Ночная помощница

Дом барона Кима. Несколько часов спустя.

История ковена Рубиянсы началась еще задолго до того, как остальные ведьмы создали свои родовые цепи, правила и обуздали собственную силу. Именно к ведьмам Рубиянсов пришла Луна просить помощи в примирении двух своих любимых, но таких глупых детей. Именно ведьмы Рубиянсов приходили в стаи и кланы, чтобы восстановить мир, справедливость, защитить слабых и покарать тех, кто переставал ценить дары своей богини. Именно ведьмы Рубиянсы страстно сопротивлялись своему предназначению, пытаясь жить жизнью обычных ведьм, передавая мудрость мира дочерям, уважая Луну, приветствуя Солнце и никому не поклоняясь. Но когда приходило время, именно дочери Чарамы Рубиянсь зажигали черные свечи и останавливали время, чтобы творить свое предназначение.

В этот вечер вместе с секундной стрелкой на каминных часах в доме Ким Тэхена замерла жизнь. Енот сонливо хрюкнул в ящике с носками барона, забыв о том, что пришел сюда поискать новый, самый красивый экземпляр для своей коллекции. Банчан и Сынчоль замерли над шахматной доской где-то на кухне, в дальнем крыле особняка задремал повар со списком продуктов, которые нужно было закупить для завтрашнего обеда. На третьем этаже барон Ким стоял возле окна, читая статью в уголовном справочнике. И никто из них не почувствовал, как ведьма Рубиянсы вступила на путь исполнения Лунного Призвания.

Тело ведьмы осталось в спальне. Ее аватар, сотканный из чистой магии, уже стоял у небольшого деревянного дома, где-то на севере. Ведьма знала, кого увидит внутри дома. Она помедлила буквально несколько секунд, а потом прошла сквозь стену и оказалась в маленькой, но очень уютной гостиной. В камине горел огонь, бревенчатые стены были украшены декоративными саблями, ножами и мечами. В глубоких креслах друг напротив друга сидели двое: отец и сын. Ее бывший муж и свекр.

Хосок

— Ты, правда отдашь Чеён? — Спросил Чонгук у отца.

Альфе черных волков не нравился тон сына. Он чувствовал в нем осуждение, но волк старался сдерживаться. Обвинять щенка в том, что произошло, было бесполезно. Это ничего не изменит с одной стороны, и с другой ему не хотелось слушать обвинения сына в собственных грехах.

— Она дочь альфы и формальная омега.

— Ыну как это объяснишь?

— А что я должен объяснять ему? Может пойти вместе женой под меч упыря. Я останавливать не буду.

Оборотни разговаривали открыто и достаточно откровенно, не подозревая, что в эти минуты решается их судьба.

— У нас есть залежи мартерия. Если их предложить барону, то мы сможем договориться без жертв. — Предложил Чонгук.

— Ты мне предлагаешь выбирать между драгоценными минералами и самкой, которая даже обернуться нормально не может? Я думал, сын, ты меня чуть лучше знаешь.

Чонгук отца знал. Он не был уверен, что хотел сохранить жизнь сестры, с ней у него тоже были прохладные отношения, но попытаться предложить отцу другие варианты считал необходимым.

— Не буду скрывать, сын. Я бы предложил вампиру Лалису. Но от нее для стаи больше проку, чем от твоей сестры. Лалиса хотя бы оборачиваться может. У нее даже шанс родить полноценного щенка есть. А кого родит Чеён от этой шавки?

— Но Чон Чеён твоя дочь.

— Это ничего не меняет. Свой шанс послужить стае она упустила, выйдя замуж за Ыну.

— Он ее пара.

— Он слабак. Не нужно мне рассказывать про святость парности. Мы оба знаем цену этим сказкам.

Чонгук промолчал. Как ни странно, он был с ним согласен. Даже тот факт, что его самого от решения отца спасло только то, что он унаследовал силу альфы, не изменил отношения к сестре.

— Теперь нужно решить вопрос с тобой.

— А что со мной?

— Что мы будем делать, если Лалиса не сможет родить нормального щенка?

— Не рановато ты об этом беспокоишься? Я еще даже твое место не занял.

— В самый раз.

Глаза Хосока блеснули. Он никогда раньше не задумывался о том, что потеряв пару, Чонгук свел шансы на рождение наследника стаи к минимуму, если не к нулю.

— Что ты хочешь сказать?

- Что твоя мать совершила глупость. Но только в том, что не посоветовалась со мной.

— И ты бы одобрил ритуал? Зная, к каким последствиям это может привести.

