Двадцатая часть.
— Выходи, ничтожество! Куда ты спрятался?! Если не выйдешь сам, то я переломаю твои косточки и отдам на обед собакам, что лают у меня перед дверью. Я по хорошему тебя прошу, мразь, выходи! Я убью тебя! Надо было избавится от тебя когда ты родился, мелкая тварь! От тебя одни проблемы!
Женщина средних лет кричала на весь дом, стуча по железным дверям палкой, приготовленной для избиения своего собственного ребёнка, который прятался внутри печи, умирая со страху. Закрыв глаза мальчик лет шести стал считать про себя.
— Раз, два, три, четыре, пять –
Вышли мальчики играть,
Стали мальчики считать,
Да водилку выбирать.
Им стал Бён Бэкхен,
Пусть он выйдет вон! — шёпотом проговорил он не открывая глаз.
— Будь ты проклят! Будь проклят тот день, когда ты появился на свет! — не переставая, кричала раскрасневшаяся от злости мать.
Сын всегда старался лишний раз не расстраивать маму, он убирался в доме, находил сам себе еду, а иногда обходился и без этого, оставаясь голодным. Он слушался свою мать, не перечил ей, не давал повода для ярости и ссор. Все соседи обожали маленького Бэкхена, помогавшего всем, если была возможность. Все любили и уважали малыша, кроме его матери, которая почти каждую ночь била, ругала сына просто за то, что её жизнь идёт наперекосяк, не так как хотелось бы. Для неё главной проблемой, виноватым всегда оказывался единственный сын, что так ждал её в надежде, что именно сегодня она погладит его по головке и нежно обнимет сказав заветные слова "мой дорогой сынок". Он не хотел многого от мамы, лишь небольшую заботу и теплоту.
Она прошлась по двухкомнатному дому несколько раз, заглядывая в ящики и под кроватью, ведь она точно знала, он должен был спрятаться именно там. То что она не могла его найти, заставило злится еще больше делая шаги тяжелее и торопливее. Бэкхен желал, чтобы к ним кто нибудь зашёл, тогда в это время он смог бы убежать как можно подальше, на время.
— Бэкхен, ты ведь милый мальчик! Сейчас ты выйдешь и придёшь ко мне, чтобы я могла хорошенько тебя наказать! Я считаю до трёх, а после пинай на себя, мелкая дрянь!
Шаги приближались всё ближе и ближе, заставляя сердце мальчика перестать стучать. Пыль, что стояла месяцами, предательски защекотала нос малыша, принудив его чихнуть, на что мать уверенно прибежала к печке, и открыв дверцу увидела до жути испуганного сына. Удовлетворенно заулыбавшись, женщина схватила Бэкхена за шиворот и бросила на холодный пол как бездомную кошку. Сев на колени он стал умолять мать пощадить его.
— Прошу тебя, мама, не бей меня! Я больше не буду! Я буду хорошим! Прошу, не бей!
— Как же ты меня достал! Тебя убить мало, паршивец! Зачем же мне такое наказание? Снимай штаны, немедленно!
— Умоляю, мам, прошу, пожалуйста! — рыдая просил Бэкхен, сложив ладони.
— Никчемное чудовище! Ты - зло! Снимай штаны!
Бэкхен осознав, что никуда не сможет убежать, решил проиграть и снял штаны повернувшись спиной, слегка наклонившись вперёд. Довольная мать сжала в руках палку и с размаху ударила по детской задней части малыша. Он сквозь зубы прошипел: ему нельзя было плакать или кричать. Он терпел ужасную боль, которую ребёнок не должен был терпеть.
— Знай, ты - несчастное чудовище! - орала мать при каждом ударе, пока Бэкхен не потерял сознание.
***
Наши дни.
— Меня всегда называли чудовищем. И вот я им стал. Какая ирония, не правда ли? — Бэкхен сидел на кресле-качалке, на большой террасе с видом на холмы. — Рождаясь максимум раз шесть, я сам мог выбирать семью. Они все любили меня, обожали. Становясь взрослее, я понимал до чего же они все безмозглые идиоты и убивал их всех. До единого. — Он громко, гнусным, высоким голосом рассмеялся на весь двор, попивая свежевыжатый яблочный сок.
— Ты действительно ужасен, — поддержал парень, сидевший напротив Бэкхена, скрестив руки на груди.
— Скоро моя армия соберётся и мы можем пойти в наступление. Весь мир будет лежать у наших ног.
