Часть 24
Лиам Хармон
Я старался не задавать лишних вопросов, когда за нами приехали прихвостни Зода. Спенсер и без того выглядела разбитой, а мне не хотелось создавать ей еще больше хлопот. Видимо, настало время проявить немного сочувствия. Вряд ли кто-то может соперничать с Брук, когда дело касается чувств. Более эмоционального и скрытного человека раньше видеть не приходилось. Сейчас она напоминает оголенный провод, который готов ударить тебя током при одном неверном прикосновении.
Все молча погрузились в машину. Мой багаж составлял всего лишь небольшой рюкзак, а вот Спенсер вернулась в дом за ещё одной коробкой. Как оказалось, весь её багаж уже был собран и погружён в багажник машины. Замечательно... Стоило мне ринуться ей на помощь, как меня тут же осадили и вместо меня в дом отправился один из амбалов. Странно, но даже то недолгое время, пока ее не было, показалось мне пыткой. Находиться в замкнутом пространстве с двухметровым монстром, который лишён элементарного чувства юмора, далеко не предел моих мечтаний. Моя попытка вывести хоть кого-то на разговор пролетела с треском, и едва не закончилась кровавой бойней. Кто вообще мог подумать, что сегодняшний день закончится отъездом хрен знает куда? Так и не понял, как правильно называется то место, куда мы едем. Да и вообще, какое мне дело? Спенсер выглядит довольно спокойной для происходящего, значит она в курсе. Остальное сейчас не важно. С ее появлением вся моя жизнь больше напоминает фантастические рассказы Стивена Кинга, и, если честно, я не сожалею обо всем, что произошло со мной... с нами. Да, я еще не до конца освоился с превращениями, но Спенсер, возможно, лучшее, что когда-либо случалось со мной.
Телефон звонит до тех пор, пока не садится. Плевать, кто на этот раз пытается до меня дозвониться. Сколько можно всем потакать? Я устал от всеобщего давления со стороны окружающих: отец, братья, команда, тренер, Мэдисон, её подружки, Дерек, грёбанные близнецы, левые люди, совершенно мне не знакомые, и, самое главное, каждому от меня что-то нужно. Как будто я настолько незаменим для них! Давайте будем честными: все прекрасно понимают, что справятся без меня, но думают: «почему бы не свалить свои проблемы на того, кто обязательно с ними справится?». Идиоты. Сейчас я был нужен Брук - единственному человеку, который всегда был готов прийти мне на помощь. И хотя она и не признавала, что нуждается в поддержке, сложно не замечать отчаянье в её глазах. Никогда прежде не видел, чтобы она так просто сдавалась, опускала руки на половине пути. Мы, конечно, знакомы относительно недавно, но Спенсер создавала о себе впечатление бойца, нежели жертвы обстоятельств. Было непривычно видеть её такой.
После долгой поездки нас разместили в доме её родителей. К счастью, там были только мы. Меньше всего хочется сейчас знакомиться с кем-то из ее...племени? Стаи? Как, блин, это вообще назвать-то по-человечески? Надеюсь, мое пребывание здесь поможет немного разобраться в некоторых особенностях жизни оборотней. В конце концов, должен же быть хоть какой-то плюс от этой поездки? Бьюсь об заклад, её родня расстроена не меньше самой Спенсер. Как удалось понять из коротких рассказов Брук, Натаниэль был вожаком, лидером. На нем держалась практически вся их деятельность. Что же... Мужик унес много секретов в могилу. С трудом представляю, как мне выдержать такое количество соплей. У моего сочувствия и сострадания тоже есть свой лимит. Я давно стал циником. После смерти матери, мои взгляды на жизни в корне изменились. Смерть – естественный процесс. Не понимаю, почему многие до сих пор не могут с этим смириться. Да, им придется нелегко первое время. Смена власти всегда волнительный и трудоемкий процесс, но перемены тоже порой приносят много положительных моментов.
