Ночная помощница

Дженни

Я родилась, когда война между оборотнями и волками закончилась. О ней достоверно помнили только вечные вампиры, непосредственные участники тех страшных событий. А вот ведьмы и оборотни только передавали эти знания через книги, электронные статьи или в виде сказок. История вещь субъективная. Факты затираются и становятся неинтересными, а более или менее интересные события или приукрашиваются и раздуваются с помощью фальшивой позолоты до уровня геройства, или тщательно вываливаются в грязи. У каждого есть свое мнение, свои аргументы, свои чувства. Но ни у кого нет истины, потому что полную картину никто не видит. Только Луна, на глазах у которой разворачивалась самая страшная трагедия нашего мира.

Я тоже делала свои выводы в силу скромного ума и доступной информации. Но только сейчас, в глади Лунного Озера я увидела все то, что видела Луна сотни лет назад. Все то, чего не знал никто. Это случилось в жалкой деревянной избе, где-то на краю мира, среди снегов. В доме сидели семеро волков. Семеро альф самых крупных стай и старый шаман, одетый в меха, и жутко дорогие по тем временам украшения.

— Это решит нашу проблему. — Голос старика был скрипучим и болезненным.

Он говорил так, как будто каждое слово давалось с трудом и после длинных предложений старик делал паузу, чтобы отдохнуть.

— Уйдут ведьмы, и черные ритуалы нам подчинятся. Чаша лунного баланса склонится на нашу сторону. — Оборотень сделал несколько поспешных вдохов, как будто запыхался.

— До ковенов на территории вампиров нам не добраться. Ты знаешь, Мо Док Сон, мы пытались. — Сказал волк с длинными седыми усами.

— Их сестры придут в ковены. Они их и убьют. — Не успокаивался шаман.

— Ведьмы, живущие на наших территориях, держат нейтралитет. Они на это не пойдут.

— Пойдут, если на кону будет жизнь их детей.

— Ты в своем уме?! — Это был молодой волк, который только несколько недель как встал во главе своей стаи. — На наших территориях живут только пары. Ты мне собственную жену убить предлагаешь?

— В тебе говорит парность, молодой альфа. Наваждение Луны....

Я смотрела за картинами прошлого, как за кинолентой с пояснениями режиссера. Альфа северян еще не обрел пару и не видел в ней ценности. Он проголосовал за то, чтобы заглушить связи и реализовать план шамана. Глава черной стаи сомневался, он боялся сместить баланс. Вожак Летних пастбищ плевал и на ведьм, и на баланс. В войне пострадал один из его сыновей, и он жаждал мести. У каждого была своя, личная причина пойти на поводу у шамана.

Мое внимание привлек тот самый молодой альфа. Он дал свое разрешение на ритуал. Дал, потому что знал, его слова ничего не решат. Но согласие даст время спасти беременную жену. Он ее больше никогда не увидит, но ведьма Руби сохранит ребенка, и ее линия продолжится за гладью океана. Но это случится потом, когда отобьют барабаны и волки перестанут чувствовать своих жен, потеряют в них ценность и опору.

Это случилось сотни лет назад, но черные нити, запущенные шаманом в священны связи, словно раковая опухоль продолжали убивать оборотней. Я видела, что у некоторых получалось избавиться от этой заразы. Кого-то спасали сильные звери. Но их процент был настолько мал, что я была уверена, следующая война не нужна. В один прекрасный момент вампиры станут свидетелями того, как бывшие враги сами себя уничтожат. Вот только Луна всегда спасала своих детей. А ведьмы Рубиянсы следовали своему предназначению.

Зрелище было мерзким. Морщинистая кожа была похожа на мятую ткань и болталась на ветру, в жидких волосах старика прятались веревочки с привязанными зубами зверей и деревянными бусинами, даже отсюда я видела растрескавшуюся кожу на старческих пятках. Было даже обидно за то, что именно это выжившее из ума существо причинило нам столько бед.

Я сделала несколько шагов к костру. Все, кто присутствовал на ритуале, обернулись. Семь альф, пять барабанщиков. И только шаман продолжал трястись в своем мерзком танце.

— Какая дева к нам пожаловала! Обогреться пришла?

Я не поняла, кто это сказал. Разве это было важно? Они всего лишь тени. Тени нашего больного прошлого. Тени, которые я пришла уничтожить. И стоило об этом подумать, как тени превратились в волков. Они встали на лапы и оскалились. Кроме одного. Самого молодого. Этот волк только с надеждой смотрел на меня.

— Она выжила. — Сказала я зверю. — Твою дочь назвали Вонхи, в честь твоей бабушки, а внучку Вонсу.

Зверь припал к земле и испарился. Их осталось шестеро. Звери оскалились, шерсть встала дыбом, хищные рты наполнились слюной. В жизни не видела более жалкого зрелища. Тени прошлого, пытающиеся изменить будущее. Волки синхронно прыгнули, на снегу остались следы от лап, и также синхронно застыли в полете. Потому что прошлое всегда умирает в прошлом.

