Часть 25
"Контроль переоценивают. Он бесполезен перед лицом кошмаров"
- НЕТ! Нет, пусти! Убирайся! И С Ч Е З Н И ! - кричу, раздирая горло и выпутываясь из чьих-то цепких рук. Больно. Я в чём-то запутываюсь, ощущая как становится трудно дышать. Вдох. Нервный выдох. Непослушные пальцы цепляются за что-то мягкое. Это дурацкое чувство, словно я проваливаюсь в никуда.
- Спенсер, тише. Всё хорошо. Я здесь, - до слуха доносится тихий шёпот, совсем рядом.
Судорожно распахиваю глаза. На часах 03:54. Чёрт, это был просто сон. Очередной кошмар. Вот уже третью ночь подряд я не могу нормально спать. Стоит лишь ненадолго отвлечься, как все мои страхи и ужасы накатывают вновь. Даже снотворное перестало помогать. Озираюсь по сторонам, пытаясь понять, где я.
- Лиам? - поворачиваюсь к нему, сбрасывая с ног сбившееся одеяло и утыкаясь носом в плечо, - прости, - знаю, мне не за что извиняться, но почему-то сейчас это кажется уместным. Он нуждается во мне, а я веду себя как сумасшедшая. Такое чувство, словно прошлое накрывает с головой.
- Что тебя так испугало? - спрашивает Хармон, и я слышу волнение в его голосе.
- Эмилия, ты допускаешь огромную ошибку.
- Натан, она — твоя дочь. И я не позволю тебе поддаваться своим суеверным суждениям. Нам нужен врач.
- Это всего лишь плохие сны. Ты и сама ими зачастую страдаешь.
- И что ты сделаешь? Подаришь очередной ловец снов? Ты же знаешь, что это не поможет.
- Отец, - бормочу, прикрывая глаза. Его сердце бьётся чуть быстрее, чем обычно. Чувствую себя в его крепких объятиях и силюсь не разрыдаться. Я так устала... Боже, как же я устала. Эти несколько дней оказались длиною в целую вечность.
Нет. Нет, это всё неправильно. Приподнимаюсь на локтях, рискуя упасть с дивана, совершенно не предназначенного для двоих. Чёрт. Я не могу так. «Как?». Вот так. Уже третий час ночи, а я не сплю. Никто в этом доме уже не спит. Каждый раз, когда я закрываю глаза и пытаюсь хоть немного отдохнуть, этот кошмар возвращается. Я словно заново переживаю все свои ошибки.
Что-то не так. Что-то на столько не так, что мне хочется прямо сейчас уйти отсюда и никогда не возвращаться. Так почему я всё ещё здесь? Резко встаю с дивана, пытаясь по возможности игнорировать вопросы Лиама. Не сейчас. Умоляю, только не сейчас...
- Прости, - хватаю куртку с кресла и вылезаю в окно, останавливаясь у карниза. Луна растеклась по верхушкам деревьев, рассыпаясь на тысячи осколков по водной глади. Прыжок. Глухое приземление. Мышцы неприятно сводит от внезапного напряжения. Хорошо, если вернусь до рассвета. Отдаляюсь от дома. Перехожу с шага на более быстрый темп, но и этого мне сейчас кажется не достаточно. Бегу, перепрыгивая через препятствия, ощущая, как ветки царапают кожу. Быстрее. Ещё быстрее. Хочется раствориться, исчезнуть вместе с сильным порывом ветра.
Очередной крутой поворот тропы. Лишь в последний момент успеваю перепрыгнуть через поваленное дерево. Мне этого не хватало этой скорости, свободы... Но ещё больше мне сейчас не хватает строго отцовского «хватит!», с которым он встречал меня каждое утро, когда я прибегала домой на рассвете после длительных пробежек. Иронично, не правда ли?..
- Сколько раз тебе повторять, я не намерен терпеть твои выходки! Ты не знаешь, что скрывается в ночи.
- Но это всего лишь пробежка.
- Не вынуждай меня запирать тебя в комнате, Брук.
- Ты не имеешь права! Я — волк. Мне нужна моя свобода.
