Последний Экзорцист

Утро в лавке было наполнено работой. Младшие братья и сестры изо всех сил хлопотали перед холстами, выполняя различные заказы. Усердная работа шла уже третьи сутки подряд, но в сроки все равно было очень сложно уложиться, даже не смотря на достаточное количество рабочих рук. Эсмиральда, как курица наседка, бегала от одного ребенка к другому, кормила и приводила в чувства. Работа без сна очень сильно сказывалась на младших, старшие же еще могли выдержать бессонные ночи.

Это была самая тяжелая неделя, во время которой можно было ненароком умереть от переутомления. Подобных случаев, конечно, не было, но риск имелся. Правда, все равно никто не жаловался: все просто и без возмущений выполняли свою работу. Это их обязанность и способ выживания.

— Агата, ты в порядке? — Обратилась женщина к самой младшей воспитаннице, ставя на тумбочку возле ее рабочего места чай из лесных трав, что повышает энергию тела.

— Да, тетушка, не беспокойтесь, — ответила блондинка, слабо улыбнувшись, но взгляд от работы даже не оторвала, продолжая рисовать водопад, переливающийся тысячей алмазов.

— Вот, это чай. Выпей, станет легче, — Эсмиральда лишь пододвинула стакан ближе, будучи уверенной, что эта малютка еще не скоро отложит кисть и выпьет настойку.

— Тётушка! — Послышался крик возле дверей, и с заднего двора в дом влетела самая старшая работница, весело улыбаясь. — Там Лури с краской приехал, — оповестила она, убирая короткую прядь своих каштановых волос за ухо.

Она выглядела слишком счастливой для человека, работавшего целые сутки подряд, из-за этого ненароком можно было подумать, что девушка ничем не занималась - только на самом деле это было не так: Мираисса трудилась больше всех. Ведь если остальные братья и сестры могли прилечь хотя бы на часок другой, то она не могла себе этого позволить.

— Хорошо, Мира, — устало кивнула Эсмиральда и повернулась к остальным детям, что сидели и трудились над заказами. Женщина обвела каждого взглядом. — Гектор, Майкл помогите старшей сестре занести коробки с краской, — приказной тон; и два парня встали с мест, грустно оглядывая перед уходом свою проделанную работу. Им еще многое простоит сделать перед ее завершением.

Как только парни покинули лавку и отправились на задний двор, Эсмиральда подошла к их картинам и, взяв кисть, продолжила рисовать два рисунка одновременно. Работа не должна была приостанавливаться ни на минуту.

— Сестрица, дай мне, — неожиданно проговорил брюнет, выхватывая тяжелую коробку с рук Миры.

— Не напрягайся, Мираисса, ты всё-таки девушка. Лучше бери те ящики, что полегче, мы с Гектаром справимся с остальным, — проговорил уже блондин, хватая очередную коробку. Шатенка лишь слегка улыбнулась, чувствуя, как тяжелеют ее веки, грозясь вот-вот прикрыться. Ей действительно не хватало сна, и, казалось, тело рухнет прямо сейчас на грязную землю от усталости.

Но как только два парня скрылись за задней дверью лавки, а господин Лури отвернулся, проверяя какие-то бумаги, палец нарисовал на руке золотой символ, активируя его и чувствуя какое-то приятное недолгое облегчение.

— Мира, справишься? — Спросили братья, относя последние тяжелые ящики внутрь.

— Да, тут осталась одна не очень тяжелая, спасибо мальчики, — она привычно мило улыбнулась.

Любой посторонний бы сказал, что что-то в этой улыбке было не так - и оказался бы совершенно прав. Эта улыбка была целиком и полностью искусственной - оба брата с печалью это понимали, но и сделать ничего не могли. Их сестра, сколько они себя помнят, всегда брала на себя больше работы, всегда спала меньше всех, частенько делилась своей едой с младшими и не ела сама. У нее словно был «синдром героя»: желание всех защитить и всем помочь.

Шатенка развернулась к Лури, ставя подпись на бумагах и расплачиваясь за доставку и товары. Милая улыбка снова соскользнула с ее губ в знак прощания и, взяв небольшие коробки, девушка отправилась в лавку под грустный взгляд торговца.

Он работал на них уже больше десяти лет и знал детей практически с пеленок. Они были трудолюбивыми, честными, упрямыми, храбрыми и очень добрыми. И глядя на то, как они работают, Лури всегда ловил себя на мысли, что эти дети поистине волшебные, и дело было вовсе не в наличии магии, дело было в них самих.