— Нет, но тебя отправил бы искать бывшую.

— Зачем?

— Чтобы ты ее обрюхатил.

Тон отца Чонгука не смутил. Наверно, он бы даже его послушался, если бы был уверен, что Дженни смогла бы родить ему сына.

— Луна разорвала связь.

— Луна не сделала ее бесплодной. Связь нужна только для того, чтобы определить подходящий инкубатор. Не более того. Так что я тебе очень рекомендую задуматься над этим.

— А как же Лалиса?

— А что Лалиса?

— Вряд ли она одобрит мои встречи с Дженни.

— Она свое одобрение может засунуть себе в задницу. Гуки, ты мой сын и станешь главой стаи. Но если Лалиса не родит следующего альфу, то зачем она вообще нужна?

— И что ты предлагаешь сделать?

— Подождем, пока скандал утихнет. Где прячется Дженни, мы знаем. Через пару месяцев приползешь к ней молить о прощении.

— Тогда нужно будет что-то придумать с Лалисой.

— Отправим их с Айрином к морю.

Чонгук молча кивнул. Его в принципе все устраивало, и для его мира все звучало логично. Он не услышал, но почувствовал, как в комнате кто-то разочарованно вздохнул. А следом появилось острое желание уйти отсюда.

— Выпущу зверя. — Сказал Чонгук отцу. — Не хочешь побегать по лесу?

— Нет. Я уже стар для этого.

Хосок проводил глазами сына и подумал о том, что он получился если не идеальным волком, то вполне сносным. Ему бы чуть больше опыта и решительности, но время у них еще было. Он все еще мог обучить сына всему тому, чего Чонгуку не хватало.

Взгляд оборотня переместился на огонь в камине. Кто бы мог подумать, к каким последствиям может привести вздорный характер одной единственной девки. Когда она сбежала, Хосок пытался найти следы, но они затерялись где-то на окраине города. Но, все что случается, случается к лучшему. Сейчас они знают, где она прячется. Это уже было хорошо. Плохо, что приходилось идти на конфликт с вампирами.

В отличие от многих своих сородичей оборотень понимал, что пережить еще одну войну с кровососами оборотни не смогут. В отличие от вампиров, которые за мирные годы успели развиться, оборотни свои позиции сдали. Хосок вздохнул, подумал о том, что надо обсудить с женой их ближайшие планы и роль Чеён в этой истории и наконец-то оторвал взгляда от огня.

Он посмотрел на кресло, где несколько минут назад сидел его сын и дернулся от неожиданности. Кресло такого рывка не выдержало и деревянные ножки проскользили по полу сантиметров двадцать, оставляя на полу светлые царапины. Оборотень еще несколько минут смотрел на женщину в длинном белом платье и не верил своим глазам. Это была его бывшая невестка. Дженни. Только сейчас она не была похожа на ту растерянную девочку, которая пришла в его стаю, и она не тот талантливый дизайнер, которого он принял на работу. На него смотрели глаза чудовища, без чувств, без души, без запаха.

— Дженни? — Он постарался взять себя в руки. — Давно ты здесь?

Девушка ничего не ответила. Она смотрела как будто сквозь него. Хосок хотел подняться на ноги, занять доминирующую позицию, но ноги как будто подкосились, мышцы стали ватными, тело пробила мелкая постыдная дрожь. Он остался сидеть, не зная, что делать и как себя вести.

— Дженни, мы искали тебя. — Сказал Хосок.

Девушка снова ничего не ответила. В черных зрачках плясало отражение пламени. Хосок глупо подумал о том, что так быть не может, что это противоречит законам физики, она сидела к камину боком, но осознать важность этого открытия альфа не успел. Почувствовал сильный удар в грудь, потом еще один, и через секунду в кресле перед ведьмой сидел огромный черный волк.

— Ну, привет, свекор или вернее бывший свекор— с юмором поприветствовала волка Дженни.

Тот склонил голову понимая, что происходит, и, стыдясь того, что делал человек, который с самого рождения был с ним связан. Хосок, находясь в шкуре зверя, все понимал, все осознавал, но ничего сделать не мог.

— Не говори ничего. — Сказала ведьма. — Ты же понимаешь, что пришло время все исправлять? — Зверь кивнул, и глаза черного монстра запылали.

Хосок сначала подумал, что сейчас его вторая сущность разорвет эту тварь на части. Приготовился услышать утробное рычание и даже оскалился, как это всегда происходило на охоте, когда волк гнал оленя или кабана. Только сейчас они были не на охоте. И в отличие от человека, волк помнил законы, и помнил, почему в стае появлялись ведьмы из ковена Рубиянсов.

