совсем его не знала? Неужели совершила ошибку? Ей хотелось вернуть время вспять. Она совершила непоправимое. Она ведь так ждала этой встречи, долгожданной, идеальной, прекрасной. Но перед ней стоит не тот, кого она так жаждала. Сейчас она видит лишь чёрную тьму, такую, как та самая картина, что стоит на левой стене название у которой "Чёрный квадрат". Такая же чёрная и тёмная, в которой невозможно разглядеть свет или капельку надежды.
— Ты ведь не станешь делать этого? Не для этого я тебя вернула, — с дрожащим голосом вымолвила Сыльги.
— Говорят, эта картина олицетворяет не разделённую любовь. Думаю, художник изобразил отвращение, брезгливость от таких вот мелких насекомых, пытающихся стать великими несмотря на своё жалкое существование. Кстати, лицо этого мальчика точь в точь такое, какое у тебя прямо сейчас.
— Отвращение, как ты и сказал. Я чувствую жалость к себе, думая, что ты изменился за эти годы. Боже, что же я наделала? — воскликнула Сыльги вытирая большим пальцем скатившуюся слезу.
— Нам следует поговорить, — сказал Сюмин, поворачиваясь к сестре.
— О том, как ты собираешься уничтожить всех вампиров и взять в руки весь мир? — Сыльги закатила глаза и скрестила руки у груди. — Как же ты наивен. Бэкхен своими руками уничтожит тебя!
— Все под контролем, красавица, — съязвил Сюмин, отворачиваясь обратно к картине.
— Знаю я "твоё под контролем". В последний раз, тебя отправили прямиком в твой личный ад вместе с красивой девушкой. — Она сглотнула. Ей не стоило говорить последнюю фразу. На лице Сюмина снова появилась улыбка полная удовлетворения. Ведь он отлично знал, что Сыльги чувствует к нему не обычные сестринские чувства, а нечто большее, поэтому сопротивляться она не станет, и останавливать тоже.
Она прикусила нижнюю губу, опустив глаза, внезапно на её плечо легла крепкая рука брата, не родного, до чего ей нравилось об этом себе напоминать. Столько лет она искала то самое заклинание, которое вернуло бы его к ней и она смогла бы его наконец обнять. Сыльги пришла сюда отговорить Сюмина от глупой затеи присоединится к оборотню, но на данный момент она точно знала, что закончится этот разговор слиянием их тел в пустой галерее, где на них будут смотреть голые мужчины и женщины с картин. Она так же знала, что он никогда её не послушает и просто уйдёт, как только наступить утро к Тиффани, которая стала для него Моной Лизой.
***
— Зачем? Зачем ты ему это сказал? — кричала Айрин на Чена. Они до сих пор стояли на кладбище, пытаясь выкрутится из ситуации. Айрин была зла и дрожала от ярости, готовая убить кого угодно, кто разозлит её ещё больше.
— Он вернётся. Я почувствовал в нем не такую силу, которой обладал Сюмин, нет, он был сильнее. Глаза его отображали тот свет, в котором нуждается этот очерствевший, потухший мир. Прошу, Айрин, — тихо попросил Чен.
— Заткнись! — воскликнула Айрин, и тут же свалилась на землю, закрыв ладонями лицо.
— Айрин, — прошептал Чанёль, садясь рядом с девушкой.
— Его взгляд... Вряд ли я когда нибудь забуду этот взгляд. В последний раз на меня так смотрел... — Она всхлипнула, вспомнив самый ужасный для неё момент. Понимающий Чан крепко обнял её, слегка похлопывая по спине.
Айрин успокоилась и взяла себя в руки. Сейчас самое главное подготовится к войне, которая стоит за углом и ожидает своего часа. Собравшись, Айрин приказала немедленно поехать к Лухану и приготовить нужные орудия, всё что может пригодится в битве.
Лухан встретил их с распростертыми объятиями и с готовым оружием, которое он как раз полировал, стряхивая пыль. Его комната, специально приготовленная для таких атрибутов, напоминала винный погреб. Большие, настенные полки, возвышались до потолка, а небольшие шкафчики стояли напротив, собирая внутри железные и деревянные пушки.
— Очень надеюсь, что этот кошмар закончится быстрее, чем нам кажется. — сказала Айрин, взяв с полки деревянный кол из дуба.
— Будем держаться вместе, тогда все получится, — пробормотал Лухан, оставив небольшое расстояние.