Мираисса тихо шла к двери, изредка передвигая затекшие руки. Усталость во всем теле чувствовалась несмотря на то, что девушка активировала руну бодрости. Хотелось лечь на середине тропинки и уснуть, но от этой блаженной мысли приходилось себя отдергивать.

Пройдя в задний коридор лавки и закрыв за собой дверь, девушка услышала привычный гул со стороны рабочей комнаты живописцев, затем легкий звон колокольчика у дверей и резкую тишину. Неожиданную, всепоглощающую и такую пугающую, словно все в этом существующем мире в секунду остановилось.

Была мертвая тишина.

Чувство тревоги заполнило аккуратную девичью грудь, а сердце сжалось до размера, что меньше кулака. Мираисса шла по небольшому коридору, не слыша ничего, кроме стука собственного сердца, и страшась того, что она может увидеть там, в этой тишине. Но, как только очередная дверь открылась, шатенка просто замерла с коробками в проёме, точно статуя. Потому что напротив стояли четверо парней, которых она никак не ожидала увидеть в их заведении. И один из них был ей хорошо знаком.

— Крис... — Легкий шепот, а по комнате словно пронесся ветер, развивая ее короткие волосы в стороны. Взгляды встретились.

***

Молодые живописцы занесли последние коробки в лавку и поставили их в общую кучу возле прилавка, дабы разобрать всё ночью, когда само заведение будет закрыто. Они сели за свои места, с радостью понимая, что их работы почти закончены. Благодарные взгляды метнулись к тетушке, на что та лишь по-доброму улыбнулась и продолжила разводить детям чай с травами. Неожиданно на улице послышится какой-то гул, только никто особо не обратил на это внимания: в конце концов, это центральная улица империи, тут часто бывает шум и неразбериха.

— Сюда! — Послышался тихий, но достаточно слышимый зов, а колокольчик над дверью весело протрезвонил, оповещая о том, что кто-то пришел.

Все живописцы дернулись от неожиданности и уставились на вход, резко замолкая. Брови буквально каждого взлетели вверх, а у некоторых выпали из рук кисточки. Перед ними, прижавшись к довольно крепкой деревянной двери, стояли четверо юношей в разноцветных одеяниях: синий, красный, зелёный и белый - что так и кричали хозяевам о том, что их лавку посетили очень важные личности. Перед обычными крестьянами стояли лорды четырех стихий.

— Здравствуйте, господа, — появилась из неоткуда Эсмиральда и поклонилась практически в пол. — Что привело вас в нашу скромную лавку? Наши лорды чего-то желают? — Голос женщины был ужасно усталым и тихим, точно шепот. Лорды немного встрепенулись, недовольно зыркнув на женщину, и желая сказать ей, что:

— Не нужно этого, — озвучил мысли Николас, подходя к торговке и поднимая ее. — Мы больше не те люди, которые достойны подобного обращения, — он по-доброму улыбнулся и осмотрелся вокруг. — Миленько тут у вас.

Но неожиданно дверь перед ними со скрипом открылась, заставляя парней напрячься и встать в боевую готовность. После чего появившаяся в дверном проеме девушка испуганно замерла с коробками в руках, удивленно осматривая лордов четырех стихий и шепча от удивления что-то неразборчивое.

Кристиан же наоборот, встрепенулся, почувствовав что-то странное в груди. Он давно хотел найти ту девушку, которую повстречал на улице и так отчаянно прозвал «героиней», от чего долгожданная и всем сердцем ожидаемая встреча оказалась чем-то волнующим и возбуждающим.

— Мираисса, что за неуважение! — Возмутилась женщина, а Крис растерянно на нее посмотрел. Имя, только что слетевшее с уст этой торговки, почувствовалось приятным осадком на его губах, словно после долгого поцелуя под осенним дождем.

— Извините, — легкий шепот; поставив коробки где-то у дверей, она, будучи в одежде совершенно не предназначенной для девушки: коричневые брюки и белая рубаха - подошла ближе, кланяясь так же низко, как и ее воспитательница. — Приветствую вас, милорды...

— Мы, кажется, об этом уже говорили, — фыркнул лорд воды, скрестив руки на груди и посмотрев в сторону. Но сразу же после этого парень отдернул себя: «Господи, зачем я только что это сказал?».

Мысли сменялись одна за другой, а вечно белое лицо покрылось светло-красными пятнами. Мираисса находясь все еще в позе поклона и, смотря на Кристиана снизу вверх, слабо усмехнулась.