- Хватит! Здесь я решаю, что тебе нужно.
Снова крутой поворот, но в этот раз удача отворачивается от меня. Спотыкаюсь о корень и чувствую, как земля уходит из под ног. Я чувствую как падаю. Пытаюсь зацепиться хоть за что-то, но руки соскальзывают. Вокруг только грязь и камни, о которые я то и дело ударяюсь. Такими темпами на моём теле не останется и живого места, но мне нравится эта боль. Она, как выражение всех моих страданий, только вынесенная наружу.
Наконец я останавливаюсь, распластавшись на земле как морская звезда. Правый бок насчадно садит и, привстав, я замечаю как на светлой футболке расплывается тёмное пятно. Я могу разозлиться и заставить себя исцелиться, но не хочу. Боль делает меня живой. Она, как вечное напоминание того, что я существую... Но так же, она напоминает мне о том, кем я была и от чего бежала. Эта двойственность мешает, как горький осадок. Ненавижу. Ненавижу... Я снова превращаюсь в ту слабую, немощную глупышку, от которой так долго пыталась избавиться.
С трудом сажусь на землю. Кажется я растянула пару тройку мышц. Может больше. Сейчас это не играет большой роли. Медленно опускаю взгляд на свои руки. На запястьях всё ещё виднеются узоры, нарисованные хной специально для церемонии. В горле словно ком застревает. До ужаса противное чувство. Пытаюсь стереть рисунко, но не получается. Тру сильнее, и лишь спустя какое-то время замечаю, что глубоко царапаю когтями кожу.
Господи, что со мной не так!? Вот уже шестой день подряд с этого момента я задаюсь этим вопросом, когда встречаюсь с собственным отражением в ванной. Одно зеркало я уже разбила, но спустя десять минут в комнате не было ни намёка на происшествие. Как обычно. Мама ненавидит выносить личное на всеобщее обозрение. Нам так свойственно устранять симптомы, даже не задумываясь о том, что надо бы лечить саму болезнь. Она точно держит меня за сумасшедшую. Наверное все в этом городке очень скоро будут солидарны с её мнением. Отказываться от еды, не выходить из дома... Вполне в моём духе. Могу целыми днями сидеть в кресле, свернувшись калачиком и смотреть на то, как солнце заходит. Лиам показывается здесь всё реже. Мама постоянно находит ему занятие... а так же Зод. Этот эгоистичный ублюдок ещё смеет выражать свою «заботу». Пусть катится к чёртовой матери. Это он... Это он виноват в том, что отец мёртв. Это же так очевидно! Почему все в этой стае настолько слепы!? Почему нельзя просто пораскинуть мозгами и сложить грёбаные два плюс два!? Я уже даже не плачу. Изредка скулю, когда не могу справиться с желанием уснуть. Не могу. Стоит мне хоть на секунду закрыть глаза и я снова вижу отца. Его изуродованное, но исцелившееся тело, его бесстрастное выражение лица и потухшие глаза. Мама наверное уже устала прятать от меня кофе.. А я устала прятаться ото всех. Особенно сложно приходится с Лиамом. Его терпение бесценно, но сложно не заметить сомнение в его взгляде. Сказав, что не любит спать в одиночестве, он просит меня остаться с ним ночью. Мы разговариваем обо всём и ни о чём одновременно, а когда темы, кажется, иссякают, мы просто лежим в молчании, изредка перебирая в головах какие-нибудь глупости. У него практически получается освоиться к своим новым способностям, как будто он был рождён оборотнем. Он замечательный. И он, скорее всего, разочаруется во мне. Как и все остальные.
Я не оправдываю доверия. Время от времени утопаю в человеческих пороках, лишь бы забыться, кто я на самом деле. Позавчера утром он застал меня, когда я с рассветом, в изорванной и окровавленной одежде, вернулась домой. Вчера едва не узнал, что когда мне становится совсем плохо, я запираюсь в ванной и оставляю когтями симметричные полосы на запястьях. Они всё равно моментально заживают... Боль — моё лекарство, но я не хочу, чтобы он догадался. Не хочу, чтобы вокруг меня, как и в прошлый раз, все носились и проявляли свою «заботу». Она бесполезна. Всё бесполезно для человека, который не ищет спасения. Балансируя на острие лезвия, нужно помнить, что единственный от кого зависит твоя жизнь, это ты сам.
