Ночная помощница

Лалиса

Лиса снова сидела в маленькой квартирке Момо. Шаманка видеть ее была не рада. Лиса чувствовала, что раздражает хозяйку, но и уйти не могла.

— Ты должна снять клятву.

— Эти клятвы нерушимы. — Еще раз повторила Момо.

— Я дала ее под давлением! Она мне угрожала! Она собиралась меня убить!

— Но не убила.

Лиса надеялась, что шаманка проявит если не сочувствие, то хотя бы солидарность. Но Момо и солидарность сегодня разминулись. Лиса была ей противна. Она видела, что с ней произошло и удивлялась твердолобости этой волчицы. А еще полной бесчувственности. Она даже своего зверя поддержать не могла. А волчица Лисы была уже близка к тому, чтобы упасть в вечный сон.

— Ты меня слышишь?! На меня напали! Меня пытались убить! На меня! На жену Чонгука!

Лиса вскочила с табуретки, ударила двумя руками по столу, и зарычала на шаманку. Но должного эффекта это действо на Момо не произвело. Она как сидела за столом, крутя в руках кофейную чашку, так и осталась сидеть.

— Ты бы орала потише.

— Когда Чонгук вернется, он тебя накажет!

— Он прибежит ко мне, поджав ободранный хвост. — Шаманка поставил чашку на стол.

— Ты совсем охренела?!

В ярости Лиса забыла, где находится, с кем говорит, выпустила когти, замахнулась и завыла от боли. Она сама не поняла, как Момо перехватила удар и не жалея сжала кость в районе запястья волчицы. Кость хрустнула.

— Помни свое место, волчица. Ты не у себя в стае. Да и в стае помни о своем положении.

— О каком положении? Я жена альфы. Будущего главы стаи!

— Бывшего альфы, Лиса. Ты жена несостоявшегося главы стаи, бывшего альфы. Чон Чонгук больше не вернет себе силу. Как и бывший альфа стаи.

Момо отпустила руку волчицы и та, кривясь от боли плюхнулась на табуретку.

— Ты что сказала?

— Сказала, что тебе пора домой. И больше чтобы я тебя у себя не видела. Поняла?

Лиса поняла. Испуганная и подавленная она выскочила на улицу, одной рукой открыла машину, но никуда не поехала. Нужно было подождать, когда кости срастутся, но они никак не хотели восстанавливаться.

— Что эта сука, черт возьми, несла? — Спросила она сама у себя, а потом одной рукой нашла в сумке телефон и набрала номер мужа.

В этот раз уже не отвечал Чонгук. И Лиса поняла, что за эти пару суток пропустила что-то очень, очень важное. Она вернула трубку на место, завела машину и понадеялась, что сможет управлять машину одной рукой. Делать это было неудобно, но не так страшно, как она предполагала.

Айрин

Айрин была в ужасе и в буквальном смысле не знала, что делать. Жизнь разрушилась на ее глазах. Муж, ради которого она многим жертвовала, сейчас стоял перед ней в волчьей шкуре и отказывался оборачиваться. Точнее, сам Хосок хотел перекинуться в человека, но зверь его не пускал на волю.

Чонгук обернулся. Но Айрин сразу поняла, что силы в нем больше нет. Для Айрина это стало ударом. Разочарование в сыне накрыло с головой и Хосока. Человек понял, что чувствует пару, ее переживания, и перестал биться в истерике, пытаясь забрать контроль у зверя. Он был настолько ошарашен, что решил пока остаться в волчьей шкуре. К встрече с реальностью мужчина не был готов.

Чонгук тоже не был готов к встрече с этой самой реальностью. Он сидел за столом, уперев голову в ладони и не знал, что делать. Где-то неподалеку слышался звонок его телефона, это звонила Лиса, но она была последней, с кем Чонгук сейчас хотел бы говорить.

Розанна

Мужа Розэ нашла недалеко от поляны, где проходил обряд. Альфа северян сидел на небольшом возвышении в джинсах и старом худи. Когда он так одевался, было сложно определить не только его возраст, но и статус. Хотя сила оставалась силой. Она проявлялась независимо от одежды.

Розэ подошла ближе и села примерно в метре от мужа. Находиться с ним рядом ей пока было невыносимо больно. Она пыталась себе напомнить обо всем хорошем, что между ними было, но все это разбивалось вдребезги.

— Твоя шаманка умерла. — Сказала Розэ.

На мужа она старалась не смотреть, чтобы не бередить рану. К сожалению, на душу волчья регенерация не распространялась.

— Ты меня сможешь когда-нибудь простить?

Волчица не могла однозначно ответить на этот вопрос. Она неопределенно пожала плечами. Ей бы очень хотелось вернуться в прошлое и все исправить. Но это было просто невозможно. А как жить дальше, она не знала. Думала, что лучшим решением будет уехать в стаю к матери. Хотя бы на время. Она бы давно уже уехала, если бы не вампир.

