Последний Экзорцист

Пересекая огромное поле, Руссе пытался осмыслить ситуацию. Его с детства, как растение, выращивали на одном святом правиле: «Не доверяй никому, они все опасны» - а эта девчонка с первой секунды была полным противоречием правилу: ей хотелось довериться. Возможно, Николас увидел в ее взгляде желание помочь. Даже когда их окружили, даже под угрозой стрел она боялась, дрожа, как осиновый лист, но все равно хотела помочь. И не смотря на атмосферу смятения и страха, сама девушка излучала ауру уверенности.

— Прости, — прошептал он, идя рядом с ней плечом к плечу и смотря в очередной раз на небо, где появлялись проблески солнца. Высоко в облаках летела птица, что указывала путь и вела их за собой.

— Что? — Мира удивленно вскинула брови.

— Зря я грубил, — ответил парень и ускорился, обгоняя экзорцистку, дабы избежать дальнейшего разговора.

Мираисса же улыбнулась такому порыву земляного мага и просунула руки в карманы, замечая забытую в суматохе бумажку. Вытащив ее и осмотрев потертые и испачканные края, она хмыкнула и стала разворачивать небольшой квадратик, мгновенно забегав глазами по строчкам. Улыбка с ее лица сползла, а ноги приросли к земле. Девушка остановилась. Вскоре взгляд устремился куда-то сквозь письмо.

— Ты чего? — Спросил Бретт, нагоняя шатенку и вставая рядом.

— Что за место, куда мы идем? — Прошептала она практически неразборчиво, сжимая небольшое послание в кулак.

— Что?

— Куда мы идем, я спрашиваю! — Чуть ли не рычала девушка, и все идущие впереди неожиданно обернулись.

— В город Нонстам, — коротко ответил Кристиан, не понимая такого резкого порыва и гнева в его сторону.

— Что это за место? — Уже более спокойно, а сердце сжималось, пропуская удары через раз. Оказывается, она ничего не знала. — Что это за город, я спрашиваю! — Снова кричит, потупив взгляд.

— Это старый город, который был сожжен почти восемнадцать лет назад, — и все. Мираисса неожиданно поняла, что воздуха на просторном лугу категорически стало не хватать.

Она застыла и в ту же секунду увидела перед глазами огонь, сплошной и всё пожирающий. Перед зрачками картинками показались воспоминания: на дороге лежали трупы дорогих ей людей и трупы совсем незнакомых жителей города. Перед глазами пронеслась вся та жизнь, о которой Мира предпочла бы не вспоминать до старости лет.

— Мираисса? Ты в порядке? — Осторожно спросил Лео и собрался подойти, но:

— Я не хочу туда идти, — выдала она очень резко и, не объяснив, собралась развернуться, дабы пойти назад, но, не успев сделать и трех шагов, вынуждено остановилась.

Нет, ее никто не держал, никто не останавливал: ее сковала, прибила к земле дикая головная боль, заставляя забыть обо всем, кроме нее. Из глаз фонтаном брызнули слезы. Больно.

Девушка схватилась за волосы, сжимая их у корней, и закричала. Она спустилась на колени, оттягивая волосы вверх, пытаясь унять бушующую боль внутри, раздирающей болью снаружи. Тогда с неба, точно молния, спустился сокол, на ходу превращаясь в человека. Ему не нужен был свист, ему не нужен был зов, ему хватило беспомощного крика, чтобы понять её и прийти на помощь.

— Мира! — Крикнул он и подбежал к шатенке, что готова была клюкнуть носом в сырую землю. Теплые руки обвили ее плечи, и разум отключился, а слезы перестали лить, словно их отключили по щелчку. — Придурки! Что вы ей сказали?! — Воскликнул, оборачиваясь и прижимая обмякшее тело ближе к груди.

— Следи за языком, Джонатан, — предупредил Николас, крепко стискивая зубы, — а то придется заставить его прикусить...

