Последний Экзорцист

В мире нет ни одного существа, которое было бы похоже на другого. Конечно, схожести бывают, но и они только лишь внешние. Животных объединяют инстинкты. Людей объединяют грехи. Каждый тут был алчным и до жути жестким, особенно это начало проявляться в чужих сердцах после войны, которая прошла несколько сотен лет тому назад, но оставила глубокий отпечаток после себя. Тогда люди стали реже устраивать праздники, реже общаться и улыбаться друг другу. Тогда они практически перестали жить, лишь существовать, и это передавалось из поколения в поколение...

Война.

Она оставила на сердцах и телах живых и мертвых много шрамов, как физических, так и моральных. Она врезалась своими острыми клешнями в память, намертво прицепившись к ней без какого-либо желания отпускать, и засела там на долгое время. Это было давно... но сейчас, будто все повторяется, будто идет по кругу, который невозможно было разомкнуть. Ведь после объявления войны экзорцистам, в людях погибли те остатки доброты, которые только могли уцелеть за несколько сотен лет.

С того ужасного момента прошло около 10 лет, Мираисса выросла и стала прекрасной, но своенравной девчонкой. Подробности того ужасного дня, когда император уничтожил практически всю деревню экзорцистов, не оглашались, от чего девушка знала лишь общую картину катастрофы десятилетней давности. Воспоминания исчезли с возрастом, оставшись урывками и незначительными моментами, поэтому ничего не оставалось кроме как верить словам своей тётушки и продолжать жить.

***

Мираисса бежала по всей лавке, звонко хохоча, дабы скрыться от разъяренной тети Эсмиральды и не получить полотенцем по голове.

— Мираисса! Иди сюда! Неугомонная ты девчонка! — Кричала уже в меру состарившаяся живописица и пыталась дотянуться до задницы девчонки свернутым в жгут полотенцем.

Эта беготня продолжалась уже довольно долго, но вскоре Мираисса Ченг завернула не в тот коридор, где встретилась со стеной чулана. Девушка обернулась дабы побежать в другое место, но было уже поздно.

— Вот ты где, негодяйка! — В дверях стояла озлобленная фигура ее тети, а шатенка лишь усмехнулась. — Сколько раз я тебе говорила, что нельзя разрисовывать стены домов? Хочешь получить по заднице за такие выкрутасы?!

— Но, тетя Эсми, я лишь вносила капельку радости в слишком мрачные жизни людей. Видели бы вы, как они радовались, когда я заставляла водопад на стене двигаться! — воодушевленная девушка мечтательно сложила руки в замок, как бы загадывая самое важное и сокровенное желание в ее жизни.

— Но это запрещено, Мира, — тетя тяжело вздохнула, — я понимаю, хочется помочь, но ты и себя защитить-то не можешь, как собираешься защищать людей от последствий своих выходок?

— А разве нужно уметь защищаться, чтобы осчастливить людей? Разве недостаточно просто рисовать? — ее еще по-детски невинное лицо надулось, как маленький шарик.

— Ты слишком добрая и невинная... это очень плохо. В нашем мире не ценятся эти качества, Мираисса, — женщина провела своей загорелой и сморщившейся рукой по щеке подростка. — Нужно уметь себя защищать...

— Тетя Эсми! Эсмиральда! — послышался крик, и на лестнице, что вела к чулану, где-то сверху затопали маленькие ножки.

— Что случилось, Лэя? — перед женщиной остановилась двенадцатилетняя девочка со светлыми волосами.

— Там проверка!!!

Кровь в жилах сразу закипела, как на огне, а лицо покраснело от волнения. Мира за спиной Эсмиральды сжалась. Проверка всегда была страшным делом, потому что силы с каких-то пор не должны были превышать норму ни на процент. Эсмиральда кивнула малышке, и та побежала обратно наверх.

— Мираисса? Быстро! Черти! — приказала тетя, как только дверь наверху захлопнулась.

И шатенка знала, о чем речь. Знала, что если о ее даре узнают, то непременно убьют самым жестоким и изощренным способом, а семью публично повесят за то, что укрывали экзорциста долгие годы.

Поэтому, сложив указательный и средний палец вместе, а три остальных прижав к центру ладони, девушка начертила золотые линии, которые выстроились в руну, и прикрепила их себе на руку. Таких символов Мира создала еще около десяти, а как только золотые рисунки исчезли, просочившись под кожу, Эсмиральда взяла подставную «живописицу» за руку и грубо повела наверх. Боль в кисти была несильной, но все равно заставила лицо девушки скривиться от неприятного ощущения.