— Вы правы. Извини меня, Крис, — с ее губ снова сорвалась усмешка, а она сама впервые за несколько дней не чувствовала усталости, лишь подростковую кокетливость и необычайную легкость.

Ларек наполнила поистине мертвая тишина, даже люди, что копошились на улице, перестали гудеть, словно были слишком удивлены. Друзья лорда глаза округлили, переводя взгляд с лидера на девушку и обратно.

— Кристиан, это что за такое?! — Воскликнул самый возбужденный из них, путаясь в собственном белом плаще. Мира взглянула на него с непониманием. — Ты вообще тот Кристиан Бретт, которого мы знаем? — Уточнил, искривив лицо в странной гримасе.

— Да, а что?

— А что?! Ты нам звать тебя Крисом разрешил только через полгода службы, а тут... — Он оглядел шатенку с ног до головы, и нет, этот взгляд не был наполнен призрением, скорее интересом. — Да я не уверен, что вы с ней знакомы больше суток! — С досадой произнес Вильгельм, а на взволнованном лице шатенки расползалась улыбка, а затем уже и в легкий, похожий на звон колокольчика, смех.

Лидер, завидев такую картину, и вовсе забыл о существовании своих товарищей. Как можно было думать о этих вонючих сорванцах, когда перед ним такое чудо.

— Он нас игнорирует, что ли? — Еще больше удивился Браун, тыча в голубую ткань на плече.

— Вильгельм, оставь его, не видишь будто? — Николас хлопнул лорда ветра по запястью, и тот наигранно ойкнул, и все еще непонимающе смотрел на друга.

— Не вижу что?

— Господи, — Руссе устало провел по волосам рукой и продолжил уже шепотом: — Ты точно так же смотришь на Лео, — вынес вердикт, после чего до Брауна дошел смысл сказанных ранее слов; только высказать своё колкое мнение в сторону Кристиана он не успел: раздался громкий «бум» за их спинами.

— Ой, кажись, нас нашли, — пробубнил Фарин, посматривая в окно и для чего-то щелкая пальцами. Затем земля снова содрогнулась, а дети, сидящие перед холстами, истерично пытались поймать падающие стаканы и холсты.

— Что происходит, Кристиан? — Вскрикнула Мираисса, в страхе осматривая братьев и сестер. — Кто там?

— Ну, дело в том, что за этой дверью императорская стража, — неловко ответил блондин, а, отвернувшись в сторону, сурово посмотрел на друзей. Вильгельм вздрогнул. — Парни, щит, срочно! — Отдал приказ, и лорды беспрекословно выполнили его.

— Что им нужно? Зачем они пришли? — Девушка уже стояла рядом, а страх испарился с ее девичьего лица, словно несколько секунд назад он был просто наигран.

— Им нужны мы, — коротко ответил, смотря прямо перед собой, на дверь, что с каждым громким «бум» тряслась все сильнее. После такого заявления Крис совершенно не хотел смотреть на Мираиссу, боясь увидеть в этих невинных глаза нотку разочарования.

— Мы пошли против императора и стали лидерами мятежа, — объяснил он и почувствовал всем телом, как шатенка посмотрела на него в упор.

— Крис, нам нужно убираться отсюда! — Крикнул Лео. — И побыстрее!

— Придумай что-нибудь! — Завопил Вильгельм, корчась от сильной нагрузки. Три сильнейших мага страны испытывали тяжесть при поддержке щита, значит, по ту сторону от него не просто стража, а целая армия.

— Я знаю, как вам выбраться отсюда незамеченными, — Кристиан дернулся в сторону девушки, что смотрела так же вперед, как и до этого он сам, — только дай мне минут десять, мне нужно сначала вытащить своих, хорошо? — Она повернулась, глядя смоляными глазами прямо в душу с криком «доверься», и Бретт, совершенно не сомневаясь в ней, кивнул, доверяясь. Мираисса развернулась к своим братьям и сестрам. — Куда вы собираетесь идти?

— Нонстам.

— Хорошо... Дождитесь меня, я сейчас вернусь, — проговорила она очень тихо, а затем перешла на крик: — Ребята, все спускаемся ко мне в комнату, быстро!

Младшие встали из-за своих мест, схватив по кисточке, и рванули в сторону очередной двери, спускаясь вниз практически в подвал.

— Мираисса, что ты удумала? — Эсмиральда схватила старшую воспитанницу за кисть руки и с сомнением посмотрела в горящие огнем глаза.