Барабаны затихли, барабанщики замерли, шаман понял, что что-то пошло не по тому сценарию и прекратил свой танец.

— Кто ты?

Только сейчас я смогла рассмотреть сухое, испещренное сетью морщин лицо. Тонких губ не было видно, зубы оборотня истончились, но глаза продолжали пылать ненавистью к миру, к женщинам, к вампирам и к своим сородичам. Он ненавидел всех. Он понимал, что этим ритуалом уничтожает не только нас, но и своих же собратьев. Я видела в его глазах зависть к силе, к молодости, к бессмертию, которым обладали вампиры, и знаниям, которыми не хотели делиться ведьмы. Это был не ритуальный танец. Это был танец мести одного слабого, злого существа, душа которого жаждала все уничтожить.

— Я спрашиваю кто ты?!

— Будущее.

— Будущее? — Старик хрипло засмеялся. — Ты мое видение?! Луна послала мне девку, чтобы показать, что я все правильно сделал? Всевидящая богиня. Скажи мне, Будущее, что будет дальше?

— Ничего.

— Что значит — ничего?!

— Это значит, что твой танец окончен, шаман. А твое имя сгорит вместе с этим костром. И больше о тебе никто не вспомнит. Но ты дочь Луны у тебе всегда будет второй шанс. Выбирай правильный путь.

Будущее всегда сильнее прошлого. Но прошлое может определять, какое будет будущее, если мы не можем вовремя от этого прошлого избавиться. Шаман застыл. Костер погас. Страшный танец не был окончен. Все, кто был на той поляне, превратились в прах. Я видела, как зарождающаяся вьюга подхватывает остатки этого праха и уносит его куда-то вдаль, за белоснежный горизонт. Исправить ошибки прошлого невозможно, как и повернуть время вспять. Но всегда можно сделать так, чтобы эти ошибки не мешали жить.

Я стояла по среди снежной пустыни, надеясь на то, что оборотни воспользуются своим шансом. Древнее проклятье останется в снегах, пары снова станут тем, чем должны стать. И мне хотелось надеяться, что я поступаю правильно, вмешиваясь в этот жизненный цикл.

Из транса выходила тяжело. Магия вырвавшаяся наружу была растеряна и подавлена. Ей было больно все это видеть, она хотела остаться на страже, чтобы больше такого не допустить. Я сначала ее звала, потом уговаривала вернуться, но делать этого не хотелось.

— А как же вампир? — Вдруг услышала голос мамы в голове.

Мамы нигде не было. Я знала, что ее рядом нет. Но мысль о Ким Тэхене пробудила в груди теплую искру. И магия сдалась. Я закрыла глаза в снежной долине, а открыла в спальне и увидела восковое лицо барона. Он сидел за ритуальным кругом, на рубашке не хватало несколько пуговиц, как будто он их вырвал, губы тряслись, пальцы вцепились во что-то на полу. Кажется, это был ковер.

— Я никогда не думал, что снова увижу Рубиянсов. Вы удивительно похожи....

— Я надеюсь, мы с вами не родственники?

— Нет. — Ким засмущался. Кажется, его сердце было не таким уж и каменным. —

Я не... Только деловые отношения.

— Вы должны были застыть во времени, барон.

— Вам грозила опасность. Я должен был вас защищать.

— Давно вы здесь сидите?

— Не знаю. Вы остановили время. Я не смог пройти в круг.

Чтобы доказать свои слова вампир протянул руку и защитное поле вокруг меня зашипело.

— Это для безопасности.

Я провела рукой и погасила часть свечей. Секундная стрелка на часах сдвинулась со своего места.

— Можно?

— Можно.

Тэхен

Ким трясло. Он никогда не чувствовал дрожи в руках или ногах, поэтому сейчас казался себе особенно неуклюжим, и даже беспомощным. Еще несколько минут назад он бился о защитный барьер, за которым сидела ведьма. Он чувствовал, что она перешла ту невидимую границу, после которой не все возвращаются. Он перестал чувствовать ее запах, не слышал ее дыхания и всем нутром чувствовал, как из тела женщины уходит жизнь. Жизнь, которая чуть больше чем за неделю стала для него самой большой ценностью. Он звал ее. Кричал так громко, что трескались лампочки на люстрах и старинные витражи. Но ведьма пугала своим безмолвием.

Рубиянсы творила свое предназначение. Ким Тэхен знал, что после этого ведьмы уходили за грань. И он знал, что ее не отпустит. Он уйдет за ней. За той, кого еще совсем не знает, но которая дороже вечности.

И вот — барьера нет. Она смотрит на него. А он тянет руку к ее лицу, чтобы убедиться, чтобы почувствовать, что она здесь. Что она жива. Что Луна ее не забрала у него.