Волк прыгнул с кресла, подошел к женщине, поджал уши, положил голову ей на колени как нашкодивший пес и закрыл глаза. Ведьма запустила длинные пальцы в густую черную шерсть. Тонкие золотистые нити поползли вверх, по руке ведьмы, окутывая ее тело и исчезая внутри.

Хосок орал, рычал, бил зверя, чувствуя, как сила альфы уходит в тело ведьмы. Зверь отдавал ей всю мощь вожака. Человек пытался угрожать своей второй сущности, умолять ее, приказывать остановиться. Вот только Хосок забыл, что владеет силой альф не человек, а волк.

— У вас еще есть шанс все исправить. — Сказала ведьма. Зверь с надеждой посмотрел на нее. — Я передам твою силу достойному волку.

Оборотень кивнул. Ведьма тут же растворилась в воздухе, а зверь почувствовал облегчение. Человек внутри негодовал, орал, бился в истерике. Но все это было уже неважно. Волк лег возле камина, положил голову на лапы и задремал. Ему снилась Луна, яркая, полная, дающая шанс на осознание.

Чонгук

Ночь давала оборотню силы, холодный воздух щипал нос, трава и мелкие ветки кололи лапы. Тамер бежал и думал о том, что отец прав. Связь только показывает совместимость, ему никто не мешает попробовать снова охмурить Дженни. Эта мысль воодушевляла Чонгука настолько, что он проигнорировал настороженность волка. В какой-то момент рассуждения о том, как он найдет Дженни, что ей скажет, заняли его настолько, что человек не заметил, как зверь повернул не в ту сторону.

Зверь почувствовал зов. Чонгук сначала этого не понял, потом подумал, что волк почувствовал какую-то дичь и решил поохотиться. Он хотел его одернуть, так как не желал после звериных игр отмывать кровь с тела, вот только одернуть волка не получилось. Сначала он перестал реагировать на человека, потом мужчина понял, что связь между ними прервана.

— Вернись! — Прорычал Чонгук.

Зверь никак на приказ человека не отреагировал. Чонгуку оставалось только наблюдать за тем, как мимо морды мелькают деревья, кусты и мелкая лесная живность. И вот волк замер. Сначала Чонгук не понял почему, что остановило зверя. А потом увидел подол белоснежного платья. Чонгук ничего не понимал. А волк опустил голову, и прижался к чужим ногам. Как преданный пес прижимается к ногам хозяина, которого долго не видел. Чонгук ничего не понимал, он пытался заставить зверя поднять вверх морду, показать ему женщину, но зверь его не слушался.

Паника подступила к горлу мужчины. Он почувствовал, как к голове зверя прикоснулась ласковая рука. Зверь этой руке доверял, он ее любил, он по ней тосковал, но Чонгук ее не узнал. А через секунду Он заорал от ужаса. Чонгук понял, что больше никогда его глаза не запылают светом силы.

— Сохрани хотя бы Жену. — Услышал Чонгук тихий женский шепот. — У вас есть последний шанс.

Больше Чонгук ничего не услышал. Он потерял сознание.

Дом Чеён

Ыну бегал по дому, разбрасывал вещи, пытаясь их собрать в чемодан. Волк был в панике, он никак не мог взять себя в руки и сообразить, что им понадобится, а что нет. Молоденькая волчица бегала за ним, уговаривала остановиться и поговорить.

— Чеён, нет! — Кричал Ыну. — Мы здесь не останемся! Ты слышала, что сказала Розэ?! Этот монстр отдаст тебя упырю! Слышала?!

— Ыну! Суда еще не было! Остановись!

— Не было, но будет! Они все решили!

— Но вампир не выставил требования!

— Чеён! — Мужчина остановился, схватил жену за плечи, груда одежды упала на пол.

— Я не отдам тебя. Слышишь?! Я не допущу чтобы этот садист...

— Он мой отец, Ын...

— Он не твой отец. И эта сука не твоя мать. Своими детьми не жертвуют! Их защищают! И я не потеряю вас! Поняла?!

Он прижал дрожащую женщину к себе и заплакал от злости и тупого отчаяния. Он чувствовал самое страшное, что может чувствовать мужчина — беспомощность. Сегодня у Ыну был самый счастливый и самый страшный день одновременно. Утром он почувствовал присутствие своего сына в животе жены, а в обед позвонила Розэ, и рассказала о том, что Хосок отдаст Чеён, если вампир потребует крови.