Стоя посреди ванной, я смотрел в зеркало на свое отражение, размышляя о том, на кого теперь они переложат все обязанности Альфы. Этот мир начинает казаться более увлекательным, чем я предполагал. В отличие от Спенсер, меня не изводила скорбь. Я не знал Натаниэля, поэтому их утрата была мне не понятна. Как по мне, он не смог защитить даже свою дочь, так, что удивительного в его смерти? Пожертвовать ей ради собственного благополучия?! Чем-то напоминает моего отца. Может, они были братьями в прошлой жизни?
Спенсер дает мне немного поспать, и даже готовит что-то наподобие завтрака, но, если честно, это только разминка. Порция однозначно мала. После обращения я ем в разы больше, чем раньше. Агнус крутится возле ног все то время, пока я вожусь у плиты. Этот пес невероятных размеров и едва не сбивает с ног каждый раз, когда решает продемонстрировать свое желание поиграть со мной, сильным толчком в бедро.
- Фу, - говорю в очередной раз, отгоняя от себя Агнуса, но он не слушается и продолжает прыгать вокруг. При его внушительных размерах сложно закрывать на это глаза.
– Ладно, приятель, хочешь поиграть? – кладу тарелку на стол, а сам обращаюсь к Ангусу. Мне понятен его порыв развлечься за мой счет, но я не настроен на игры. Возможно, после еды, тем более Спенсер все равно ушла принять душ и привести себя в порядок. Не похоже, что она собирается спускаться вниз в ближайшие пару часов. Перебарываю желание подняться к ней. Подсознание твердит, что Брук необходимо побыть немного наедине с собой. Собираюсь доесть вторую порцию, когда смотрю на не унимающегося пса. У него другие планы, и так просто он не собирается отступать. Настырная собака. Издаю громкий рык, и в ту же минуту замечаю в отражении зеркала, что мои глаза приобретают янтарно-желтый цвет. Агнус прижимает уши к макушке и сразу же ложится на пол, продолжая поскуливать рядом со мной.
- Хороший пес, - чешу ему за ухом, присаживаясь за стол.
Забив желудок до отказа, направляюсь осмотреть дом, попутно играя с Агнусом. Атмосферу накаляли громилы, следившие за каждым нашим шагом, но не обращать на них никого внимания оказалось проще простого. Сытый человек всегда немного добрее. В моих мыслях то и дело крутилась встреча с отцом и его двусмысленные фразы. Даже на расстоянии практически двух тысяч километров, ублюдок умудрялся меня доставать. Казалось, он избавился от меня и братьев потому что не хотел тратить свое драгоценное время на наше воспитание: «Там из вас сделают достойных людей. Каждый из нашей семьи самостоятельно вставал на ноги, пришел и ваш черед... бла-бла-бла», - частенько говорил Ричард, в надежде, что кто-то поверит его лживым высказываниям. Теперь напрашивается один единственный вопрос: «Какого хрена необходимо сейчас ломать комедию, затеяв игру в воссоединение семьи?». Он никогда не спрашивал, чего хотим мы. Да кому нужно его грёбанное воссоединение? Наша мать умерла из-за равнодушия со стороны своего мужа, а теперь он типа все осознал и решил создать новую семью, таким образом исправляя ошибки прошлого? Здорово. Просто замечательно! Обязательно поблагодарю его за такую возможность, в следующей жизни. Он не понимает, что все его изменения не вернут нам мать. Она не восстанет из могилы, благодаря столь «благородному» поступку этого ничтожества, а его малолетняя шлюшка даже на грамм не будет похожа на нее. Уму непостижимо, что ему хватает наглости предлагать нам мир, после всего, что произошло. Моя ненависть к нему возрастает в геометрической прогрессии. Эмоции берут вверх. На минуту я забываю о том, где нахожусь. Глаза словно застилает пелена и кровь начинает бурлить в венах. Знакомый женский голос всё же возвращает в реальность.