Они поднялись в лавку и практически сразу столкнулись со стражей.

— Руку, — приказал мужчина в черном с орденом на груди. Капитан императорской стражи – Áлан Фриз. Строгий и высокий парень двадцати лет, молодой и добрый, когда дело не касалось работы, с железным стержнем и выдержкой: казалось, что даже смерть ребенка и крики отчаявшейся матери его не растрогают. А причина лишь в том, что работа была такая. Но мало кто знал, что и у него есть своя семья. Семья, которую он боялся потерять больше всего на свете и о которой ни в коем случае не должен был узнать император. Ведь с давних времен семья была слабостью, рычагом давления – Алану это не нужно было.

Маленькая девочка, на которую он повысил тон, сжавшись, протянула по приказу ладонь, совсем не понимая причину такого обращения. Тогда мужчина подвел к запястью странный прибор, который зеленым цветом высветил 10%.

— Хорошо.

И продолжил обходить всех, с замиранием сердца поднося устройство к якобы чужим рукам. Очередь дошла и до Мираиссы, аппарат показал 11,5%. А рядом стоящая тетя смогла наконец-то выдохнуть, а девчонка же лишь усмехнулась. Эта цифра ничтожно мала перед той, что была в несколько сотен тысяч раз больше.

— Это все? — спросил Алан, отмечая что-то в своей тетради и смотря из-под темных бровей на воспитанницу.

— Да.

— Отлично, хорошего дня, мадам. — Все стражники вышли из лавки, и дети наконец-то выдохнули, сбросив с себя тяжкий груз напряжения.

— Дети, продолжаем, — громкий хлопок привлек всеобщее внимание, — у нас еще много работы, — оповестила Эсмиральда, а сама взяла за руку шатенку и увела в другую комнату. — Не снимай руны до вечера, хорошо? — Прошептала та, как только дверь за ними закрылась. — Они точно знают, что ты жива... Ищут, гады... — Проговорила она, уже копаясь в каком-то дряхленьком сундучке. — Вот, держи деньги и иди в прилавки на рынок за продуктами. Делай вид, что ничего не произошло и не происходит, помни, твоим братьям и сестрам не стоит знать об этой тайне...

— Да, я знаю... — С печалью ответила она.

Разумеется, она знала, ведь на протяжении многих лет ей говорили одно и то же. Ее существование рядом с любимыми людьми уже было огромным риском, но тетя всегда на него шла, сколько Мира помнила себя и ее. Эсмиральда уже, казалось, и не видела мира без этого риска. А Мира не видела мира без своей магии, которую так стремятся уничтожить в империи.

Взяв мешочек с золотыми монетами, девушка накинула на себя темный, словно грязный, плащ, пряча под капюшоном короткие волосы, которые считались дикостью для людей высшего и низшего сословия, затем вышла на улицу.

В обеденное время на центральной улице, где они проживали, как всегда, было шумно и оживленно. Носились туда-сюда повозки, дети играли в камушки и шумели в округе, а кто-то работал у прилавка, продавая продукты и товары собственного производства. В сложное, послевоенное время научишься не только мастерить, но и шута изображать, лишь бы деньги на жизнь дали.

Их ларек находился в самом благоприятном месте для торговли – ближе к центру. Здесь жили герцоги со своими герцогинями по соседству с маркизами. А так как картины ручной работы славились среди богачей, жили они более, чем в достатке, да и заказов всегда было много, из-за этого трудились в доме все, даже дети.

Мира отдернула подол плаща, заставляя забыть нагнетающие мысли, и укуталась в нем посильнее: в конце лета и начале осени было довольно-таки прохладно.

Добравшись до площади, где был главный рынок, девушка начала быстро искать продукты, которые она обычно брала для семьи. Уместив все в две сумки, шатенка уже хотела отправиться назад, как вдруг:

— Внимание-внимание! Стихийные лорды прибыли на сбор со своими преемниками! Прошу освободить дорогу! — Огласил человек возле фонтана, и люди на улице вмиг выстроились в толстые линии по краю дороги, освобождая путь коням и повозкам.

— Вы слышали? Лорды с молодыми преемниками едут?! — Ворковала одна из дам в скромном наряде.

— Да, удивительно! Сколько о них слышала, но еще ни разу не видела! — Подхватила вторая и, хлопнув в ладоши, стала тянуться наверх, чтобы разглядеть хоть что-то.