Ким жил так долго, что время больше не имело значения. Он к этому чувству привык, и с этим ресурсом не считался. Но сейчас он снова почувствовал вес каждой секунды. Каждого мгновения. Ладонь легла на плечо женщины. Теперь его обожгла теплая кожа. Дженни чуть наклонилась к нему навстречу, и расстояние между вампиром и ведьмой почти исчезло. Он собрался с духом, осторожно дотронулся до ее губ и замер, как будто ждал разрешения. И она его не отвергла. Должна была, но не смогла.

Еще никогда вампир не испытывал радости от прикосновений, от женского тепла, от отзывчивости любимого тела. В бесконечной жизни вампира это было первое звучание того, что люди называли любовью.

Замок Кимэлдара

Сынчоль и Банчан склонились над шахматной доской. Банчан сделал ход, и Сынчоль понял, что он снова попался в ловушку соперника.

— Так что ты думаешь на счет холеры? — Снова вернулся вампир к своей идее.

— Думаю, что это глупо. — Признался Сынчоль. — И где мы найдем холеру, в наше то время.

— Холера не проблема. — Заверил друга Банчан.

— Будет мудро, если в этот раз мы не будем вмешиваться. Ведьма вернулась домой, теперь это ее обязанность раз...

— Не будь занудой, Сынчоль! Ну не нравится тебе холера, можем бруцеллез им подкинуть, или тиф.

— Тиф?

— Брюшной! — Как-то мечтательно протянул Банчан.

— Ая уже и забыл, что ты псих. — Также мечтательно сообщил Сынчоль.

— Я не псих, я коллекционер.

— Только психи коллекционируют болезни.

— Я не просто коллекционирую болезни! Я коллекционирую исчезнувшие болезни! Это разные вещи, друг мой. Вот ты помнишь чуму?

— Все вампиры помнят чуму. Половину континента выкосила. А все из-за чего?

— Ой, не начинай! Как думаешь, ведьма уже закончила?

— Ну, судя по тому, что мы с тобой разговариваем, и в люстре взорвались лампочки — закончила.

— Может, пойти проверить, как она? — Банчан повернул голову в сторону двери.

— Не нужно. Не будем им мешать.

— Думаешь, есть шанс?

— Ну, если барон не будет петь, то есть. Вой гиены на болоте, знаешь ли, еще ни на одну женщину благотворно не влиял.

Вампиры синхронно вздохнули и вернулись к игре.

Синджу

Этой ночью Синджу приехала в небольшой спальный район. По меркам людей район считался вполне себе приличным. Высокие многоквартирные дома с цветными фасадами, приличная человеческая инфраструктура: магазины, детские площадки, кафе и рестораны.

Синджу отпустила такси в метрах пятистах от нужного дома. В простых джинсах, кедах и черном парике графиня чувствовала себя неуютно, и даже глупо. Но она не хотела привлекать к себе лишнего внимания, поэтому поправила кожаный рюкзак, осмотрелась и пошла в нужную сторону. Людей вокруг почти не было. Кто-то давно спал, кто-то был на работе. В витрине кофейни можно было разглядеть двух подруг, спорящих о чем-то, но им не было дела до того, что происходит на улице. Синджу повернула во двор, где ей встретился курьер в красной куртке и кепке, натянутой на глаза. Синджу машинально отвернулась от парня, чтобы он случайно не разглядел ее лица. Прошла мимо парочки, целующейся под деревом, и вошла в третий подъезд. Ей повезло: ни охраны, ни консьержа в доме не было. Она беспрепятственно поднялась на нужный этаж и убедившись, что рядом никого нет, пошла вдоль ряда одинаковых дверей.

Ей нужна была квартира номер триста пять. Синджу точно знала, что квартира пуста. Ее хозяйка уже третьи сутки находилась у барона Кима. А еще знала, что рано или поздно ей придется вернуться домой. Почему-то в голову графине не приходило, что Дженни может вернуться домой не одна, или вместо нее может прийти кто-то другой. Она была уверена, что все сложится именно так, как ей нужно.

Синджу достала плоскую карточку и открыла нужную дверь. Чтобы электронный замок поддался, пришлось повозиться. Но уже через пять минут она оказалась внутри. Графиня прошлась по квартире. Свет она не включала, и без него видела хорошо, а вот спугнуть жертву опасалась.

Первым делом Синджу осмотрелась. Она хотела оценить обстановку, но интуитивно вместо того, чтобы оценить интерьер квартиры, искала вещи покойного мужа или письмо от «Белого Листа». Хотя откуда им тут было взяться, графиня не могла бы объяснить никому. Даже себе.

Только сев на диван в гостиной, она увидела небольшой беспорядок: опрокинутый пуфик, задранный вверх угол ковра, едва заметные следы мужских ботинок. Синджу поставила рюкзак на колени, достала из него папку с документами, которые три часа назад забрала у юриста, и стеклянную бутылочку с красной жидкостью. К этой бутылочке Синджу относилась с особым трепетом. Сейчас от ее содержимого зависело не только ее финансовое благополучие, но в какой-то степени и жизнь.