— Она неожиданно спросила про то, куда мы идём, — прервал гневную тираду товарища Крис, — я лишь ответил, что это город Нонстам, который сгорел восемнадцать лет назад, а потом Мира закричала и рухнула вниз, — произнес Бретт, заминая недовольство и присаживаясь рядом, желая коснуться. Только вот неожиданный порыв остановил Джонатан, ударяя по руке и не давая даже взглянуть на девушку.

Гибрид сдвинул брови к переносице, сгребая Мираиссу в охапку и поднимая с земли на руки. Совсем неожиданно сжатая в истерике ладонь раскрылась, и из нее выпал белый комочек.

— Что это?.. — Недовольно заметил Руссе, подрываясь с места и хватая комок с пола, аккуратно, чтобы не порвать, развернул его, а затем, оглядев сверху донизу, начал читать. — Здравствуй, моя дорогая сестрица, — Николас невольно состроил гримасу отвращения и уже на первых строчках понял, кто отправитель, — это император Генри V. Я тоже экзорцист, как и ты, моя милая. Мы последние во всем мире... Спешу сказать тебе, что ты не сможешь меня победить, чему сочувствую. А хочешь, скажу почему? Конечно, хочешь! Потому что ты не справишься с тьмой, которая живет внутри тебя. Она живет в каждом, и ты не исключение... А знаешь, почему ты с ней не справишься? Ты захочешь мести, а месть - не есть свет. Люди, которым ты сейчас помогаешь и свято веришь, используют тебя, как средство якобы спасения, и вскоре ты начнешь сомневаться не только в них, но и в самой себе. Забавно, правда? Они точно не сказали, что идут в Нонстам, а даже если и сказали, то ты на вряд ли знаешь, что это мертвый город. Хочешь скажу, почему он мертвый? Знаю, хочешь... Это я его уничтожил. Ты была тогда совсем малюткой, наверное, и не помнишь сейчас ничего, но моя стража до сих пор вспоминает, как сгорали заживо твои родители, как они молили о пощаде и кричали в агонии. Город, который вымер, твой город, малышка. Ты там родилась, и твои родители тоже, только вот незадача: я приказал их всех убить. Из-за тебя, золотой экзорцист, абсолютно все мертвы. Сейчас мои руки по локоть в крови твоих близких. Ты чувствуешь эту ненависть? Знаю, чувствуешь. И именно поэтому ты слаба... Всего хорошего, красавица. Надеюсь, что я смогу увидеть момент, когда твоя золотистая мана превратиться в черный деготь и погубит тебя. Если же нет, то сдохни прежде, чем я встречу тебя и убью, медленно сжимая пальцы на твоём горле, — строки оборвались, а светлая ладонь вновь сжала бумагу.

Сейчас Николасу было ее жаль. По-человечески жаль. Так нагло высмеивать чужое горе могли только трусы. А Мираисса - хоть Николас и словил себя на мысли, что все еще плохо ее знает - не заслуживала такого. Никто не заслуживал.

— Вот же мразь, — прошипел лидер, метая глазами молнии в разные стороны.

Каждый посмотрел на Миру, что так безобидно лежала на спине у Джонатана, тяжко вздыхая:

— Эй, смотри, — вскликнул Лео, неожиданно дернувшись с места и схватив одну из прядей коротких волос экзорцистки. — Они седеют?.. — Потихоньку каждый волосок, что был в ладони огневика, покрывался серебряной оболочкой. Целый локон за пару секунд стал седым, и стихийники могли лишь догадываться о том, почему это происходит. В душе девушки сейчас бушевали искры. Мираисса спала снаружи, но кричала и молила о помощи внутри.

Находясь в глубине своего сознания, в центре одинокого острова, размером от силы десять на десять метров и с единственным деревом по середине, коим оказался огромный дуб, она закрывала уши руками в попытках спастись от оглушающего свиста ветра.