— Ты ведь говорил, что пойдёшь только после меня, — усмехнулась Айрин, сделав шаг назад.
— Передумал. Будет лучше, если буду держать тебя рядом, — подмигнул блондин, вытаскивая из-за спины красивый, прекрасный желтый пион.
— Я люблю орхидеи.
— А я пионы. Хочу чтобы мои два любимых цветка были вместе.
— Сейчас не время для таких вещей, — замотав головой, буркнула под нос девушка, не отрывая взгляда от цветка.
— А когда будет время? Я просто хочу, чтобы ты выбрала меня вместо него. — Взгляд Лухана упал на входившего в комнату Чанёля.
— Сейчас не время, — повторила Айрин и повернулась к Чанёлю, улыбнувшись.
На миг она задумалась, а что было бы будь она с Луханом? Что если они свяжут себя узами брака и воссоединят два клана воедино? Разве не этого хотел бы её народ? Ради своего рода она бы пожертвовала себя этой идее, ведь Лухан не такой плохой, каким кажется. Он очень милый, хороший, уравновешенный человек, с которым можно поговорить о политике, о новостях или просто о погоде. В глубине души, она хотела этого. Быть королевой своего короля. Но мысль эта испарилась в тот момент, когда перед глазами всплыла ужасная сцена, где она теряет его прямо на руках. Так жестоко. Нет, он должен жить и стать опорой для своего клана, ради тех, для кого он живет. Он не может умереть из-за неё самой. Смерть его предвещает много бед, как для неё, так и для тех, кто ей очень дорог. Пусть даже не по любви, она бы хотела разделить с ним жизнь, объяснив это Чанёлю, он бы понял.
Чанёль взял её за руки, могущественной ухмылкой смотря на Лухана. Он даже забыл на мгновение для чего пришёл.
— Вы что-нибудь нашли? — спросила Айрин, заглядывая в его глаза, после чего он вспомнил, почему явился сюда.
— Нашли. Сухо. Он однажды сказал, что где-то поблизости твоего дома находится нечто такое, что способно убить Бэкхена, навсегда. Так же, ДиО сказал мне только что, о том, что они нашли в заброшенном доме какой-то кол, принадлежавший или сделанный из костей какого-то Бога Шазама? Или Шазма?
— Шезму, — подправил Лухан, после чего получил недовольный взгляд парня.
— И? — вскинув брови, вымолвила Айрин.
— Есть вероятность, что и он может его уничтожить. ДиО и Сухо поехали домой, чтобы отыскать это оружие.
— Наступили сумерки. Надеюсь они смогут отыскать, пока не наступила кромешная тьма, — заволновалась Айрин, но её успокоил Лухан, еле прикоснувшись кончиками пальцев к плечу девушки.
— Я читал, что сумерки - это трещины между мирами. Самое волшебное и магическое время. Если сильно чего-то хотеть в это время суток, то есть большая вероятность, что желание исполнится. Так давайте будем надеется, что два воина смогут оправдать надежду, в которую мы на данный момент так сильно верим. Именно сейчас, нам необходимо объединится. — Лухан взглянул на пурпурно - фиолетовое небо покрытое белыми облаками, а за горизонтом почти не осталось лучей солнца.
Сумерки наступили мгновенно. Загадочное время, когда еще не наступила ночь, но уже и не вечер, природа до сих пор не уснула, хотя уже собирается. Весь город мгновенно окрашивается розовым, сиреневым и красноватым цветом, переходя в ночные оттенки. Звуки шагов двух вампиров заглушены. Они как можно быстрее бегут на свою территорию. ДиО с Сухо прибежали к дому и разделившись начали искать, то за чем пришли. Они перерыли почти весь двор, но безуспешно встретились возле фарфоровой скульптуры, что стояла посередине цветов, красиво передавая эмоции хризантем и гладиолусов.
— Даже косточки нет, — вздохнул Сухо, оглядывая всю округу.
— Подожди, — вставил ДиО, будто вспомнил кое-что очень важное. Он посмотрел по сторонам и увидел возле ворот большое дерево, посаженное несколько десяток веков назад. — Говоря о косточек...
ДиО направился в сторону дуба, по дороге изучая каждую ветку и приблизительное расположение корней. Так же, он смотрел на сырую землю возле дерева, где стояла небольшая, почти невинная табличка с именами, написанным маленьким почерком. Он сел на корточки возле этой таблички и стал рассматривать не совсем аккуратные выцарапанные имена. Сухо, не понимавший, что делает его друг, подошел поближе.