***
В последнее время мы с Лиамом видимся всё реже и реже. Почти весь день он проводит с оборотнями из стаи Зода и мне стоило бы порадоваться за него, но мне почему-то не спокойно. В голове слишком много мыслей, но каждая третья о нём. Скорее даже не о нём, а о том, что мне страшно за него и за всё происходящее. Сейчас, пока он может держать себя под контролем, жизнь оборотней кажется ему не такой опасной и сумасшедшей, но мы все знаем, что время всегда расставляет всё по-своему. Наверное поэтому я прошу его больше концентрироваться не на новых возможностях, а на самоконтроле. А может я и вовсе параноик... Но учитывая нашу жизнь, это не будет лишним.
Темнело. Я твёрдо стояла на земле, пока Лиам наносил хаотичные удары по моим рукам. Мы давно не тренировались, а мучить его медитацией и прочими глупостями мне не хотелось. Никакие чакры вам не помогут, если перед вами стоит вполне реальный враг.
- Думай, что ты делаешь! - повышаю голос, отходя на шаг назад. Мы тут уже около двух часов. Руки немеют от ударов, но я в сотый раз заставляю его следить за дыханием и за силой удара, который он наносит. Он следует моим советам первые пару минут, но затем срывается. И так снова и снова. Раз за разом. Мне искренне приятно, что он старается. Правда. За неделю он добился куда больших результатов, чем некоторые новообращённые не могут усвоить за месяц тренировок. Он далеко пойдёт.
- Даже не верится, что мой отец тратит на вас столько времени, - раздаётся голос Томаса откуда-то из-за спины, но я даже не оборачиваюсь, продолжая следить за движениями Лиама.
- Даже не верится, что твой отец пустил тебя так далеко от лагеря. Что ты тут забыл? - интересуюсь, когда оборотень подходит настолько вплотную, что мешает нам. Я стягиваю с себя футболку, оставаясь в топе и тянусь к бутылке с водой, которую тут же кидаю Хармону.
- Пришёл посмотреть, как ты возишься со своей дворняжкой, - ехидничает Томас, пока я одариваю его уставшим взглядом и встаю между парнями. Он тут же чувствует угрозу с моей стороны и останавливается, однако это не мешает ему продолжать свою тираду.
- Ничего личного Хармон, но ты явно не вписываешься в наш "коллектив". Без тебя всё было бы гораздо проще, - добавляет он, потирая ладони и разводя их в стороны, словно констатировал какой-то общеизвестный факт. Единственное, что знаю я, что сейчас было бы проще, если бы Томас и вовсе не появлялся. Но нет! Ему обязательно надо довести кого-то до желания оторвать ему голову, к чему, собственно, я уже очень близка.
- Пусти меня Спенс. Я оторву этому самодовольному ублюдку башку и отправлю его папочке, - Лиам как по-наитию озвучивает мою мысль.
- Знаешь, а ты можешь попробовать, - перевожу взгляд на Томаса, чтобы увидеть в его глазах хоть что-то подобное страху, - А не боишься, что эта дворняжка надерёт твою "чистокровную" задницу, а? В прошлый раз у него не плохо получилось. Мне даже любопытно, что ты пообещал Итану и Эйдану за то, чтобы они тебя отпустили.
В глазах Моргенштерна появляется ярость и я знаю, что он уже давно разорвал бы меня на части, если бы мог. Яблоко от яблони... Ну, мы и сами знаем, где оно упадёт. Отхожу чуть подальше и сажусь на землю, чтобы издалека оценить масштабы происходящего. Лиам не раздумывая приближается к Томасу и в какой-то момент они останавливаются, почти упираясь лбами.
- Я не прибываю в таком впечатлении перед ним, как вы. Поэтому достаточно ясно вижу его возможности, - практически рычит Томас, за что мгновенно получает сильный удар в челюсть и едва не падает, выпуская клыки и предупредительно рыча.