Вода, что окружала маленький клочок земли, была безграничной и бушевала, точно во время грозы, обрушиваясь на остров огромными и острыми волнами. Ей было страшно. Прижимаясь к огромному стволу и плача навзрыд, она умоляла злой голос, что доносился отовсюду, замолчать, а тот, наоборот, вместе со штормом лишь усиливался, твердя одно единственное: «Мои руки по локоть в крови твоих родных. Ты чувствуешь эту ненависть?».

— Нет! Нет! — Кричала она, утыкаясь в твердую кору и вдыхая до чертиков знакомый запах леса... — Не чувствую!.. Я не чувствую ее... Нет.

Незаметно наступила тишина. Волны успокоились, а голос бесследно исчез. Глаза мгновенно открылись, словно после кошмара, в надежде увидеть, что этот остров и эта буря - всего лишь сон. Но Мира по-прежнему была в том месте и по-прежнему - совсем одна.

Ченг осмотрелась вокруг: одна водная гладь и огромный дуб в центре острова, больше ничего. Все было до ужаса странно и так обыденно, как будто, так и должно было быть, словно это ее маленький мир, ее убежище.

Постепенно этот мир погрузился во мрак, и вскоре не стало видно ничего; лишь легкий ветерок, что обдувал лицо, давал понять: заклинательница все еще находилась на этом острове, все еще сидела на земле и чего-то ждала. Окружающая ее тьма не была чужой, она скорее была чем-то родным. Она была частью ее. Окружающая тьма - она сама. В эту тьму девушка погрузилась с головой, когда начала сомневаться в собственной силе, а потом и в силе всего вокруг: подумала о том, как сильно она ненавидит императора, и что хочет ему...

— Нет... — Прошептала она, но на самом деле хотела кричать; мир словно в несколько раз сбавил громкость, отчего крик шатенки казался еле уловимым шепотом. — Помогите! — Вскочила с земли, желая убежать. Но бежать-то было некуда.

Она металась из стороны в сторону, понимая: выхода нет. Есть только остров, вода и огромный дуб. Отчаянье накрыло ее, обволакивая со всех сторон, после чего девушка обречённо осела на землю и обняла колени, утыкаясь в них и громко плача. Так хотелось, чтобы кто-то спас...

— Хей, Мира! — Послышался неожиданный, словно эхо, детский зов, почему-то кажущийся слишком громким для всей этой оглушающей тишины. — Мира, а ты обещала показать фейерверки! — Кто-то радостно щебетал в глубине полумрака, а девушка мотала головой из стороны в сторону в страхе.

Ничего и никого не видно.

— Кто ты? Где ты?! — Шептала она, потому что голоса все еще не было. Экзорцистка отстранилась от дуба и заглянула за него с одной стороны. Темно.

— Мира, — раздалось более отчетливо за спиной; Мираисса, испугавшись резкого голоса, обернулась и увидела мальчика в широких бриджах и темной футболке, с волосами цвета ночи, что сливались с темнотой моря, и ярко-зелеными глазами. — Ты забыла меня? — Удивленно спросил он, а Мира поднялась с земли, кажется, идя по краю берега, изредка соприкасаясь голыми ступнями с теплой водой. — Но я ждал, что ты вернешься, Мира... — Практически прохныкал, протягивая руки вперед, чтобы обнять, и заклинательница зачем-то протянула ладони в ответ. Только эти самые руки прошли насквозь, так и не соприкасаясь друг с другом. Изображение, точно мираж, рассеялось в пространстве. Шатенка, не устояв на ногах, упала, но не на землю, а сквозь нее, куда-то в бездну своего сознания. В животе что-то сжалось тугим узлом, и шатенка закричала, просыпаясь.

Тогда Судьба, ударяя об огромный барабан, вынесла первый приговор: брошена.

