Глава 9.
У лжи всегда есть скрытые причины,
Хоть разглядеть их сразу тяжело,
Но мерзость истины за сладостью личины
Не долго может скрыть любое зло...
Сболтнёт словечко, думать заставляя...
Ужалит взглядом вдруг исподтишка...
И полетела чётких мыслей стая
Раскручивать историю грешка...
© Николай Джинчарадзе.
Ночь. Наверное, это самое спокойное и мирное время суток. В коридорах, как и во всем замке, было тихо, изредка сменяли свои посты стражники, а в углах поблескивали огненные сферы, похожие на маленькие солнышки. Даже войны с оружием в руках, что достигли своего совершенства в области магии, практически не дышали, слушая тишину и пытаясь найти в ней что-то подозрительное.
Лестницы, крутые и высокие, так же находились в состоянии покоя; ни одна мышь не осмеливалась пробежать по ним и создать шум. Тишина в этом месте была нерушимой. Нерушимой ровно до тех пор, пока часы не пробило двенадцать ночи, и стражников, стоящих на посту с шести вечера, не сменили другие солдаты.
Парень сделал поклон и ступил вперед, разминая затекшие ноги: эта работа его сильно утомляла, но выбора особого не было. Покачав шеей в разные стороны и растягивая забившиеся мышцы, страж вспомнил то, о чем хотел бы не вспоминать и посчитать это сном. Отстукивая серыми сапогами ритм известный лишь ему, он поднялся вверх, выходя из подземелья тюрем и вдыхая ночной воздух.
На улице было необычайно красиво и свежо. Но не успевая насладиться красотой ночи, парню пришлось развернуться в сторону дворца и поспешить в кабинет главного командира с надеждой, что тот еще не лег спать.
В ту ночь, тишина, что наводила ужас на бродящих по замку, была разрушена. Страж после своей смены спешил попасть в правый корпус, быстро заворачивая на повороте и чуть не сбивая своего товарища по работе.
— Извини, — пробормотал так же быстро, как и появился, после чего исчез за следующим углом.
Наконец-то перед ним появилась большая дверь, обитая черным металлом. Четыре громких удара оповестили владельца комнаты о том, что кто-то пришел. Но дверь не открывали - солдат сжал губы в тонкую полоску и повторил попытку, ударяя о железо с еще большей настойчивостью. Тогда послышались шаги, затем легкое шуршание, что становилось все громче, приближаясь к двери, а хозяин, наконец, открыл дверь.
— Ты видел время? — Возмутился парень с пшеничными волосами, стоя в одной черное рубахе и такого же цвета широких штанах. Его большая рука потерла один глаз, а затем сразу прикрыла рот, что растянулся в зевке.
— Это срочно, капитан, — ответил солдат и без приглашения вошел внутрь, отыскивая где-то на столе подставку и зажигая свечу. Алан же продолжал стоять у двери, придерживая ее и не понимая, что происходит. — Дверь закрой, — уже приказал стражник. Алану пришлось запереться изнутри, быстро приводя мысли в порядок.
— Что-то случилось? — Спросил он, присаживаясь рядом на стул под тихий скрип деревянных ножек.
— Случилось, Алан Фриз, — произнес парень и капитан понял, что дело действительно дрянь.
— Говори тихо: у стен есть уши, — прошептал лидер и облокотился о стол, всем своим видом показывая заинтересованность.
— У меня плохие новости, — страж почесал лоб, тяжело вздыхая. — Родион выжил, — слова ударились о каменные стены и создали эффект эхо, пропадая где-то в глубине комнаты.
И сразу кажется: а где здесь плохая новость?
***
Утро. Птицы, ветерок за окном и, возможно, легкий дождь (в начале осени это не было редкостью). На часах не больше пяти утра - казалось, что никто не мог нарушить столь прекрасный сон: Кристиан Бретт впервые за долгое время спал «без задних ног» в своей комнате; Вильгельм и Лео решили провести ночь только вдвоем; Николас попросту уснул в гостиной вместе с очередной книгой. Но даже эту идиллию, как оказалось, можно было разрушить.
Раздался противный стук.
И не в самую главную дверь, стук в которую еще можно было проигнорировать или не услышать, а именно в его комнату. Блондин разлепил сонные веки и посмотрел в потолок, где каждый камешек он уже успел выучить. От потолка взгляд оторвал очередной настойчивый удар о дверь, а нарушителя спокойствия хотелось придушить занавеской. Но, приняв сидячее положение, Кристиан лишь тяжело вздохнул, нырнул в ботинки и поплелся к двери, со скрипом ее открывая.