- Вижу, вы поладили, - спускаясь с лестницы, произносит Брук. Она выглядит намного лучше и я жалею, что не последовал ее примеру. Сходить в душ было неплохой идеей, однако времени больше нет. Спенсер тянет меня за руку, ставя меня в известность, что уже пора выдвигаться.
- Увидимся позже, приятель, - треплю напоследок за ухом Агнуса и иду следом за Спенсер.
Понятия не имею, куда мы направляемся на этот раз. Это входит в привычку... очень дурную привычку. Прохожие, то и дело, смотрят на нас с опаской, опускают глаза, перешёптываются. Некоторые вовсе отворачиваются в сторону, резко меняя маршрут. И какого хрена они так осуждающе пялятся? Посмотришь на них, так и подумаешь, что Брук самолично убила своего отца. Бред какой-то. Громилы следуют за нами до самой пристани, где мы пересаживаемся на каноэ. До острова Спенсер пытается ввести меня в курс дел, но получается у нее не очень. Прерогатива стать марионеткой Зода как-то не дает повода для радости. Шум воды напоминает о прошлом. В детстве мы с отцом часто ездили на рыбалку. Он всегда повторял: «Будь осторожен, никогда не знаешь, кто покачнет твою лодку». Очередное глупое высказывание, смысл которого я никогда не понимал. Да и вряд ли сейчас пойму. Остров по кругу обрамлен густыми деревьями и кажется намного больше, чем я себе представлял. Солнце скрывается за облаками, как только мы приближаемся к пристани. Все в миг приобретает какой-то мрачноватый оттенок. На берегу нас встречает молодой парнишка. На вид ему не больше четырнадцати. Он робко улыбается и практически не говорит ни слова.
- Завтра пройдет церемония погребения, - Спенсер почти шёпотом констатирует факт, когда мы уже практически подходим к дому. Она знает, что я услышу ее и так. «Значит, большинство уже на острове, в том числе и Зод», - от этой мысли все мышцы будто сводит. Волнение окутывает с головы до ног. Да, я по-прежнему уверен, что не боюсь его. Но смогу ли ему противостоять? В доме, больше похожем на огромный шалаш, мать Спенсер накормила нас ужином, после чего мы еще немного поболтали и отправились наверх. Удивительная обстановка. Несмотря на всеобщую грусть, Эмилия оставалась добра к окружающим. Когда горе обрушилось на нашу семью, мой отец вел себя совершенно иначе. Еще одно доказательство того, что каждый переживает свою личную трагедию по-своему.
Брук показала мне комнату для гостей, где уже лежали мои вещи.
- Ты слышал маму. Зод в лесу, так что до вечера он точно никого не побеспокоит. Отдохни, Хармон, - она уже собирается уходить, но я ловлю ее руку, останавливая на половине пути.
- Останься со мной, - шепчу, притягивая девушку к себе.
Раньше меня переполняли сомнения. За последние месяцы столько всего произошло, что времени едва хватало на сон. Все казалось правильным и неправильным одновременно. Я не видел границ, не понимал собственных желаний и, наверное, до сих пор не могу разобраться даже в половине того, что происходит в моей голове. Но за три дня, проведенных вдали от дома, все больше убеждаюсь в том, что без Брук я бы уже давно сдался. Именно она стала моей точкой опоры. Как бы я не противился, как бы я не убеждал себя в том, что с появлением этой девушки вся моя жизнь перевернулась с ног на голову, я не могу сказать, что ненавижу её за это. Я... Я наверное благодарен.