— Я не буду оправдываться. — Сказал ее муж.

— Мне не нужны оправдания.

— Хочешь уехать?

— После суда.

Оборотень кивнул. Он знал, что удерживать жену бесполезно. Да и причины для того, чтобы оставаться рядом с ним, у Розэ не было. Альфа это понимал, и впервые в жизни чувствовал себя подлецом. Только как это исправить, он не знал.

Дженни

Этот день прошел незаметно и мог претендовать на самый спокойный, самый безмятежный день в моей жизни. Тэхен не отходил от меня ни на шаг. Ким -младший такого рвения своего любимого вампира не понимал, поэтому время от времени бегал к Банчану развлечься.

— Как ты себя чувствуешь? — Спросил вампир, когда мы гуляли по заповеднику.

В простых брюках и джемпере Ким Тэхен выглядел намного привлекательней, чем в деловом костюме. Сквозь трикотажную ткань проступали рельефные мышцы. Даже не думала, что такое тело может быть у довольно худого на вид существа.

— Странно.

— Ты опустошена?

— Как будто всё потеряло смысл.

Лицо барона изменилось. Едва заметно, но все же изменилось. Как будто то, что я сказала, ему не понравилось.

— Я твой смысл. — Вдруг сказал собеседник.

— Снова шутка?

— Нет.

Мы остановились возле высокого дерева. Тэхен прислонился к нему плечом и скрестил руки на груди.

— Значит, я плохо тебя поняла.

— Ты правильно все поняла. Я в тебе нуждаюсь.

— Знаешь, звучит двусмысленно.

— Теперь я тебя не понимаю. — Выдохнул Тэхен. — Но думаю, я научусь.

Тэхен еще с минуту помолчал, а потом продолжил.

— Я боюсь, что после этого ритуала ты решишь уйти.

— Куда?

— В темный мир.

Он оттолкнулся от ствола, и мы пошли в сторону дома. Каждый думал о своем. Точнее, Тэхен о чем-то думал, а я шла босыми ногами по траве и прислушивалась к своим ощущениям.

— Я видел, как ведьмы уходят, посчитав, что выполнили главную задачу в своей жизни. Знаешь, меня никогда это не трогало. Это было как смена сезонов. Кто-то даже из транса не выходил, и ведьмы сестер не оплакивали.

— Смерть — это естественный процесс. Ты же столько столетий живешь.

— Дженни, я не хочу думать, что ты умрешь. Это меня пугает.

— Барон Ким Тэхен, для обладателя черного сердца вы слишком часто рефлексируете.

— Просто пообещай мне, что в ближайшие восемьдесят лет я не останусь один.

— Обещаю.

— Я за это время найду способ поделиться с тобой вечностью.

Я сначала не поняла, о чем он говорит, а потом рассмеялась.

— Барон, ты может, меня и замуж позовешь?

— Сынчоль завтра отнесет кольцо ювелиру. Но это будет сюрприз. После того, как я вернусь от оборотней, я буду для тебя петь и сделаю официальное предложение. Пожалуйста, обдумай все и сделай вид, что удивилась. Сынчолу и Банчану будет приятно. Но сразу предупреждаю, я не буду тебя принуждать, но все равно попрошу остаться со мной. Хотя бы друзьями.

Это было неожиданно. Я, конечно, начала подозревать, что у вампира есть зачатки симпатии, но вот чтобы петь! Смеяться было нельзя. Я подавила волну смеха, но улыбка предательски вылезла на лицо.

— Для друга, Тэхен, ты слишком хорошо целуешься.

— Это значит, что я могу надеяться?

— Поговорим об этом после песни. Когда ты поедешь к северянам?

— На рассвете. С тобой останется Сынчоль, и если понадобится куда-нибудь уехать, останется и Хан, мой водитель. Я бы не хотел сейчас уезжать.

— Чем быстрее разберемся с оборотнями, тем лучше. Уверен, что мне не нужно с тобой поехать?

— Нет. Это лишнее. Я обещаю, что не буду требовать кровавых жертв.

— Спасибо.

— Это только ради тебя.

— Я ценю.

— И мне не нужны запасы...

— Не кокетничай. — Хохотнула я. — Запасы этой руды сделают тебя самым влиятельным вампиром на континенте.

— Я и так самый влиятельный.

— Будешь в два раза влиятельней.

— Только если это повысит мой статус в твоих глазах.

В этот раз я не спрашивала, говорит ли барон серьезно или шутит, мы просто вместе рассмеялись. Тяжелая пустота отступила, и я почувствовала первое дыхание наступающей осени. Правда, принес это дыхание не ветер, а Ким-младший, который тащил в зубах первую осеннюю змею. Живую. В подарок. По крайней мере рожа у енота была такая, что я должна была завизжать от такого подарка от счастья, а не от страха.