- Да кому какое дело, что ты там думаешь...
Томас срывается с места и практически в ту же секунду оба они оказываются на земле, нанося хаотичные удары другу другу по всему телу. Я лишь комментирую и корректирую движения Хармона. Одно дело, когда ты всю жизнь занимаешься футболом и имеешь хорошую выдержку и совсем другое, когда тебя тренируют почти с самого детства защищать себя и свою семью от врагов. В какой-то момент я привстаю, понимая, что драка переходит в неравный бой. Моргенштерн выпускает когти и слух режет гортанное рычание, не предвещающее ничего хорошего. Я уже порываюсь встать и разнять их, когда из лесной чащи доносится приглушённый мужской голос:
- Томас. Отец просит тебя зайти. Срочно.
Парень тут же поднимается. Из носа течёт кровь, губа рассечена, но он делает вид, что ничего не замечает и уходит, подняв голову, будто это ещё не конец. Нет, конец. Однозначно. Хармон отряхивается и садится, провожая взглядом Томаса. На его лице появляется самодовольная улыбка и я полностью разделяю его радость.
- Хей, - я подхожу к нему и чуть наклоняю шею, - Поздравляю. Твоя татуировка исчезла.
Хармон недоумённо поворачивается ко мне, а затем вспоминает о своём «пьяном и необдуманном поступке».
- Разве она не должна была продержаться ещё пару месяцев?
- Штучки оборотней. Не зацикливайся, вставай, - протягиваю ему руку и помогаю встать, - Давай ещё раз и домой. Хватит с нас на сегодня.
***
Кажется, мы на острове уже полторы недели. Не скажу точно.. Последние сутки я провела в глуши острова, размышляя над тем, как правильно будет поступить. Перепрыгивая с одного камня на другой, я пыталась найти то место, где погиб отец. На охоте они никогда не уходили далеко, а крутых обрывов тут не так уж и много. Этот остров был чем-то вроде отрешённой части нашей стаи. Здесь было тихо, уютно, если так вообще можно сказать. Отдельный мир, неподвластный простым смертным, так отчаянно пытающимся скинуть на нас все свои проблемы и скопившуюся ненависть. Я провела здесь почти всё своё детство и для меня это, определённо, нечто большее, чем просто кусок земли. Я знаю здесь каждый камень, каждый овраг. Сколько раз я убегала из дома и пряталась в пещерах, нарушала запрет, заходя в самые северные части этого острова. Вся моя жизнь так или иначе связана с этим пятном на карте.
«Мы не ожидали, что такое случится, - оправдывался Зод, - Я обернулся и увидел, что он летит в пропасть».
Сломанная шея, конечности, множество ссадин и царапин.. Мама говорила, что теперь я должна занять его место. Ну да, конечно.. Люди и взглянуть на меня боятся, а тут я такая вся из себя приду и скажу «я ваш новый вожак». Они ни за что не согласятся. Знаю, мне всё равно придётся доказать свою преданность стае, доказать, что я буду не менее сильным лидером, чем мой отец, но.. Но! Опять это чёртово «но». Дата уже назначена и если ничего не случится, то мне придётся предстать перед, как я называю, «судом души и чести». Аналогия «Солнце, Луна и Правда». Три вечно дополняющие друг друга части. Достоинство, верность и честь. Только о какой чести можно говорить в нашей семье, если никто друг другу не доверяет? Если желание перерезать глотку и скинуть бездыханное тело в глубокий овраг пересиливает желание помочь? Отвратительно. Я слоняюсь по лесу, как изгнанница, и, пожалуй, чувствую себя ничуть не лучше. Взгляд цепляется за возвышенность, на вершине которой стоит огромный камень.
«Прости. Тебя я тоже не сумела спасти», - тихо проносится в голове. От мыслей отвлекает какой-то шорох неподалёку. Нет, всё же показалось. Кажется теперь я начинаю параноить.. Молодец, Брук.