— Крис, доброе утро, — сразу затараторил капитан, бесцеремонно проходя внутрь; видимо у них у всех образовалась привычка: входить без приглашения.
— Какое «доброе утро»? Сколько вообще времени? Четыре? Пять? — Вскрикнул лидер, закрывая дверь, и направился к кровати, напротив которой уже сидел Алан.
— Вообще-то три, — тихо ответил, немного задумавшись, но на такой ответ Бретт лишь взмахнул руками, присаживаясь на мягкий матрас.
— Ещё лучше! — Он провел рукой по волосам. — У тебя должна быть действительно важная причина, почему ты разбудил меня в такую рань! — Крис ткнул в плечо Алана пальцем и, увидев гримасу боли, довольно улыбнулся.
Да, Бретт помнил, что там была рана, и специально несильно надавил на больное: должен же блондин как-то отомстить за нарушенное спокойствие. Только Фриз не спешил говорить, мусоля мысль на языке и потирая больное плечо. Он думал. Думал о том, что сказали ему пару часов назад; думал и о том, что может произойти спустя несколько часов. Думал, накручивал, переживал. И только когда тишина стала невыносимой, произнес:
— У нас огромные проблемы, Крис, — все, что смог выговорить перед тем, как закрыть глаза руками и промычать в них что-то неразборчивое.
— Объясни, — Бретт насторожился и, сжавшись от ожидания, стал улавливать каждое малейшее движение тела напротив.
— Родион выжил...
— И что же тут плохого? Это же отлично! — Кристиан выдохнул облегченно, опуская взгляд. — Придумаем, как его вытащить и вернем на...
— Нет, — некультурно перебил Фриз, осторожно наблюдая за реакцией лорда. — Родион выжил, и он собирается рассказать императору о том, кто в стенах его дворца предатель, — отчеканил слова, что стали ровней удару ножа в спину. Такого поворота лорд воды не мог и предсказать.
Родион - человек, который боролся за них, за народ - решил предать и выдать их с потрохами? За всю историю командования Кристиана так жестоко не предавали люди, которым он доверился. Темные глаза ошарашенно смотрели вперед, пытаясь найти в друге хоть намек на шутку, но этого намека не было.
— Может он... просто решил обмануть императора? А на самом деле не предает нас? — Пытался найти отговорку, хотя это было ужасно глупо.
— Ты себя вообще слышишь? — Удивился Фриз и взглянул точно в глаза. — Он ясно дал понять, что предаст. Нас могут казнить. Понимаешь? И если без меня восстание еще продержится, то без лордов - нет. Поэтому мы не можем допустить этого, — продолжал Алан, топая ботинком по камню, словно выбивая из него каждое слово. А Кристиан все еще не мог прийти в себя. Он редко доверял людям, но если все-таки доверился, то всецело и без остатка. Только вот все-таки поступил он опрометчиво, решившись на глупый поступок: рассказать всё какому-то сопляку. Считать это уроком судьбы? Или ее очередным переворотом в истории?
— Я разбужу остальных, — блондин схватил синие рабочие штаны и натянул их на ноги, закрепляя на талии поясом, сверху накинул легкую рубашку голубого оттенка и завязал шнурками ботинки.
Алан Фриз же сидел в своем черном плаще и внимательно наблюдал за бледным и поистине грациозным телом, восхищаясь холодностью, самоотверженностью, безразличием, но в тоже время сильным сопереживанием и заботой его владельца.
— Нужно придумать, как с плеском выбраться из этого дерьма и как можно быстрее. Эту войну пора заканчивать, Алан, — Крис одернул по обе стороны свой мундир и покинул комнату, что так сильно давила на глаза своим синим цветом.
Лорд воды прошел в гостиную, сразу направляясь к одному из кресел, в котором тихо посапывал Николас определенно в неудобной для него позе.
— Эй, Никола, вставай, — аккуратно тормоша друга, Бретт наблюдал за тем, как маг земли потихоньку приходил в себя, не понимая, почему его будят в такую рань. Книга, что застыла во времени в чужих руках, свалилась с глухим шумом на пол, приводя Николаса в чувства окончательно.