Мы спорили о чём-то на тему философии. Меня всегда бесили её замашки «отличницы». Постоянно хотелось встать и сказать, что она не права. Но, удивительно, я не находил контраргументов его словам, что всё больше злило меня. Сегодня она рассказывала о том, как раньше находили путь домой по звёздам. Вообще я не увлекался астрологией, но мама в детстве часто рассказывала нам истории о далёких путешествиях. Наверное мой рассказ немного утомил Спенсер, потому как она уснула на моем плече сразу, как я закончил. В отличие от неё, мне не спалось и я решил прогуляться по острову. Прошмыгнуть мимо охранников, которые торчали у дома круглые сутки, удалось с трудом, но все же успешно. Исходя из того, что я абсолютно не знал местность, пришлось держаться тропинки. Вокруг ни единого звука, и только кроны деревьев, покачиваясь из стороны в сторону, шелестели листвой. На мгновенье останавливаюсь, чтобы посмотреть на небо. Здесь звезды кажутся гораздо больше, будто они совсем рядом и ты можешь дотянуться до них рукой. Вдоволь налюбовавшись местными пейзажами, решаю продолжить свою прогулку и направляюсь к пристани, к которой мы причалили днем. Отвлечься от всех своих мыслей, пожалуй, лучше именно здесь. Абсолютное умиротворение. Телефон до сих пор оставался отключенным. Так будет еще какое-то время, пока я не буду готов разобраться со всем скопившемся там дерьмом.
Долгое отсутствие в "лагере" может закончиться глобальными поисками, поэтому стоит возвращаться. Особенно принимая во внимания бурную фантазию Брук, меньшим не обойдется. На обратном пути меня не покидает ощущение, что за мной кто-то идет, но сколько бы я не оглядывался по сторонам, в темноте никого не было. Игра воображения? «Параноишь, Хармон?», - издевается подсознание. Стираю со лба проступившие капли пота, продолжая идти дальше. Нельзя постоянно убеждать себя, что во всём есть скрытая угроза. Но что мне остаётся? Когда я уже практически дошел, кто-то неожиданно толкает меня в спину, из-за чего я падаю на землю.
- Какого хрена? - пытаюсь приподняться, но что-то мешает. Точнее кто-то, чья нога сейчас прижимает меня к сырой земле. Слышу приближающиеся шаги. Двое или трое? Так и не удаётся разобрать.
- Лиам, прости моих друзей за грубость, - раздается грубый мужской голос и тянет меня за руку. Незнакомец помогает подняться, давая команду своему подопечному отойти в сторону. Поочередно бросаю недовольный взгляд на присутствующих. В свете луны их черты лица не сразу удается разглядеть. Из-за кустов выходят еще четверо, все буравят меня взглядом, готовые в любой момент атаковать. Напомните, когда я успел перейти дорогу стае психов? Мужчина лет сорока делает несколько шагов в мою сторону. По всей видимости, он вожак, потому что выглядит довольно расслабленным для происходящего.
- Они просто не уверены, что ты готов примкнуть к нам, - в этот момент на его лице появляется довольная ухмылка. - Приятно познакомиться, Лиам. Думаю, ты и так догадался, кто я. Уверен, Спенсер много рассказывала обо мне. – Наигранное дружелюбие звучит фальшиво, но делаю вид, что верю его словам, а сам делаю шаг назад.
- Зод, - киваю, давая ему понять, что узнал его.
- Рад видеть тебя здесь, - все с той же радостью, произносит он.
- Не могу ответить тем же, - скрещиваю руки на груди, по-прежнему продолжая наблюдать за его прихвостнями.
- Пока ты не хочешь признавать, что нуждаешься в стае, но уже скоро все изменится, – его манера убеждать оставляет желать лучшего. Все, что мне сейчас действительно хочется, так это врезать по его самовлюбленной морде. Он ходит вокруг меня, никак не унимаясь.
- К твоему сожалению, существует мало тех, кто мог бы помочь тебе. Спенсер еще слишком юна, чтобы обуздать зверя внутри тебя, обучить контролю и научить жить с этим. Другие волки вряд ли захотят тебе помогать из личных убеждений. А самое главное, я уверен, что тебя хорошо осведомили о том, кем ты станешь во время полнолуния, - на секунду он, наконец, затыкается, но потом снова принимается разглагольствовать:
- Я подожду, Лиам, пока ты осознаешь некоторые детали.
– Все? Теперь можно идти? – спрашиваю, приподнимая бровь. Я не намерен поддерживать диалог с ним.