— Что это? — спросил он.
— Когда - то давно, нам рассказали историю. Ветрун однажды жестоко убил целую стаю оборотней, разрушив соглашение. Хотя оборотни сами зашли на землю вампиров и решили красть еду прямо у них под носом. Ветрун терпел, терпел несколько лет. Пока однажды оборотни не съели новорождённого малыша, который должен был стать главой, великим правителем. После чего вампир решил беспощадно отомстить оборотням, что разорвали в клочья невинное дитя. Он закопал их под этим деревом. И если то, что ты слышал об оружии способный убить Бэкхена, правда, то она должна быть здесь. Я почти уверен. Ведь тем оборотнем был Бэкхен и впервые он переродился именно после той самой смерти.
Сухо кивнул, понимая, что вопросы или слова будут здесь излишни. Он лишь взял лопату и стал помогать другу копать. Спустя некоторое время, они накопали несколько метров, пока не наткнулись на что-то, походившую на кость. ДиО вытащил её и увидел руку с длинным когтем. Сухо нашел небольшой сосуд с бесцветной жидкостью.
— Кажется, мы нашли, — слегка улыбнулся ДиО.
— Побежали к остальным.
***
Холод пробежал по телу. Так бывало лишь тогда, когда рядом находился он. Страх поглощал её каждый раз. Всего секунда и он окажется совсем рядом, так близко, насколько она бы не хотела находится. Руки дрожат не от холода, нет, они дрожат от страха, от которого замирает сердце и становится трудно дышать. Холодно. Очень. Она боится не только того, что он может прикоснутся к ней ледяными пальцами или толкнуть подальше, запечатав к стене, даже не того, что он может накинутся на неё или убить. Ей страшно смотреть ему в глаза. Лучше умереть один раз, чем умирать раз за разом, смотря в его ужасающие глаза, что так свирепо и ненавистно смотрят на неё. Не раз она задавилась вопросом "Что я ему такого сделала?". А ведь она не подозревала, что этот мрачный холод может исходить не из-за ненависти, а из-за нечто иного, совершенно другого, причиной которой является чувства сильнее, крепче, такое как – любовь.
Ей очень хотелось сесть на корточки и закрыв уши, закричать. Но делать она этого не станет, она послушно встанет перед ним, опустив глаза и позволит ему её погладить за волосы, а позже спустится к щекам, к плечам, дав обнять себя, а позже поцеловать. Она это делала почти каждый день, который проводила только с ним, поэтому сделает и сейчас, чтобы не злить его.
Сюмин посмотрел на Тиффани, бледную, поникшую, несчастную. Он не стал сегодня её касаться, а лишь сел напротив на стул.
— Встретила своего любимого, что отправил тебя в ад вместе с самым опасным злодеем? — фыркнул Сюмин, изучающе смотря на шкатулку, стоявшую на столе рядом.
Тиффани кивнула.
— Неужели ты так одержима этим ведьмаком? Он ведь одержим совсем другим занятием. Его волнуют лишь заклинания и прочие магические штучки. — Сюмин заглянул в глубокие, как глубина прозрачного моря, глаза девушки.
— Нас ничего не связывает.
— Отлично, тогда готовься к войне, совсем скоро мы уничтожим не только твоего парня, но и всех на него похожих, — Сюмин кинул в рот конфету, лежавшую в шкатулке и вышел из комнаты, подмигнув девушке напоследок.
***
Чуть дальше, от опушки леса, стоял Бэкхен ожидая приближающегося вампира, который почти летел не касаясь земли. Глаза его были безлики, не отражали каких-либо эмоции. Глаза его переполнялись красной краской, сообщая о его не хорошем настроении и отсутствии чувств. Бэкхен немедленно превратился в волка, закрывая путь юноше. Но вампир решил не сдаваться. Он накинулся на Бэкхена, отрывая его от земли, откинув подальше от себя к дереву. Теперь-то он знал, какова сущность вампира и преимущество. Он обладал не воображаемой силой, которой смог бы захватить всю землю в свои руки. Ухмыльнувшись, Сехун ударил еще раз Бэкхена наслаждаясь этим моментом. Величественный Бэкхен не стал стоять и получать удары, а со всей силы накинулся на вампира, пытаясь укусить его, но его отпрянул как бешеную собаку подальше Кай, яростно рыча на волка. С запада приближалась армия вампиров, а с юга воины волков.
Началась та самая кровопролитная война.