— Кристиан? Что случилось? — Сонный лепет, а стихийник непонимающе посмотрел на своего лидера.
— У нас проблемы, Николас, срочно иди ко мне в спальню: там Алан, я за остальными.
И не сказав больше ни слова, Бретт отправился к другой комнате. Дверь с характерным скрипом открылась, а в голове блондина почему-то появилась мысль о том, что петли надо бы смазать - и сразу после этого он понял, что возможность навряд ли выпадет. Оказавшись в комнате довольно светлой и просторной, Кристиан споткнулся о штаны и уже боялся предположить, почему они валяются на полу. Взгляд же сразу обнаружил Лео и Вильгельма, покоившихся в объятьях друг друга, и, не будь мир таким жестоким, Бретт бы дал им понежиться в их любви еще какое-то время.
— Ребятня, подъём! — Произнес достаточно громко, но без крика: лишний шум им сейчас совершенно был не нужен.
— М? Что ты хочешь, Крис, рано, — пробормотал стихийник воздуха и перевернулся на другой бок.
— У нас огромные проблемы, — процитировал слова Алана и, дождавшись момента, когда младшие максимально сосредоточатся на его словах, продолжил: — Родион собирается рассказать о нас на большом императорском совете - это предательство будет стоить нам жизни.
И снова слово «предал» больно ударило палкой по груди. Заставляя в очередной раз уяснить, что мир не устроен так, как хотят окружающие. Что он жесток и несправедлив. В нем никому нельзя доверять, чтобы потом не чувствовать себя тем, об кого вытерли ноги; но в то же время доверять было необходимо, как дышать.
Младшие лорды подскочили с кровати, а в их глазах бесследно пропал сон. Парни судорожно схватили вещи с пола и снова накинули свое некогда раскиданное обмундирование, спеша настолько, насколько позволяло им еще не проснувшееся тело.
— Мы ждем вас у меня в спальне.
И Кристиан скрылся за большой коричневой дверью, проходя по тому же маршруту, только обратно. Их еще не предали, но он уже чувствовал себя опустошенным. Они еще не знали наверняка, но Крис был уверен, что это настоящее предательство. Ясно лишь одно: сегодня в девять часов история страны и в целом народа перевернется с ног на голову, как и их собственная.
***
Они шли по коридору вчетвером. Четверо лордов, молодых парней, шли плечом к плечу. Все четверо знали, что их ожидает самое худшее, и что они могут запросто потерять всё, что приобрели путем крови и потерь.
Они шли по коридорам, а их накидки красиво развивались четырьмя цветами за спинами, создавая эффект величия. Огромные двери, что доставали до потолка, распахнулись перед ними, как крысы разбегаются перед тем, кто сильнее. Яркий свет ударил по глазам, но лорды даже не дернулись. Парни все так же продолжали идти вперед, приближаясь к императорскому трону и, слегка откланявшись, встали на свои позиции, за спину императора Генри V.
— Ну вот, все в сборе, — довольно радостно произнес правитель, хлопнув в ладоши. — Ведите заключенного!
И стража у дверей мгновенно развернулась, направляясь в противоположную сторону от тронного зала.
— Что за заключенный? — Поинтересовался Лео скорее ради приличия, чем ради любопытства.
— На днях доставили одного из мятежников, говорит, что в моей империи есть крысы, — усмехнулся, словно этого быть не может. А лорды, как верные псы, сложив руки за спиной, не смели больше спрашивать, в ожидании смотря прямо перед собой. Они стояли и не двигались ровно до того момента, пока не открылась дверь и в нее не вошли солдаты с одним заключенным в руках.
Кандалы не давали возможности колдовать, блокируя почти всю магическую силу и ее источник. Тогда Юнги ужаснулся: это действительно был Родион. Последние четыре часа он искренне надеялся, что это совершенно другой человек, обманывая себя, но нет. Никакой пощады, только ужасающая правда и горечь от обиды за ней.
— Ну, говори, — приказал император, облокотившись о спинку кресла, — удиви меня, мальчишка, — усмешка, а под правую руку элегантно подставился бокал вина, который Генри сразу же поднял и слегка отпил.
— Ваше величество, мой император, — слезно начал парень, — осмелюсь доложить вам, что в вашем замке давно затаились крысы, — уже с полной уверенностью заявил парень, стоя на коленях. А взгляд был направлен не на правителя, а за его спину. Кристиан сглотнул вязкую слюну, убеждаясь в том, в чем убеждаться хотел меньше всего.