— Неужели это правда, что ты всё уже подготовил? — спросил собеседник, не отрывая глаз смотря на Бэкхена.
— Когда я был маленьким, моя мать избивала меня каждый день, без причины. Но я любил её. Однажды я понял, почему она меня ненавидела. Из-за отца, который оказался ведьмаком и его силы передались мне. Она боялась, что и проклятье передалось.
— Проклятье?
— Отец умер от рук оборотня. Каждое полнолуние к нему приходил волк, и однажды он съел отца. "В одном из полнолуний, волк выберет свою жертву для приношения высшим силам. Маг, обладатель неведомой силы, станет избранным". Это я прочитал, в одной из его бумаг. После того, как мать стала свидетелем смерти мужа, она возненавидела меня, твердя, что это я принёс несчастье. В девятнадцатилетнем возрасте, я встретился лицом к лицу с оборотнем, который пришёл за мной. Зачитав подготовленное заклятие объединения, в ту ночь я стал оборотнем, заключив себя в теле животного, но оставив свою сущность.
— Ничего себе история.
— Хотелось бы послушать твою, Сюмин...
Из дома с подносом в руках, в котором стояли две чашки зеленого чая, вышла высокая, стройная девушка, чьи большие глаза блестели зелёным, как летняя листва цветом, пухлые губы, что расплылись в улыбке, переливалась кораллово - алым оттенком, безупречная одухотворенной, обольстительной красотой, юная леди. На ветру её светлые волосы качались как хрупкие кончики зеленых трав, а на солнце сверкали подобно драгоценному сапфиру. Поставив один бокал на небольшой столик возле стула Бэкхена, а второй протянув гостью, девушка расположилась рядом с хозяином. Бэкхен слегка погладил за руку девушку, одарив нежной улыбкой.
— Отправила мой подарок, красавица? — спросил Бэкхен.
— Даже приложила письмо, — протянула девушка, подправив волосы.
В гостиной повисла тишина. Все устремили свои глаза на Кая, сидевшего с опущенными глазами. Сехун помотал головой, словно не хотел верить в только что сказанную историю своей матери. Сердце его защемило, как когда-то в детстве тётя прищемила молнией кожу на шее, тогда он лишь кричал «Ай, больно», после чего Мэри целовала красную ранку, слегка сдувая, заставив Сехуна рассмеяться. Но сейчас, нет тети, которая смогла бы осторожно расстегнуть замок, чтобы не содрать мягкую кожу, отчего становилось еще больней. Ему совсем не хотелось верить всему, что рассказал Кай, ему просто хотелось уснуть свернувшись калачиком и проснутся в объятиях своей тети или мамы там, на небесах.
Все без исключения смотрели на парня в ожидании его реакции, но Сехун лишь мотнул головой и слегка пнул пуфик, стоявший рядом.
— Не могу понять чему мне больше удивляться — тому, что моя мать была ведьмой, одной из сильных, как утверждает, Кай, или тому, что моим отцом является злодей-отшельник, который просто надругался над мамой и в итоге породило такое существо, вроде меня? М? — Сехун посмотрел сначала на Кая, а позже перевел взгляд на Айрин, что так отчаянно пыталась подобрать правильные слова. — Что самое интересное, моя мать убила моего отца, собственными руками. Теперь я не знаю на кого мне обижаться: на мать, отца или на Кая, который всё это начал? Не встреть он маму, ничего бы не случилось, пусть даже если бы она тогда умерла.
— Кай не виноват, Сехун, — тихо прошептала Айрин, заговорив первая, после рассказанной истории.
— А кто тогда? — яростно крикнул Сехун, вскакивая с места. — Хотя это уже не важно. Никогда бы не подумал, что моя жизнь так изменится. — Он снова грохнулся на диван, закрыв глаза и двумя пальцами сжимая переносицу. — Сверхъестественные существа объявились, в итоге я сам таковым оказался, отец с матерью черт знают кем были, а лучший друг превратился в оборотня. Не жизнь, а сказка какая-то! Я скорее всего сплю? Немедленно ущипните меня, я хочу проснутся, пожалуйста! — Рычание Сехуна перешло на всхлип, а позже на слезы. Видя как трудно парню, тяжело стало и Айрин, которая села перед ним на корточки и нежно обняла, успокаивая, похлопывая по спине. Внезапно, в комнату угрюмый, с большой коробкой в руках зашел ДиО. Он кашлянул, обратив на себя внимание остальных. Айрин посмотрела на друга и подошла, с опаской разглядывая квадратную коробку с сомнительным содержанием.