— Тетушка, помните, вы говорили, что когда-нибудь придет мое время? — Казалось, на этот вопрос не нужен ответ, но Эсмиральда помнила, она помнила всё от момента пожара и до этой секунды. Шатенка увидела согласие в глазах тетушки и, усмехнувшись, продолжила: — Кажется, оно пришло... Просто спускайтесь ко мне в спальню, я вам всем всё сейчас объясню.

И они отправились в подвал под громких грохот и невыносимую тряску, которая заставляла ветхую крышу осыпаться на мелкие крупицы.

— Сестренка Мира, — обратилась самая младшая, как только дверь закрылась, — что происходит?

— Не бойся, крошка, — Мираисса погладила светлую макушку, — всё будет хорошо, — в порыве эмоций она обняла девчонку.

— А теперь, — старшая поднялась с колен, — вы должны бежать, — оповестила каждого, а тетушка схватилась за рукав уже серой рубашки:

— Мира, что...

— Тётушка, без вопросов, вы знаете где находится Нонстам? — Эсмиральда кивнула, а ее лоб покрылся легкой испариной; женщина заметно напряглась. — Это хорошо, я сейчас отправлю вас на луг, думаю, в нескольких километрах от города. Вы не ищите меня, а просто отправляйтесь туда, это ясно? — все кивнули, после чего Мира подняла вверх два пальца, вырисовывая в воздухе девять символов. — Не пугайтесь, — предупредила, но родня не то, что пугаться, даже шевельнуться не могла. Символы одним взмахом руки разлетелись в стороны и присоединились к разным частям тела, стоящих вокруг ребят. — Это магия маскировки: я боюсь, что из-за моего решения вы будете в опасности, поэтому, благодаря этой руне, никто вас не узнает... — Раскрытая ладонь прошлась по воздуху, а места, где были золотые иероглифы, засияли, после чего исчезли, просачиваясь внутрь. Руны активировались.

— Сестра, неужели ты... — начал Гектор, но Мираисса его остановила одновременно с очередной тряской дома.

— Некогда разъяснять, сейчас же берите плащи в сундуке!

И разговоров больше не было. Одна тетушка смотрела словно на другого человека, не веря своим глазам. Мираисса же в это время развернулась к стене и, нарисовав на ней очередной знак, что засиял золотом, открыла желтую воронку.

— Это портал, он приведет вас примерно в нужное место. Насчет рун не волнуйтесь, я буду поддерживать их на расстоянии, — дом снова пошатнулся, а на темную голову Миры посыпался песок. — Ну же! Проходите! — Уже кричала, и все, начиная с самых младших, стали прыгать в портал, исчезая в золотых искрах.

— Мираисса... — Послышалось рядом; Эсмиральда по-доброму улыбалась: — Ты так выросла... — Шептала и своей рукой поглаживала чужие волосы. Шатенка лишь улыбнулась на этот жест.

— Тётушка, вам пора, не переживайте за меня. Я знаю достаточно, вы хорошо меня тренировали и обучали все эти годы, все со мной будет хорошо, — женщина стояла напротив своей воспитанницы и понимала, что эта не та девчонка, которая любила гоняться от стражников, когда ей было шестнадцать, это уже взрослая двадцатитрехлетняя девушка.

— Ты права... — Ответил легко и непринужденно, подходя к порталу и ощущая его прохладу. — Но несмотря на то, что ты так много знаешь, ты все равно не в курсе самый простых основ, — она усмехнулась, а тусклый свет воронки аккуратно огибал каждую ее морщинку.

— Каких? — Спросила, а затем послышался «бум», и очередная порция песка посыпалась с потолка на голову.

— Это два очень простых правила человеческого существования... — Она замолкла на мгновение, собираясь с духом. — Запомни: «В тебе есть свет, пока ты умеешь любить», — она усмехнулась, словно после шутки, и, вдохнув, продолжила: — И самое главное правило: «Ты силен, пока тебе есть кого защищать», — Мираисса смотрела на тетушку и не понимала, что особенного в таких глупых словах. — Запомни их и... Будь аккуратна, дорогая...

Женщина нырнула в золотой портал, растворяясь в нем, и затем проход захлопнулся, оставляя после себя парочку ярких искорок, которые, приближаясь к земле, растворялись в воздухе. Мира так и стояла бы, смотря в одну точку и пытаясь осмыслить новую информацию, пока не послышался треск, что был громче всех остальных. И придя в себя, девушка понеслась наверх.

***

— Кристиан, мы, конечно, против ничего не имеем, но почему мы не сваливаем? — Спросил огневик. Но блондин сам не знал, почему они еще не уходят.