— Оу, и кто же это? — Лукавая улыбочка, а палец его левой руки провел по краю металлического стакана. Он все еще не верил этому бреду, открыто насмехаясь над парнишкой.
— Не хочу огорчать, но это лорды, что стоят позади вас, — выговорил, словно ударил оружием, но император был не так прост; он засмеялся в лицо юному сорванцу.
— Эти люди самые верные в моем замке! С чего ты взял, что это они предатели? У тебя есть доказательства? — Ножка бокала игриво огибала окружность в воздухе, заставляя красную жидкость разливаться по стенкам металла.
— Сами рассудите, мой император. Все нападения на базы мятежников были провалены, а нередко ваша стража приходила на место, что совершенно пустовало, словно мятежников кто-то заранее предупредил, и они успели сбежать, — эти слова заставили Генри напрячься и остановить свои игры с бокалом, — а кто как не четыре стихийных лорда знали о том, как и где будет происходить засада, и, если мне не изменяет память, они и продумывали стратегии. Не находите этот шаг очень умным? — Улыбка с лица правителя сползла так быстро, словно ее сдуло ветром. — Они находятся в центре всех событий, бессовестно пользуясь вашим доверием, ведь данные о стратегиях не разглашаются никому, кроме лордов и... Разве вам не показалось странным, что после каждого кровавого столкновения с группой мятежа из вашего войска возвращались строго одни и те же люди?.. И никто больше?.. — Правитель в ужасе смотрел на Родиона, понимая: он абсолютно прав. Это странно. — Они все в сговоре! Вас окружают мятежники и предатели, мой господин! — Уже кричал, как ярый псих, содрогаясь в судорогах от наслаждения.
Бокал в белоснежных и нежных руках правителя сжали пальцы до белых костяшек. Потому что, как бы несущественны были доказательства, они были действительно точным объяснением всего происходящего. Никто, кроме лордов, не знал о таких подробностях.
— Стража! — Крикнул Генри V, а четверо ребят за спиной напряглись, и прежде, чем император прокричал следующие слова, часть потолка над тронным залом взорвалась. — Схватить! — Наконец-то отдал приказ, но, благодаря силе воздушного лорда, четверо парней вылетели наружу через дыру в потолке и прямиком по крышам рванули вниз, стараясь как можно скорее скрыться глубоко в толпе по среди главных улиц.
И у них получилось на время затеряться, ровно до того момента, как дворец не начал бить тревогу, собирая все подразделения на поиски сбежавших от наказания предателей. Но лорды четырех стихий от сигналов и гула за их спинами лишь прибавили скорость и стали перепрыгивать через проулки по крышам домов чаще, пока вовсе не спустились на землю, пугая неожиданным появлением прохожих.
На дороге началась неразбериха. Кристиан бежал впереди, толкая женщин и мужчин в разные стороны, постоянно озираясь в страхе: нет ли хвоста. Но, к сожалению, хвост был, стража еще не заметила бегущих вдалеке лордов, что периодически скрывались за толпой, но она явно наступала им на пятки. Повернув за угол и скрывшись в узком просторе центровой улицы, парни вновь попытались слиться с людьми, но яркое обмундирование не особо помогало им это сделать. Они бы так и продолжали маячить по улицам от одной стороны дороги к другой, если бы в нескольких метрах от них Крис не заметил спину стражника, что озирался по сторонам, нервно ища что-то или скорее всего кого-то.
Тогда пришлось резко затормозить и сменить курс своего направления на обратный, только вот и отступать им было некуда: за спиной тоже была стража, чьи черные мундиры были видны между телегами и лошадьми. Делать было нечего и тогда блондин свернул за угол:
— Сюда! — Позвал друзей и забежал в первую попавшуюся дверь.
Колокольчик тихо зазвенел, оповещая о том, что кто-то вошёл, а четверо лордов прижались спинами к двери, тяжело дыша. По крайней мере, на некоторое время они спаслись. И придя наконец-то в себя после долгой беготни, лорды подняли взгляд, увидев перед собой около десяти удивленных глаз. А учуяв запах свежей краски, стало ясно, что они забежали в одну из лавок живописцев. Однако то, что они попали именно сюда и именно в эту лавку, никак по-другому не назвать, кроме как удачей.