— Тут записка, — пробубнил ДиО, отдавая бумажную открытку девушке. Пробежав по строчкам, Айрин изменилась в лице, никто не смог понять, злилась она или расстроилась. Чанель медленно, не вызывая лишнего шума прошел на другой конец гостиной, где стояли парень с девушкой. Взглянув на аккуратный почерк на бумажке, Чанель вырвал её из рук, яростно вскинув брови, а глаза переменились от шоколадных на темно синий или же фиолетовый оттенок. На них с тревогой посмотрели остальные находившиеся в комнате, не найдя смелости подойти или спросить.
— Кто бы мог подумать, — усмехнулась Айрин, бросая взгляд на коробку, которую открывал, точнее рвал Чан. Внутри оказались увядшие любимые орхидеи Айрин, увидев которые на глаза навернулись слезы, кто так беспощадно поиздевался над цветком? — Боже мой! Такие несчастные!
— Что там было написано? — спросил Сухо, обращаясь скорее к более уравновешенному ДиО. Он поднял открытку, что упала из рук Ёля.
— «Вам привет от Бэкхена» — начал ДиО и посмотрел сквозь опушенную на лоб челку, чтобы увидеть реакцию парней, — «А цветы от меня. От твоей соседки и любимой девушки Бэка — Джой. Надеюсь цветы не завянут по пути к тебе. Они так красиво дополняли нашу комнату, не так ли?».
— Я уже слышу в ушах её гнусный смешок, такой же как у Бэкхена, брр... — Чанель затрясся.
— Джой? — переспросил Чен.
— Она соседка Айрин по комнате в академии, — объяснил ДиО, — пыталась с ней подружится. Оказалось она просто шпионила, как шпионил за Сехуном Бэкхен.
— Я должен подышать свежим воздухом, слишком много всего навалилось за месяц, — сказал Сехун, удаляясь из комнаты. Кай поспешил за ним, но его остановила Айрин, убедив, что ему лучше побыть одному и все обдумать.
— Он вернется, — успокоил ДиО друга, похлопав по спине.
Выпивая чай, Бэкхен делился планами с древним вампиром, которого боялся народ во времена, когда он существовал на земле. Он властвовал над вампирами, прибегал к насилию, уничтожая целые племена, жадно проглатывая до последней капли крови простого народа, а над оборотнями он издевался совсем по другому: каждую ночь полнолуния, когда люди превращались в волков, он мог укусить и перезапустить обращение, тем самым заставляя терпеть ужасающую боль по несколько раз за ночь. Несмотря на это, Бэкхен не пожелал отомстить за свою стаю, а наоборот, подружится с себе подобным злодеем, которого опасались практически все сверхсущества. Слушая историю возвращения Сюмина, он переодически смотрел на Джой, что так прекрасно улыбалась сначала ему, а позже перевела взгляд на Сюмина, одарив улыбкой и его.
— Я знал, что рано или поздно, я смогу вернутся обратно на свою землю, но не думал, что мир может так изменится за триста с лишним лет. — Сюмин сделал глоток наивкуснейшего за все время чая. — Ты готовишь, я слышал по дороге, армию, не так ли? Есть ли место вампирам в твоей стае или сородичи не вынесут нашего присутствия?
— Под «нас» кого ты имеешь ввиду? — спросил Бэкхен, внимательно разглядывая собеседника.
— Есть кто - то, кто отчаянно хочет отомстить, как и я. Но если это будет война против оборотней с вампирами, то мы - вампиры - не хотим сражаться в одной команде, с теми, кто нас предал.
— Тогда, у меня есть небольшой план. Ты соберешь своих людей, я своих и сначала выступите вы, а за вами оборотни, и тогда у них не будет шанса на победу. Мы истребим их всех.
— Насчет истребим — мне достаточно убить нескольких.
Бэкхен слегка ухмыльнулся, воображая предстоящую битву, но волновало его одно, сколько воинов в армии Айрин и поможет ли ей Лухан? Сюмин прочитав его мысли, решил успокоить друга.
— Лухан присоединится к девушке, но мы, на сто процентов уверены, что одержим победу над ними. Думаю, добру не обязательно всё время побеждать...
— В таком случае, встретимся через два дня на вершине холма, там соберем всех своих и подготовим план действии и атак, — добавил Бэкхен, вставая с места и протягивая руку. Сюмин сделал последний глоток и так же взаимно протянув руку, пожал ее.
— До скорого, красотка, — подмигнув, сказал Сюмин, обращаясь к Джой.