Вот это место. Прошедший дождь прибил к земле почти все запахи, но пара сломанных веток и след от когтей почти у корня дерева всё же остались. «Он попытался зацепиться рукой за корень, но рука соскользнула. Я не успел его вытащить». Конечно, не успел, если сам и толкнул его в эту пропасть. Кто бы что не говорил, я никогда не поверю в то, что Зод не причастен. После убийства Сары, смерти отца и .... Всё это уже не важно. Я просто ни во что не могу верить. Лишь бы только моя жизнь не превращалась в нескончаемые похороны. Чёртов Моргенштерн с его замашками. Он должен ответить за всё, что сделал! «Остановись, пока ещё не поздно», - проносится в голове. Но нет. Уже слишком поздно. Направляясь в лагерь, перехожу на бег, намереваясь застать Зода. К счастью, удача ли это или судьба, но мы сталкиваемся в миле от переправы. Он замечает меня и приказывает своим «охранникам» оставить нас наедине.
- Это был ты, - произношу сквозь зубы. Голос тут же оседает на гортанный рык и я слепо бросаюсь вперёд, пытаясь сократить между нами расстояние до непозволительного. С силой ударяю его в плечи, что от неожиданности от отступает почти на несколько шагов назад. На его лице сначала отражается недоумение, но вот, уже секунду спустя он снова встаёт в полный рост, показывая всем своим естеством, что он сильнее меня.
- Я не понимаю, о чём ты, - на секунду он расплывается в самодовольной улыбке. Всего на одно мгновение, после чего тут же сводит брови и уже его ладонь обхватывает мою шею, заставляя стоять не земле на носочках.
- Как ты могла подумать, что я мог убить собственного брата!? - он смотрит мне в глаза и я чувствую, как сложно сопротивляться тому, кто во много раз сильнее тебя. Как от одного его взгляда коленки подкашиваются и руки начинают дрожать, а волк и вовсе забивается в угол сознания поджав уши и хвост и вот вот перекатится на спину, чтобы принять поражение. Он отталкивает меня от себя, из-за чего я едва не теряю равновесие.
- Ты монстр. Такие как ты способны на всё.
- Это говорит мне та, которая решила играть роль затворницы, режущей вены и принимающей горсть таблеток, чтобы усмирить свои кошмары? Думала я не узнаю? - произносит он тихо, явно не скрывая презрения. Моё сердце пропускает один удар за другим, грозя и вовсе остановиться.
- Даже если я монстр, я не дурак, Спенсер. Это снова повторяется, не так ли?
- Это всё твоя вина! - срываюсь, ощущая, как злость выплёскивается наружу. Я начинаю хаотично наносить удары, в то время как Зод просто уклоняется от них, избегая прямого контакта. Из-за слёз я почти не вижу куда бью. В какой-то момент я просто останавливаюсь, поднимая свой взгляд в сереющее небо и пытаясь успокоиться. Столько раз говорила о контроле, а сама веду себя как испуганный подросток ищущий свою защиту в агрессии.
- Каждый раз, когда что-то случается, ты обвиняешь меня. Тебе не надоело? - за спиной слышится хрипловатый голос Моргенштерна. Я оборачиваюсь, чтобы высказаться, но его глаза на долю секунды становятся янтарными, а сам он наступает, пока я, наконец не врезаюсь спиной в широкое дерево, - Прекрати стоить из себя жертву, Спенсер. Твой отец всегда хотел видеть тебя мудрым лидером, но посмотри во что ты превратилась. Как ты будешь управлять стаей, если ты даже Лиаму помочь не можешь? Давай взглянем правде в глаза, Брук. Ты ничего не можешь, кроме как обвинять всех вокруг себя. Сбежала, потому что отец плохой? Режу вены, потому что дядюшка не угодил? Ты жалкая, - срывается с его губ. Я чувствую, как лёгкие сводит и я не могу вдохнуть. Зод бросает на меня короткий взгляд, а после растворяется в гуще деревьев. Слёзы неприятно обжигают кожу. Я сползаю на землю, оставаясь один на один со своими мыслями. Но это ещё не самое ужасное. Отвратительно то, что впервые за свою жизнь, я поверила его словам. Он прав, я жалкая. И от этого становится только хуже.