— Наверняка красивые, — протянула третья и влюбленно вздохнула. Хотя для чего? Вряд ли ей светила жизнь с молодым лордом.

Сама Мираисса не первый раз слышала о наследниках стихийной магии и знала, что по традиции раз в тридцать лет старшие лорды ставили на свои должности сыновей, которым не меньше двадцати лет. Но за несколько лет до этого старшие лорды должны были представить юношей народу и ввести молодых в курс дела. Как раз к двадцати годам, прежде чем встать на пост, преемники уже будут обучены всему и готовы к службе.

И, если бы не ее девичье любопытство, она, возможно, прошла бы мимо, но... Забравшись на несколько бочек, что стояли за столпившимся народом, она легко смогла увидеть четверых юношей в разных одеяниях: красный, синий, зеленый и белый. И эти избранники выглядели восхитительно!

С первого взгляда они казались недоступными и отдаленными, точно испытывали некое отвращение к простым людям, да и друг к другу. От этой мысли девушка сжала зубы. Они красивы, но их взгляды... «Запомни, внешность бывает обманчивой!» — так говорила тетушка, и Мираисса прекрасно понимает, что она имела ввиду. За красивыми лицами лордов может скрываться отнюдь неблагородная натура.

— Папа, папа, я тоже хочу посмотреть! — кричал ребенок и рвался в толпу.

— Я сказал тебе сидеть дома! — Прозвучал глухой удар ладонью по спине. — Ты, отребье! – И снова удар.

Казалось, что такие сцены уже привычны народу, и несмотря на то, что подобные действия были запрещены на улицах, никто особо не реагировал: всем было плевать. И даже сейчас. Стоявшие рядом с местом, где развивалась подобная сцена, крестьяне лишь брезгливо глядели на плачущего мальчика, которого избивал на улице собственный отец, и ничего не собирались предпринять. Но вдруг лошадь остановилась, и бурый конь, отпихнув своей мордой людей, подошел к мужчине со спины.

— Эй, слышь, — окликнул его наездник, — папаша, нехорошо так на дитя орать.

Мужчина, с усами и с огоньками злости в глазах, начал поворачиваться, параллельно огрызаясь:

— Да что ты о себе...

— Возомнил? — закончил светловолосый парень и наклонился с лошади вниз, ближе к нахальной морде мужика.

А сам мужчина уже забыл, как дышать и что говорить, потому что перед ним стоял будущий лорд воды. Один из четырех сильнейших стихийников королевства.

— И-извините, — запнулся он, прикусив нижнюю губу.

— Я очень надеюсь, что впредь таких сцен не повторится, — он снова сел ровно и, посмотрел на крестьянина так, как смотрят все люди свысока, освещаемые ярким светом, в момент, когда видны только очертания фигуры и бешеные черные глаза. — А не то утоплю. — И отдернув коня, парень вернулся в строй, после чего повозки вновь продолжили свой путь к дворцу.

И это было удивительно.

Мираисса, смотря вслед парню, была уверена, что отныне этим образом она будет восхищаться, потому что вот так, по ее мнению, выглядели настоящие люди. Они не проходили мимо, а вступались за слабых.

Дверь в ларек открылась и колокольчики зазвенели, оповещая, что кто-то вошел.

— Тетя! Тетушка Эсми! — Кричала шатенка, снимая с себя плащ и вешая его на вешалку; сумки с продуктами были благополучно забыты у дверей. — Я сегодня такого парня видела, — девушка вся светилась, как будто испытала прелести первой любви.

— И кто же этот несчастный? — Вздохнула Эсмиральда и усмехнулась.

— Кажется, будущий лорд воды.

— Не смей, Мира! — сразу сменила тон живописица. — Нельзя связываться с приспешниками империи.

— Я знаю тетя, но он показался мне другим...

— Показался, это не значит, что такой и есть. Внешность бывает обманчивой! Он наверняка перестал был человеком, когда его готовил к этой должности отец, — женщина покачала головой.

А шатенка поникла. Не верила она в это! Если бы все было правдой, этот парень не стал бы помогать простому крестьянскому мальчишке! Но об этом девушка уже промолчала...

— Скоро ужин будет, — смотря за окно, прервала Эсмиральда тишину. — Алиса приготовит его, а у нас с тобой тренировка. Я нашла новую книгу – думаю, тебе стоит на нее взглянуть.