Глаза распахнулись в страхе, а губы неожиданно выдохнули:

— Алекс... — Тело приняло сидячее положение, а глаза метались из стороны в сторону. Была ночь. У костра привычно сидели лорды четырех стихий и ее друг... Джонатан. — Ребята... — Уже более громко.

— О, Мира, ты как? — Первый подорвался сокол, отталкивая остальных.

— Все хорошо... А как долго я спала?

— С полудня, — коротко ответил Руссе, ловя на себе осторожный взгляд.

— Понятно... И где мы сейчас?

— Мы у леса Нориль, пройдем через него утром и окажемся в Нонстаме, — аккуратно, без лишних слов произнес Лео, следя за реакцией. Но реакции не было.

— А почему бы не пройти его за ночь?

— В Нориле много опасных гибридов, на них днем велика вероятность наткнуться, а уж ночью-то подавно. Поэтому лучше переждать и отправиться утром, так безопаснее, — разъяснил Кристиан и слегка коснулся чужой ладони, проверяя на тепло, — не хочешь с нами поделиться? — Спросил он между слов, потому что боялся больше за чужую жизнь, чем за свою.

— Простите... — Только и могла сказать она, отводя взгляд в сторону.

Да и о чем ей говорить? Что испугалась того факта, что тьма может завладеть ей? Затянуть, как водоворот? И что в конце концов смысла от того, выжила она или умерла – нет? Что из-за нее умерли родители? Что это все ее вина?..

— Больше спать не хочешь? — Поинтересовался сокол и положил руку на плечо, а Мираисса кивнула. Хочет.

Хоть она и спала чаще и больше обычного, сна все равно не хватало. Шатенка свернулась клубочком, отворачиваясь от огня, и закрыла глаза. Никакая она не спасительница мира, а обычная, жалкая девчонка из ларька живописцев. Даже ее старший брат и то годился на роль спасителя больше, чем она сама. Ладонь медленно потянулась к прядкам волос и сжала серебряный локон; губа была закушена, чтобы не зарыдать. Она понимала, почему волосы начали менять свой цвет. Ей уготована другая судьба, и это вряд ли судьба героини. Как она может кого-то спасти, если себя спасти не может?

Закрывая глаза, казалось, что уснуть невозможно, но вскоре заклинательница провалилась в царство Морфея*, грезя о счастливой жизни, которой у нее не было.

А снился ей всё тот же остров, все та же буря, все та же непроглядная тьма. Мираисса в своем сне опять лежала возле огромного дуба. На этот раз она не пыталась бежать, а просто смотрела вверх, пытаясь увидеть в небе звездочки, но вместо небесных светил были видны лишь тучи и листья, что еще совсем зеленые падали с дерева; сами ветки ломались и под потоком сильного ветра падали в воду.

Растение на острове умирало, постепенно засыхая и задыхаясь в этом месте, так же, как и девушка. Почему-то именно сейчас, лежа на спине, шатенка вспомнила запах, который исходил от матери: такой ласковый, теплый, родной, вперемешку с запахом грязного и мокрого железа. Девушка готова была поклясться, что этим металлическим ароматом был запах крови. В тот день не только мать этим ароматом пропиталась: весь город благоухал кровавыми парами.

Именно такой запах был и во сне. Только там была не одна кровь, с ней был запах еще чего-то резкого, от чего слезились глаза. Было ощущение, что на дне бушующей воды лежали разлагающиеся трупы, что не могли всплыть, а медленно карабкались из глубин по дну, пытаясь достичь берега, но вместо этого только разводили вонь.

Слева послышался хлюпающий звук, и шатенка дернулась в сторону воды. Сердце забегало в бешенном темпе, а из глубины моря появилось первое очертание чьей-то руки, затем еще одной и еще... Пока на сушу действительно не стали выкарабкиваться трупы, усиливая тошнотворный запах и мыча что-то неразборчивое. Это жители деревни пытались до нее добраться. Она знала.