Не знаю, сколько я просидела здесь, размышляя над его словами, но постепенно начинало вечереть. Свинцовые тучи сгущались над лесом, грозя обрушить свой гнев на эту землю. Поднявшись, я отправилась к пристани. Мне не хотелось больше находиться в этом месте, так что перспектива вернуться в дом, где меня ждёт Агнус и нет никого, кто бы хотел лишний раз напомнить мне о случившемся, была не такой уж плохой. До пристани оставалось от силы метров пятьдесят, когда я услышала, что меня окликнули. Чёрт, Хармон, как же ты не вовремя...
- Брук, - снова срывается с его губ, когда он побегает ко мне.
- Да. Ты что-то хотел?
- Мы можем поговорить?
- Конечно. Что-то случилось? - его голос кажется взволнованным, поэтому я перебарываю в себе желание закончить ещё не начавшийся разговор.
- Это я и хотел спросить у тебя. За последнее время ты сильно изменилась. Нет, я конечно понимаю, что ты потерял отца и на тебя взвалилась вся эта хрень, но я начинаю волноваться за тебя, - в его взгляде появляется что-то щемящее, а сам он подходит ещё ближе и обхватывает своими ладонями моё лицо, не давая отвести взгляда.
- Я в порядке, - кладу руки поверх его, но так и не нахожу в себе сил отстраниться.
- Почему ты пытаешься преодолеть все сама? - в его голосе звучит удивление и замешательство, - То что ты сейчас не говоришь, ты все равно расскажешь мне ночью... Может стоит быть честной, как ты учила этому меня?
Меня словно переклинивает. Сердце пропускает удар и где-то на подсознании понимаю, что мне становится тяжело дышать.
- Что ты имеешь ввиду? Что я рассказываю...? - Лиам заключает меня в свои объятия, а я даже пошевелиться не могу. Страх словно сковывает всё тело. Что он мог узнать?
- Я имею ввиду, что я всегда рядом, Брук. Что бы ни случилось.
- Я знаю, - утыкаюсь носом в его плечо, но тут же отстраняюсь, - Нет. Правда, что я рассказала?
- Ну, знаешь, ты все больше времени проводишь непонятно где и мне пришлось выискивать тебя последние несколько часов... Я вижу что с тобой что-то не так.
- Ты уходишь от вопроса, - чувствую, как медленно рушится моё терпение и как нервы коротит по венам. Ещё немного и я перестану сдерживать себя. Единственное, что движет мною сейчас это паника.
- Это мой единственный козырь, ты же не думаешь что я так все просто расскажу тебе, Брук?
- Блеф. Ты не захочешь этого знать.
- Позволь мне выбирать, чего я хочу.
- А если я не хочу, чтобы ты это знал? - ком застревает в горле и я с трудом выговариваю последние слова.
- До тех пор пока ты не сможешь мне доверять, из нас вряд ли выйдет хороший тандем. Надеюсь, вскоре ты передумаешь, - его голос в один момент становится безразличным и холодным, - Пошли в дом. Уже поздно.
- Лиам, пожалуйста, не надо. Дело не в доверии, - я понимаю, что совершила ошибку, но если бы я рассказала правду, всё стало бы только хуже.
- Хорошо, пошли в дом.
Последние произнесённые слова, как удар ниже пояса. Все дорогие мне люди страдают. И порой мне кажется, что проще и вовсе не существовать, лишь бы не причинять никому боль.
Эмили сидит в гостиной и читает какой-то английский роман. В камине тихо потрескивает огонь и я не могу оторвать от него взгляда. Мама интересуется, будем ли мы ужинать, но я отрицательно махаю головой, поворачиваясь к Лиаму, чтобы узнать его мнение на этот счёт. Он смотрит на меня, затем на Эмили, а в следующую секунду на пороге появляются парни из стаи Зода. На них, как обычно, нет верхней одежды, их руки красуются в татуировках, а на лицах, как и обычно, совершенно безучастное выражение лица, что безмерно меня раздражает. Цель их прихода совершенно проста и безумна до маразма. Ещё вчера я видела презрение на их лицах, а сегодня они готовы принять Лиама с распростёртыми объятиями и приглашают его на ночь у костра. Потираю виски, ощущая, как пол постепенно уходит из под ног. Он что-то говорит о том, что придёт позже, хотя и знает, что заснуть без него у меня не получится. Молча киваю головой и игнорируя мать, поднимаюсь на второй этаж, притворяя дверь в комнату. Тут прохладно и я чувствую, как по коже пробегают мурашки. Закрываю окно и ложусь, укрываясь почти с головой. Не знаю, сколько времени прошло, но мне всё так же холодно. Тело сковывает так, словно каждую мышцу выворачивает наизнанку. Мне больно и я не могу понять почему.