Мираисса просто кивнула. Тренироваться – это значит увеличивать выдержку до последней капли сознания. Новая книга – «попытка выучить и максимально точно зарисовать руну». Но все это вместе означало одно: огромная бессонная ночь для заклинательницы.

Их тайное место было в подвале дома. Сюда они ходили каждый день перед ужином и после него, чтобы оттачивать навыки. Правда шатенка искренне не понимала, зачем. Для чего ее так тщательно тренируют? Но тетя была неприступной и не отвечала ни на один из вопросов.

— Магия тысячи рун? — Удивилась Мираисса, открыв новую книгу. — Тетя, но разве такое возможно?

— Раз написано, значит, возможно, — как всегда строгий тон. Сейчас она не любящая тетушка, а строгий учитель.

Женщина стояла напротив скамьи, на которой сидела Ченг, сложив руки за спиной, и наблюдала, как девушка в светло-голубом старом платье в пол бегала глазами по строчкам и узнавала что-то новое для себя.

— Давным-давно... — Эсмиральда сделала первый шаг, и глухой стук ее каблуков отбился не только от пола, но и от стен. — До правления Генри V был еще один жестокий правитель Адам I – его предок. Этот человек существовал много столетий назад, но память о нем как шрам, напоминает о себе постоянно, — тетушка остановилась, разглядывая полки с книгами и чувствуя своей спиной, что Мира ждет продолжения. — Из-за его жестокости и несправедливости к народу, крестьяне стали устраивать бунт. Один за другим районы страны освобождались от стальной хватки Адама, а само сражение длилось несколько лет. Король прятался в замке, боясь смотреть в окно: вдруг пустят в лоб стрелу; а страх настолько сковал его тело, что он даже сузил круг доступных к нему лиц. Правитель был, но его как бы и не было. Люди даже вроде успокоились, посчитав, что все закончилось, но... Адам оказывается был экзорцистом. И если бы не его злые намерения, возможно, он был бы восхитительным созидателем, но, к сожалению, король выбрал другой путь. Силу разрушения. Он психанул и начал громить все на своем пути, убивая тех, кто был против него, и тех, кто просто мешался. Можно сказать, в живых он не оставлял никого. Люди настолько были убиты горем и страхом, что перестали верить в хороший конец, готовясь участи, которая подбирается к ним. К смерти. Тогда случилось чудо. Одна девушка вышла на середину улицы прямо в разгар сражения. Она прямо попросила короля прекратить это безумие, но тот лишь посмеялся над ней. Именно в тот момент появилась надежда. Один рисунок, который она нарисовала за считанные секунды, остановил время, а другие руны стали выстраиваться в разные фигуры, окружая экзорцистку. Буквально за пятнадцать минут она начертила тысячу и одну руну уничтожения.

— Разве такое возможно? Она... Она после активации рун могла умереть от нехватки маны! — вскрикнула Мира, прижав руку к груди из-за волнения за героиню обычной легенды.

— Ты права, магия полностью поглотила ее, но человечество было спасено от тирана, — Эсмиральда, наконец-то, повернулась к девчонке. — А заклятие на странице – то самое, что уничтожило короля Адама I много-много лет назад.

— Но откуда вы все знаете, тетушка Эсми? — шатенка никак не могла утрамбовать всю полученную информацию в своей голове. Столько вопросов, столько непонятного.

— Ну, дело в том, что той экзорцисткой была моя пра-пра-пра-пра-прапрабабушка, поэтому я много знаю о событиях той войны, — женщина замялась, словно обдумывая дальнейшие свои действия. — Учи руны, сегодня практики не будет, завтра потренируемся. И помни: книги из этого чулана не выноси! Не забудь закрасить дверь перед выходом, — Эсмиральда собралась уходить. — Будь осторожна.

— Хорошо... Но... Тетушка, стой! Ответь хоть раз... Зачем мне это нужно учить? Я не понимаю, убивать я никого не буду. Моя магия созидания, она не для этого дана... Тогда зачем?

— Мира, детка, — женщина обернулась и устало улыбнулась девчонке, было в этой кривой на губах что-то материнское. — Экзорцистов сейчас очень мало. Ты, считай, последняя, не считая императора, а значит, должна уметь защищаться и использовать свой дар во благо себе и народу. Никогда не знаешь, что тебе может пригодиться в будущем,— говорила Эсмиральда каждый раз, и этот не был исключением. Но чем больше времени проходило, чем больше лет она практиковалась и училась, тем более пустой казалась эта отговорка.

Ничего не менялось, только вот почему?..