Мира вскочила с земли, прижимаясь спиной к дубу в то время, как мертвые люди окружили остров, постепенно приближаясь к ней и подползая ближе, пытаясь схватить за ноги и утащить с собой на дно морское. Мира не дышала. Хотелось убежать пока не поздно, но бежать ведь было некуда и прятаться тоже негде.

Одна из мерзких и липких рук схватила за тонкую щиколотку экзорцистки, что-то неразборчиво шепча, точно проклятье. А прикосновение было настолько противным, что девушка громко закричала, толкая труп ногой обратно в воду. Этот дикий и разрывающий все на своем пути крик был настолько сильным, что откинул все оставшиеся тела ударной волной, не давая подползти ближе. Затем содрогаясь в страхе она проснулась.

Тогда Судьбой под барабанную дробь был вынесен второй вердикт: обречена.

Глаза слегка дернулись, и в них ударили первые лучи солнца. Было раннее утро. Девушка аккуратно поднялась с земли, осматривая поляну, на которой им пришлось заночевать, и ничего необычного в ней не заметила.

Образовав некий полукруг, рядом с потухшим костром, спали ее друзья. Спали все: Джонатан смешно дергался во сне и, воображая себя бульдогом, бегал в отместку за собаками, показывая, что птицам, между прочим, не всегда по вкусу, когда их подобным образом гоняют; Вильгельм и Лео лежали в обнимку, прижимаясь к друг другу только ближе, словно хватаясь за спасательную веточку. Мире это показалось милым. Для нее видеть любовь между двумя мужчинами - довольно привычное дело. Дальше, поодаль от Вильгельма и Лео, лежал Кристиан, подложив под голову ладонь и забавно чмокая губами, словно ребенок. Девушка улыбнулась и заметила: одного человека не было в их кругах. Николаса. Встав с земли, Мираисса осмотрелась и, заметив парня совсем недалеко, возле небольшого ручья, отправилась к нему.

— Почему не спишь? Еще рано, — прошептала шатенка, подходя ближе и слегка пугая своим неожиданным появлением.

— Мне не хочется, — ответил он рвано и скорее на отвали, чем как-то по-особому. Повисла минутная тишина, которую, как казалось, никто не смел нарушить.

— Я тебе не нравлюсь, да? — Прозвучал вопрос, когда Мира все-таки присела рядом, на слегка засохшую траву. Николас дернулся в ее сторону, словно в попытке оправдаться, но грустный взгляд остановил его. — Понимаю... Если бы какая-то незнакомка подобным образом заявила о себе и ворвалась в жизнь вихрем, я бы не поверила в совпадения, — она вздохнула, срывая пару травинок и зачем-то кидая их в бегущую воду. — Но я уверяю тебя, что это действительно случайность... И будь моя воля, я бы появилась в вашей жизни раньше, но... Судьба решила все иначе, — Руссе смотрел на ее серьёзность, на ее по-детски милое лицо и лишь посмеялся, легонько прикрывая рукой рот. В момент его заливистого, похожего на вздрагивание, смеха, Ченг поняла кое-что...

— Да успокойся ты, — выпалил Николас, зачесывая светлые пряди назад. — Ты мне, действительно, в начале не нравилась. И, возможно, я бы остался при том же мнении, но... Вчера, когда на нас напали, я видел твой страх, который сменила глупая самоотверженность и желание помочь. Это было безрассудно, но... По-геройски, что ли... Скажи мне только одно, — он поднялся с земли и подал экзорцистке руку, — ты готова к тому, что нас ждет потом?

— Нет, — честно призналась девушка, принимая помощь, и так же поднялась с земли.

— Тогда хорошо. Я доверюсь тебе... Но друзьями мы не будем, — обрадовало лучше любого подарка.

— Спасибо, — тихое и легкое, а догадка сама собой подтвердилась у нее в голове: пусть Николас и не считал это дружбой, но когда-нибудь придется и этот факт признать.

***************************************

Царство Морфея* — мир сновидений.