— Подождите, она должна сейчас прийти, — ответил скомкано и рвано, когда от двери и стены не осталось ничего. Их все видели, они видели всех, но никто ни к кому прикоснуться не мог.

— Кристиан Бретт, не знаю, что ты задумал, но нам нужно валить! Срочно! — Кричал уже Николас, морщась от напора; по ту сторону барьера виднелись вспышки разноцветных магических сфер.

— Я здесь! — Послышалось за спинами, и четыре лорда обернулись на зов, замечая, что за спиной, облокотившись о дверной косяк и тяжело дыша, стояла девушка.

— Серьезно? Бретт! Ты спятил?! — Крикнул Руссе, но при всем своем желании он не мог подойти и вдарить другу в морду, потому что одна погрешность - и щит упадет. — Ты кому нашу жизнь доверил?!

— Я... — Собрался оправдываться Бретт, но лишь ловил ртом воздух, потому что действительно: он что, спятил? Их недавно предали, а блондин сразу, не раздумывая, доверил их жизни в другие непроверенные руки. В руки самой обычной крестьянки.

— Ой, не ори, — плюнула шатенка, как отрезала, — и без тебя голова болит, — отмахнулась и подошла к стене.

— Мисс безнадежность, мне интересно, как такая грубиянка, как ты, нас вытащит отсюда? — Проворчал Руссе и косо посмотрел на Мираиссу; девчонка в свою очередь грубо отвела взгляд. Между ними появилась взаимная неприязнь.

— Стой и смотри! — Выдала она и, стоя возле пустой стены, усмехнулась, поднимая прижатые друг к другу указательный и средний пальцы.

За барьером замерла стража императора, чтобы лучше осмыслить происходящее по ту сторону щита. А стихийники удивленно раскрывали глаза, когда непримечательная на первый взгляд девчонка, одетая в обычные поношенные светло-коричневые штаны и некогда белую, но отныне серую рубаху, что слегка свисала с одного плеча и делала ее более неопрятной, быстро нарисовала на стене золотые символы. Все стояли не в силах пошевелиться. Она последняя.

Буквы на стене в один миг засияли, превращаясь в золотую воронку.

— Не знаю, кто ты, но с тобой хоть на край света! — Вскрикнул Вильгельм и отпустил свою магию, увеличивая нагрузку для остальных лордов, затем подбежал ближе к порталу. — Встретимся по ту сторону, —улыбнулся ярко и нырнул внутрь золотого вихря.

Мираисса направила взгляд на остальных стихийников и нахмурилась, понимая, что они потеряли слишком много маны. Ни секунды немедля, она нарисовала в воздухе очередной знак, толкая его к границе щита и ставя новый уже более мощный барьер.

— Идемте, — произнесла она, после чего Кристиан, Лео и Николас устало опустили щит, чувствуя, как все мышцы заныли, но не обращая на это внимание: рванули к порталу.

Саму же Мираиссу же не особо волновало то, что она трое суток не спала, физически истощена и вот-вот может потерять сознание. Фарин и Руссе быстро проскочили внутрь, растворяясь в золотых огнях, за ними поспешил Кристиан, и только тогда Мира смогла войти в портал сама. Перед глазами забегали золотые огни, искры и круги, что покрывали все пространство, и буквально через секунду девушка оказалась у какой-то крепости.

— Спасибо, наверное... — Скромно и неуверенно сказал Николас, все еще раздражаясь от одного женского вида, но шатенка, ничего не отвечая, резко развернулась к порталу и нарисовала на нем огромный крест, закрывая за собой магическую дверь и этим самым снимая защитный барьер с лавки живописцев. Ее дыхание участилось, а глаза стали слипаться - веки, казалось, словно были из бетона.

— Вот черт, — прошептала себе под нос девчонка и попыталась сосредоточиться на каком-нибудь объекте.

— Мираисса, все в порядке? — Спросил Крис, кладя свою ладонь на чужое плечо, но девушка не ответила, чувствуя, что и язык ее стал ужасно тяжелым. Сил не было, головная боль добавляла лишь красок к отвратительному ощущению. — Мираисса?.. — Повторный вопрос - а все, что видели глаза, стало сливаться в одну кляксу и покрываться черной дымкой, заволакивая сознание непроглядной тьмой.

— Чёрт, — повторила она еще раз перед тем, как совсем потерять связь с реальностью и отключиться, падая на землю. Только соприкоснуться с пылью и грязью ей не дал поток прохладного воздуха, а затем и чьи-то холодные руки, что обвили талию и прижали к себе.