- Да, только сначала мы преподадим тебе один небольшой урок, - Зод широко улыбается и отходит в сторону, отдавая команду кучке своих тупоголовых шавок напасть на меня. Даже при лучших обстоятельствах, отбиться от них мне бы не удалось. Они наносят хаотичные удары по всему телу, безжалостно дубася по моим ребрам, то руками, то ногами, в зависимости от того пытаюсь ли я подняться или падаю вновь на землю. Зод наблюдал со стороны. Он не вмешивался. Просто молчал, будто происходящее здесь нормально. Отхаркивая очередной сгусток крови, я поднимаю голову вверх и смотря прямо ему в глаза, пока его люди продолжают барабанить по мне, как по груше. Если они вскоре не остановятся, то скорее всего я подохну в этом лесу. Боль настолько сильная, что я с трудом сдерживаю волка внутри себя, кажется они сломали последнее целое ребро. У меня больше нет сил сопротивляться. Падаю на землю, закрывая голову от ударов руками. Слова Зода доносятся эхом:
- Хватит. Думаю, теперь у нашего друга есть все поводы задуматься о своем будущем выборе.
Альфа наклоняется ко мне с довольной миной и тихо произносит:
- Одинокий оборотень – мертвый оборотень. Запомни это, Лиам, и, надеюсь, к следующей нашей встрече ты будешь более податливым.
Они еще пару раз пнули меня напоследок, после чего исчезли в гуще деревьев. Порезы от острых когтей оборотней кровоточили. Валяясь в луже собственной крови, меня переполняла ярость. Он ошибся, если решил таким способом повлиять на мои решения. Так просто я ему не сдамся. Лучше сдохнуть, нежели прислуживать кому-то, тем более такому ублюдку, как Зоду. По возвращении домой, я попытался отмыть кровь в ванной, прежде чем отправляться спать. Одежду пришлось выбросить, бесчисленное количество дыр гласило о том, что ее уже не спасти. Синяки и ссадины к утру уже не будут проблемой, поэтому не теряю надежды, что Брук ни о чем не догадается. Однако чувствую себя от этих мыслей не лучше. Все тело изнывает от боли, сломанные кости еще не срослись, хотя грех жаловаться. Раньше, я бы даже не поднялся с земли, а так мне удалось добраться до дома.
Подъем происходит гораздо раньше, чем я думал. Удалось поспать только два часа, потому вид у меня был, скажем так, не очень. Спенсер сама не своя с самого утра. Слоняется по дому вместе с толпой людей, которые либо друзья их семьи, либо кто-то из родственников. Все обязательно плачут, а от переизбытка черного рябит в глазах. Сейчас всем не до меня, чем я и воспользовался, чтобы еще немного вздремнуть. Церемония должна начаться к обеду, а пока помощи от меня никакой. Надо провести время с толком.
- Просыпайся, если не хочешь все пропустить, - слышу сквозь сон чужой голос, и резко распахиваю глаза. Передо мной стоит тот мальчишка с пристани. В его глазах застыл немой вопрос, а до меня не сразу доходит осознание, что надо вставать.
Он молча ждет, пока я соберусь, не произнося ни слова, но при этом внимательно наблюдая за каждым моим движением. Наш путь пролегает по лесной тропе. Мы шли около десяти минут, прежде чем я услышал чьи-то голоса. Их было слишком много и это сбивало. Первой я увидел Спенсер. Она сильно выделялась из толпы, словно была чуждой этому одичавшему месту. Её бледнота резко контрастировала на фоне загорелых соплеменников. Так мне их теперь называть? Не знаю. Я стоял поодаль наблюдая за тем, как в двадцати метрах от нас тихо плескались волны, ведомые порывами ветра. Все взгляды были прикованы к большой конструкции из брёвен, которая была больше похожа на алтарь, на котором лежало тело Натаниэля. Вокруг него толпились люди, но до меня доносилось лишь тихие фразы старика, который, по всей видимости, произносил погребальную речь.