Ыну не знал, что делать. Но принял пока единственное доступное ему решение — увезти жену. А потом, если будет нужно, он ее заменит. Но его ребенка и Чеён никто не тронет.

— Я люблю тебя. — Тихонько прошептала девушка. — Я...

— Молчи. Молчи, пожалуйста. Нам нужно уехать. Поняла?

Чеён хотела сказать, что поняла. Но тут Ыну застыл. Его как будто парализовало, и все что мог делать оборотень — хлопать глазами и дышать.

— Ыну? Ыну что с тобой?! Муж!

Волчица уже собиралась заорать, но не успела:

— С ним все хорошо. Он скоро придет в себя

Мягкий голос Дженни оказался совсем рядом. Чеён повернулась и увидела ведьму в белом платье. Только волчица ее не боялась.

— Дженд...?! , Дженни, прости меня! Я! Мне так жаль! Мы не знали. Я...

— Иди сюда. — Ведьма протянула руки и обняла Чеён. — Все хорошо. Мы все исправим.

— Дженни... Уже....

— Тшшш... Превращайся — приказала ведьма.

— Я... Я не могу, ты же...

Договорить Чеён не успела. Крупная пугливая волчица вдруг оказалась у ног ведьмы. Если бы Ыну мог, он бы тут же бросился на защиту жены, а его волк начал безобразно скрести лапами, пытаясь вырваться. Ведьма на Ыну внимания не обращала. Она села на пол рядом с волчицей.

— И не стыдно тебе? — Спросила Дженни зверя. — Она столько лет защищала тебя, а ты ни разу не высунулась. Разве так должна вести себя омега? Разве ты не должна быть поддержкой своего человека? Или ты считаешь ее недостойной?

Волчица заскулила, будто оправдываясь перед ведьмой. А Ыну не верил в то, что видел.

— Шаман, говоришь? — Волчица кивнула. — Иди ко мне, сейчас все исправим.

На глазах Ыну шерсть жены из черной, превратилась в белоснежную, как у Айрина, и на белом мехе проступили черные цепи. Ыну никогда такого не видел, но знал, что древние шаманы так сковывали младших альф или омег, чтобы в стае не было конкуренции. Во время великой войны этот ритуал был запрещен. Оборотни не могли позволить себе роскоши терять силу лидеров. С тех времен эти ритуалы никто не практиковал. По крайней мере, до этого дня Ыну так думал.

— Ясно. — Выдохнула ведьма, глядя на то, что сделал неизвестный шаман с Чеён.

Она провела руками по путам. Цепи рассыпались пеплом на светлом мехе волчицы. Ыну почувствовал, как его паре стало легче дышать. Но на этом ведьма не закончила. Она подсунула руку под живот волчицы, и оборотень увидел сначала как золотые нити проникают в тело Чеён, а потом как из этих же нитей появляется контур крупного волчонка. Через секунду лапы волчицы затряслись, и она упала на руки ведьмы.

Дженни осторожно положила зверя на пол и поднялась на ноги.

— Не бойся, она спит. Я не буду выпускать твоего волка, хочу, чтобы о моем решении знал человек. Ты меня хорошо слышишь? Моргни.

Ыну моргнул. Он еще не понимал, что хочет от него Дженни. И она ли это существо, которое проникло к нему в дом, но он понимал, что она сделала для его жены, и был благодарен.

— Вот и чудно.

Ведьма улыбнулась, по спине Ыну побежали холодные мурашки. Его волк попробовал зарычать и тут же заткнулся. Он почувствовал ведьму сильную и опасную. Если бы не Чеён, он бы уже вырвался и бросился на защиту человека. Но в опасности была пара, и он понял, что не успеет атаковать ведьму.

— Мудрым альфой зверь станет. — Улыбнулась Дженни и положила ладонь на грудь Ыну.

Мужчина беззвучно заорал от боли. Золотые петли силы впивались в кожу, плавили кости, разрывали ткани. Человек не мог выдержать боль силы. Поэтому всегда ее принимал зверь, спасая носителя. Но ведьма хотела, чтобы будущий альфа навсегда запомнил цену этого дара.

Черная стая почувствовала перемену в воздухе. Силу, которая была сильнее той, к которой они привыкли, но никто не понял, что произошло. Ыну упал на пол. Мужчина стоял на полу на четвереньках и тяжело дышал. А ведьма склонилась над волком и прошептала ему прямо в ухо:

— Не разочаруй меня, альфа. Я не хочу больше возвращаться в твой дом. И береги их. — Она посмотрела на спящую беременную волчицу.