«Спенсер» слышится совсем рядом и я распахиваю глаза, откидывая одеяло в сторону. В комнате никого нет. Окно распахнуто и сильный ветер треплет занавесь, грозясь сорвать её с креплений. «Спенсер». Оборачиваюсь и вглядываюсь в темноту. Тихо. Я ничего не слышу. Абсолютно. Такая тишина, что уши закладывает. Лишь моё имя, расплывающееся на фоне. Кажется, что я схожу с ума, но нет. Всё кажется весьма реальным. Делаю шаг назад, к окну, но наступаю во что-то липкое и холодное. Опускаю взгляд и вижу, как из порезов на руках стекают капли крови. Кровь... Она везде. В проёме появляется до боли знакомый силуэт. Он едва наклоняет голову, указывая рукой куда-то за меня.
«Это то, чего ты хотела? Этого ты добивалась?»
- Исчезни. Прошу, - шепчу я, заплетаясь в мыслях и буквах. Мне страшно и хочется кричать. Он делает уверенные шаги в мою сторону, улыбаясь своим вспоротым ртом. Он безумен. Я чувствую это безумие, отдающее током и болью где-то под пятым и шестым ребром.
- Я никогда не исчезну. Ты же помнишь? Я. Навсегда. В. Твоей. Голове...
Каждое слово отскакивает с его губ как раскат грома. Он невыносимо громкий. Его осипший голос и смех заполняет всё пространство.
Вскакиваю с постели и понимаю, что не могу перестать кричать. Всё тело буквально колотит от дрожи. На часах почти половина третьего ночи. Лиама всё ещё нет. Чёрт бы его побрал! В сердцах пытаюсь скинуть с себя одеяло, но лишь сильнее запутываюсь и просто разрываю его. Часы летят в окно и немую тишину нарушает звук разбитого стекла. Злость. Я чувствую злость вперемешку со страхом и жуткое желание выплеснуть всё наружу. Хочется кричать, но рёбра словно сжали в тиски и с каждым вдохом становится только больнее. Не знаю куда себя деть. Комната становится меньше и начинает кружиться. До слуха доносится обеспокоенный крик матери и стук кулаками в дверь. Когда я успела запереть двери? Мысли смешиваются в одну кучу и я хватаю первое, что попадается под руки и откидываю от себя. Контроль слабеет с каждой секундой и кости начинает медленно выламывать. Когти неприятно царапают дерево и шкаф с глухим звуком падает в сторону, снося письменный стол и рассыпаясь на доски. Упираюсь руками в стену, пытаюсь дышать.
Один. «Брук, открой!». Два. «Спенсер!». Три. «Немедленно!». Четыре.
Это нихрена не помогает.
С силой ударяю по стене, оставляя большую вмятину и открытый перелом. Дверь наконец-то поддаётся и в проёме появляется мать. До чёртиков похожая на.. него.. Закрываю глаза и просто сползаю по стене в силах больше сопротивляться. Я чертовски устала. Даже моя волчья сущность признаёт это и требует дать волю, освободиться от контроля. Я не могу.. Я просто не могу. В прошлый раз всё закончилось слишком плохо.
- Спенсер, зачем ты это сделала? - голос матери звучит как-то иначе и это добивает. Снова и снова.
- Он вернулся, мам, - шепчу охрипшим от крика голосом, - Он тут, - подношу палец к виску и губы расплываются в сумасшедшей улыбке. Истерика пробирается под кожу и именно в этот момент я понимаю, что никто не в состоянии мне помочь. Даже я сама.