— Пока, — мелодично произнесла девушка, при этом схватив за свободную ладонь Бэка.
Висела беспросветная мгла над лесом, окутывая вокруг непроницаемым холодом и мрак кружил между деревьев, и кустов, оставляя после себя небольшие, влажные капли. Безудержный ветер выл по всей чаще, а деревья лихорадочно качались, вываливая хрупкие ветки на сырую землю. Сквозь багровый туман, рассеивая серые густые облака, показался мужской силуэт, с походкой, напоминающий украдкой крадущегося, движения хитрого, но сильного волка. На лице сияла безудержная улыбка, а глаза светились, скорее от уверенности, нежели от счастья, что придавало этому человеку харизму, а шарм он давно уже использовал в своих личных и не только целях. На небе сквозь громоздкие, чёрные тучи просачивался совсем не яркий свет полной луны, после чего глаза мужчины переменились из обычно истинных чёрных, на зелено-оливковый, немного страшноватый цвет, а зрачки в миг увеличились, отчего глаза казались ужасающими. Нос сморщился до переносицы мелкими морщинами, вместо зубов начали выявляться громадные, острые клыки, звук,ломающихся костей затмевал вой других животных, находившихся в лесу. Каждая клетка в теле менялась, каждая кость ломалась, практически сворачивая человека напополам. Скрючившись, парень посмотрел на луну в последний раз перед полным превращением и слегка прорычал, когда сердце тоже стало больше и громче начало стучать. Только что появившийся из глубин леса парень, в миг превратился в волосатого обитателя этого места, почти сливаясь с картиной.
Взъерошенная шерсть подымалась при легком дуновении ветра, под ритм шагов, шевелясь в разные стороны. Он шёл бесшумно, украдкой разглядывая сквозь деревья и травы. Почти осязаемое безмолвие исходило от всех сторон, будто он взбрел в дикую и беспросветную, бездушную глушь, почти приближаясь к самому сердцу леса. Бэкхен знал лишь одну дорогу в этом кромешном, мрачном лесу, и мог без капли страха выйти за обусловленно договоренную территорию, лишь бы увидеть радостные лица своих врагов. Сколько раз в неделю он это делал? Три? Четыре?
Сегодня зажжён свет в гостиной и несколько спален наверху. А во дворе припаркованы не три, как обычно бывает, а пять дорогих машин. Пройдя поближе к кустарникам и другим растительностям, стараясь быть не замеченным, волк спрятался возле большого дерева, растущего здесь уже второе столетие. Под корнями этого дуба зарыты древние предки Бэкхена, что сражались за одну охапку земли, чтобы просто можно было жить, но беспощадные вампиры истребили неповинных, пришедших с миром, оборотней и закопали под этим деревом, обращаясь, как с никчемными животными, лишив достойных похорон.
Бэкхен следил за силуэтами, двигающимися с конца комнаты до начала. Он увидел девушку, уверенный, что это Айрин, он лишь хмыкнул и прищурился. Ему нравилось смотреть на неё: она напоминала ему его мать - такая же красивая, но при ярости становилась очень страшной, непоколебимой, жестокой. Улыбка точь в точь была похожа на неё, а искорки в глазах горели точно так же, как когда-то мать смотрела на отца, но искорки эти исчезали при виде Бэкхена, отчего ему хотелось вырвать эти глаза. Айрин взяла хрустальный бокал и села ближе к парню, облокотившись на спинку дивана, рядом с собеседником. Бэкхен узнал в нем Лухана. Он сидел, закинув ногу на колено и попивал виски, принесённый им самим. Лухан слушал, как объясняет Айрин планы нападении, а глазами сверлил её саму, особенно тело, фигуру, которое имела сексуальные формы благодаря короткому, облегающему, изумрудному платью, с открытым декольте. Крис, приехавший вместе с братом, как его напарник, заместитель, тоже не отрывал взгляда от девушки, за час бросив в её сторону едкие замечания, что больше походило на явный, открытый флирт, отчего Айрин перестала смотреть в его сторону. Бэкхен навострил уши, пытаясь вслушаться в разговор. Они разговаривали не так громко, почти тихо, но Бэкхену удалось подслушать некоторые явные, понятные слова. Лухан с уверенностью согласился поделится со всей своей армией, которую собрал Крис.
— Но только с одним условием, — сказал он.
— Слушаю, — кивнула Айрин, не отрываясь смотря на Лухана.
— Мои солдаты пойдут после твоих. Вторыми.