- Верно следуешь за ней, в горести и в радости? - за спиной раздаётся знакомый голос, от чего я немного напрягаюсь. Если он хочет продемонстрировать свою силу вновь, то выбрал не самое подходящее место и время.
- Отвали, - на удивление спокойно отвечаю Зоду, по-прежнему не сводя глаз со Спенсер.
- А знаешь, я рад, что ты приглядываешь за ней для меня. Она должна быть в добром здравии, когда настанет время, - продолжает Зод, подходя ближе. - Не хочу, чтобы моя драгоценная племянница вновь попыталась наложить на себя руки.
До меня не сразу доходит истинный смысл его слов. «Когда настанет время?», «Попыталась вновь наложить на себя руки?». О чём он вообще? Разворачиваюсь, чтобы потребовать объяснений, но на этот раз уже он игнорирует мои выпады, а через секунду и вовсе растворяется в толпе, оставляя меня один на один с собственными размышлениями. Что, чёрт возьми, это сейчас было? Снова перевожу взгляд на толпу. Спенсер так и стоит на том месте, где была с самого начала церемонии, хрупкие руки матери обвивают ее плечи. А в моей голове никак не укладываются слова Зода.
«Он намеренно провоцирует тебя, не верь», - шепчет здравый смысл.
«А что если это правда?», - кричит подсознание.
Прошло ещё какое-то время, пока каждый сумел попрощаться с Натаниэлем. Сейчас, лёжа на связке брёвен, он уже не казался мне таким сильным и эгоистичным, каким его описывала Спенсер. Смерть отбирает у людей личность, оставляя лишь бренное тело. Как иронично...
Все немного рассредоточились, уступая место Эмили и её дочери. Надо признать, последняя часть церемонии растрогала даже такого чёрствого болвана, как я. Женщины плачут, поддаваясь эмоциям, мужчины стоят с каменным выражением лица. Каждый переносит эту утрату по-своему, но каждый искренен в своих чувствах. Замечаю, как руки Брук неумолимо дрожат, пока она держит факел над телом. Эмили поливает тело и отходит в сторону, показывая жестом, что пришло время. Я не вижу той решительной Брук, которую когда-то встретил. Сейчас она казалась мне обычным растерянным подростком, который не заслужил такой участи. Но, судьба есть судьба, что я могу сказать. Едва пламя касается жидкости, как тело тут же вспыхивает, вынуждая окружающих отпрянуть ещё на несколько шагов. До моего слуха доносится глухое рычание, но это не я. Это они. Все они, как единое целое отдают дань покинувшему их вожаку. Их глаза окрашиваются в золотистый цвет, но никто не двигается с места. Все, как завороженные, наблюдают за тем, как палящие языки пламени хоронят последнее, что могло остаться от человека. Тело превращается в прах.
Когда пламя окончательно потухло, я увидел, как какая-то старушка с нарисованными на лице линиями стала собирать прах в урну, которую после протянула Спенсер. Не знаю почему, но я не смел нарушать её одиночество. Сейчас был тот момент, когда она должна была сделать это самостоятельно, без чьих-либо слов поддержки. Она повернулась к матери и, после её одобрения, направилась куда-то в чащу леса. Из головы всё ещё не вылезали слова, сказанные Зодом. Я снова погрузился в размышления, пока не увидел фигуру, стоящую на одном из утёсов. Да, этот остров не был похож ни на один из ранее известных мне островов. Он был больше похож на маленький неизведанный мир, и люди, находящиеся здесь — прямое тому доказательство. Фигура остановилась практически у самого края, словно всматриваясь в бездну. Ветер становился сильнее и то и дело грозился сдуть хрупкий женский силуэт, но он по-прежнему оставался на своём месте. Одно движение и поток воздуха подхватывает мельчайшие крупицы, развевая их над озером. Прах к праху, земля к земле. Да, мне не привычно видеть подобное, но, кажется, что с этим днём и с этой церемонией я стал на шаг ближе к тому, чтобы осознать, кем я теперь являюсь.