— После того, как моих поубивают? — фыркнула Айрин.
— До этого не дойдёт, будь спокойна.
Бэкхен, услышав небольшой разговор, который в конечном счете превратился в спор, усмехнулся. Он резко повернул голову от шороха, исходившего возле кустов, подальше от дома Айрин и ближе к нему самому. Его нюх никогда его не подводил и сейчас он узнал очень знакомый запах, который остался в памяти за последние десять или даже двадцать лет. Снова шелест листьев, упавших с дерева. Бэкхен сделал шаг назад, готовясь к атаке при чрезвычайном случае. Из-за зелёных зарослей вышел высокий парень, подкрадываясь очень медленно и аккуратно, следя за каждым движением волка. Бэкхен так же, разглядывал знакомое лицо, которое вдруг стало ему чуждо: глаза наполнились кровью, а острые клыки сверкали при свете полной луны. Вампир совершил ошибку, как думал Бэкхен, он не должен нападать на оборотня при такой круглой луне, шансы на выигрыш, один на миллион или может ноль? Но Сехун не думал даже отступать, сейчас его мысли занимала лишь ярость и злость за все годы обмана и дружбы, в которую он так сильно верил. Его единственный друг оказался врагом, именно это его злило, а не то, что Бэкхен был оборотнем или кем-то ещё. Сейчас же Сехун рычал, готовясь к нападению. Он прибежал со всех ног и прыгнул в воздух, сбивая с ног не сопротивлявшегося Бэкхена.
— Ты - чудовище! — крикнул Сехун.
Зрачки Бэкхена расширились, шерсть встала дыбом, сердце колотилось как бешеное - это была ярость. Ничего не сделав, Бэкхен побежал прочь исчезнув сквозь рощи и деревья, оставляя за собой лишь поднявшуюся пыль.
Сехун вернулся домой, после долгой прогулки. Ему хотелось побежать наверх, закрыться в комнате и ни с кем не разговаривать. Но эта мысль задела его мужскую гордость, он ведь сильный, а не слабый, как девочка. Что же ему сказать всем, кто находился внутри? Он все это время лишь бродил по всему лесу, сделав, наверное, кругов восемь или девять. При затуманенном разуме он помнил слова Кая - не заходить за территорию волков, поэтому обходил стороной ограждение из колючих деревьев. Слова, что были сказаны часами ранее, впитались в голову, как ядовитый клещ, заходя всё глубже и глубже, создавая внутри бурю злости, а на сердце боль. Если бы он не был полувампиром, чувства обиды и ярости не были бы столь терзающими? Может, как любой молодой парнишка, он махнул бы рукой и фыркнул на все сказанные слова? Отец изгнанный злодей, а мать ведьма, прикончившая отца своего ребёнка, который являлся братом её возлюбленного.
В гостиной, обитатели дома сидели не одни. С ними находились незнакомые для Сехуна люди. Он стоял возле дверного проёма, не издавая голоса, изучая новых гостей. Сехун так же заметил, как Айрин уже поменяла своё легкое платье, на более утонченное, которое подчеркивало фигуру девушки. На данный момент не об этом он должен был думать, но взгляд его всегда бросался на неё, на её прекрасные ключицы, на тонкую талию, широкие бёдра и прямые ноги. Он так же заметил очень любопытные взгляды, устремлённые на девушку со стороны двоих незнакомых парней.
— Сехун, — прошептал Кай, увидевший парня возле проема.
— Ты вернулся, — облегченно вздохнула Айрин, вставая с места.
Лухан изучающе посмотрел на парня, не видевшего его раньше. Он сразу понял, что он не простой.
— Новый друг? — спросил Лухан, кивнув в сторону Сехуна.
— Скорее, это ты новый, — бросил Сехун, неодобрительно сморщив нос. Смех Лухана поднял весь дом. Айрин, как полагалось защитнице мальчика, закрыла его своей спиной, не дав пройти Лухану даже близко чем на метр. На лице блондина показалась невинная и искренняя улыбка, словно ему нравилось как девушка, будто мать защищает своего ребенка, и на сердце стало на миг тепло. Обстановку развеял умелый Чанёль, вернув разговор в прежнее русло.
— Так когда начнем собираться? — спросил Чан, имея ввиду вампиров - солдат.
— Завтра на закате, у меня на территории, — сказал Лухан, не отрываясь, глядя на новоиспеченного. — Как зовут тебя, новенький?
— Тебе какое дело? — буркнул Сехун, отворачиваясь.
— Он присоединился недавно и не знает многого, будь с ним поласковее, Лухан, — попросила Айрин, сделав шаг к главе Саббатов. Услышав, как девушка произносит имя парня, Сехуну стало не по себе, ведь он считал, что по-особенному должна обращаться только к нему, поэтому он любил её, за то, что та считала его особенным.
— Буду иметь ввиду, дорогуша, — усмехнулся Лухан, подмигнув брюнетке.
«Почему Чанель молчит?» подумал Сехун и попытался прочесть его мысли.
«Если бы не война, я бы давно тебя убил» — кричал в голове Чанель, сверля взглядом блондина. Сехун лишь слегка ухмыльнулся, потому что думал почти так же.
— Увидимся завтра, товарищи, — радостно вскрикнул Лухан и кивнув Крису, который тоже уже подходил к дверям, вышел из комнаты.
Айрин ничего не сказав плавно подошла к небольшому зеленому креслу и села возле камина, любуясь искорками огней, что прыгали, игриво бросаясь обратно на деревце. Она взяла полу пустую бутылку вина и налила на ранее использованный бокал. Немного покачивая в руках, она смотрела как движется темно-красная жидкость, закрыв глаза сделала небольшой, протяжный глоток. Оторвав бокал от губ, она обратилась к Сехуну, не отрывая глаз от вина.
— Привел себя в порядок? — строго выговорила она.
— Что? — в недоумении спросил Сехун. Все в комнате стояли неподвижно, почти не дыша, лишь стук сердец были слышны.
— Я дала тебе время всё обдумать. Знаю, на тебя навалилось столько всего за несчастный месяц. Но ты должен пройти через то, на что не отважились бы даже самые сильные воины, поэтому хватит плакать, злиться, лучше сосредоточься на том, для чего тебя защищали. — Айрин встала и подошла поближе к парню. — Ты солдат, который должен подчинятся лишь моим приказам. Пока я не скажу заплакать или умереть, ты не сделаешь ни того ни другого, ты понял меня? Это касается и всех кто находится здесь! — Она обвела взглядом всех находившихся в гостиной.
Сехун впервые видел её в таком обличии: настоящий лидер, казавшаяся на глазах парня величественной, потрясающей. Он кивнул, ничего не ответив. Внезапно послышался стук в дверь. Чанель с ДиО побежали первыми, за ними последовали остальные, оставляя позади Сехуна. Парень подошел последним, у входа собрались все, смотря на коробку. лежавшую возле дверей, а на девушку, что стояла опустив голову, смотрел только Чен. Он выглядел удивленным или скорее ошарашенным.
— Чен? — нежно выговорила имя парня девушка в ярко синем платье.
— Тиффани? — Голос Чена почти сорвался на последней букве «и», после чего по щекам побежали горькие слезы. Это сон или явь? Обнять её или стоять на месте? Чен колебался, не зная как отреагировать на приход девушки. Он должен был быть счастлив, но внутри его беспокоило совсем другое: если вернулась она, то скорее всего вернулся и Сюмин и блуждает по городу. Обеспокоенный парень хотел сказать остальным о грозившейся опасности, но другие были заняты другими делами.
Сехун протолкнулся сквозь парней и посмотрел на деревянную, небольшую коробку, с выцарапанным его именем. Немного испугавшись странной посылки, которая была не первой на сегодняшний день, парень пошатнулся на месте, но всё же взял коробку. Открыв её, он резко выронил на пол вместе с содержимом. Все хором ахнули увидев такую грубую и не очень веселую шутку отправителя. Кровавый палец с кольцом лежали на полу, а рядом и фотография с посланием. Сухо заметивший снимок, поднял её и посмотрел на ужасающую картину: тело мертвой девушки возле мусорного бака. Повернув обратную сторону он тихо прочитал текст.
— «Надеюсь, вы быстро её найдете, пока юное, красивое тело не было съедено дикими, голодными собаками. Включите весь свой нюх. Да, Сехун, я чудовище».
— Это кольцо... — сквозь слезы пробубнил Сехун, держа в руках тот самый палец и взглянув на свой с точно таким же кольцом.
— О, Боже, Сехун, — прошептала Айрин, упав рядом с парнем и обняв за спину.
— Это сообщение, — вдруг сказала Тиффани стоявшая до сих пор у дверей, — о том, что скоро начнется война и они сделали свой шаг. — Она побежала прочь после всех слов, не дав ответить остальным.
— Я должен отомстить. Я убью Бэкхена! Разорву! Но сначала я должен найти Венди.