Ночная помощница

Тэхен

О том, что смерть и месть вещи разные — Ким знал. Когда-то эту простую истину ему продемонстрировала молоденькая ведьма ковена Рубиянсов, которую обманул виконт ГУ, за что и поплатился. Месть чародейки была страшна и коварна. ГУ перестали интересовать плотские утехи. Точнее, интересовать не перестали, но вот постельных способностей у виконта сильно поубавилось с тех пор, как ведьма застала его на сеновале с розовощекой пастушкой. Вампиру даже пришлось покинуть континент, чтобы этот прискорбный факт скрыть от многочисленных любовниц.

История виконта могла быть поучительной, но сейчас барона Ким месть не интересовала. Его почему-то волновало только то, что Дженни не хочет убить бывшего мужа. Даже после того, что из-за него пережила. И вот за это зацепился неподготовленный разум вампира, и теперь он терялся в догадках, почему она защищает предателя? Любит? Барон не раз видел, как женщины прощали возлюбленным самые ужасные вещи и своими руками губили собственную жизнь. Для Дженни такой судьбы Тэхен точно не желал. Он даже сам себе пообещал, что если эта дура решит вернуться к волку, он закроет ее в этом самом доме и никуда не выпустит! От злости даже скрипнул зубами. Девушка это услышала, но сделала вид, что не заметила.

— Мисс права. — Вдруг встал на сторону женщины Банчан, чем совсем разозлил Тэхена. — Нам смерть альф и их наследников ни к чему. Начнутся распри, в лучшем случае. Потом придется договариваться с новыми главами стай. Прямую месть никто не объявит, будут действовать как обычно, со спины.

— Тогда я убью их всех. — Спокойно сказал вампир, глядя на реакцию девушки.

Ни один мускул на лице помощницы не дрогнул. «Кровожадная моя!» с каким-то иррациональным восторгом подумал вампир, не подозревая, что Дженни его предложения истребить обе стаи не услышала. В голове ведьмы Рубиянсы уже созрел другой план. И если бы альфы обеих стай знали, что для них приготовила ведьма, то с удовольствием согласились бы на предложение вампира.

Дженни

Интересно, этот вампир всегда был таким кровожадным? И чем он руководствуется сейчас? Мы были знакомы совсем не долго, но его предложение истребить пару сотен оборотней казалось мне глупым. Хотя, может он просто хотел проверить меня на адекватность?

— Мы не можем истреблять стаи только потому, что они нам не нравятся. — Заметил Сынчоль. — Не будем превращать оборотней в мучеников в глазах общественности. Мы же цивилизованные вампиры, а не варвары.

— Можем их отравить. На нас никто не подумает. — Подбросил свежую идею садовник. — Вот скажем, холера! Давно ли оборотни болели холерой?

— Оборотни от нее не умирают. — Поморщился барон.

— Я же сказал отравить, а не убить. Заодно и на лекарстве подзаработаем. Я знаю, у нас на складах еще старые запасы не утилизированы.

— Ну, допустим. Там водохранилища у них как раз изолированные. К людям вода не попадет. — Кивнул барон.

— Вы серьезно? — Не выдержала я.

Три пары глаз скрестились на моем лице. Они говорили совершенно серьезно. Самым разумным в этой компании был, похоже, Ёньтан. Он хотя бы не планировал холеру распространять. Носки были его фетишем, а не эпидемии.

— Слишком жестоко? — Поинтересовался Сынчоль.

— Но препарат мы еще не утилизировали. — С надеждой на меня посмотрел Банчан. — Там как раз пару тысяч доз. Барон вам на эти деньги подарок купит.

— Куплю.

— Банчан, вы точно садовник?

— Нет. Я юрист. У меня было восемь подопечных, которых приходилось спасать из неловких ситуаций. Но одного не успел — теперь их семеро.

— Что случилось с восьмым?

— Не волнуйтесь, он просто сидит в трюме.

— Да, Банчан действительно юрист, — подтвердил слова подчинённого барон. — Но он выгорел. После дела в Уджине решил взять отпуск и копаться в саду.

— Это успокаивает нервы. — Подтвердил Сынчоль.

— Сынчоль, я, честно говоря, боюсь уточнять вашу профессию.

— Вы не бойтесь, Дженни. — Вампир широко улыбнулся.

— Сынчоль — ювелир, — сообщил Тэхён. — И я не понимаю, почему он вообще здесь служит. Где-то в саду он закопал бриллианты от Ёньтана, — добавил вампир. — Если приглядеться, он каждый день носит с собой по камушку.

Пауза

— Потому что вы хорошо платите, барон. — Сынчоль всё же не остался в долгу. — Да, я люблю бриллианты, но предпочитаю золото. Не только потому что у меня коллекция... У вас, кстати, потрясающее столовое серебро. Как и вы, барон.

— А при чем тут серебро? — Не поняла я.

— Пока шла война с оборотнями, я надеялся, что барона убьют, и я заберу себе его коллекцию.

— Это шутка? — Понять говорит енот серьезно, или иронизирует, было просто невозможно. С влажном носками. 

— Нет. — Ответил управляющий.

— Он не шутит. — Подтвердил Банчан.

— Это очень редкое серебро. — Почти оправдал меркантильные мотивы подчиненного барон.

Если бы я знала, что вампиры настолько интересные, никогда бы не сунулась к оборотням.

Лалиса

Она проспала до самого вечера. Проснулась от того, что замерзла и еще долго лежала с открытыми глазами, глядя на пульт от телевизора. Тело уже не болело, но было слабым. Волчица в груди еще не очнулась, но Лиса уже начинала чувствовать связь со зверем. Пока совсем тонкую. Обернуться в ближайшую неделю у нее точно не получится. Лиса не часто выпускала зверя. Не любила ее усмирять после долгих лесных прогулок, а потом отмываться от грязи. Но в этот раз она чувствовала вину перед второй сущностью за то, что не сможет ее выпустить в ближайшее время.

А еще она пыталась не думать об Юнги и его жене. Только, как это часто бывало, всегда хочется подумать именно о чем-то запретном.

Волчица с трудом села, откинулась на спинку дивана, и закинула назад голову. И только просидев так минут пятнадцать вспомнила о странном поведении оборотней накануне, и тут же от этого воспоминания отмахнулась. Теперь ей нужно было взять себя в руки, поесть и съездить в город к Момо. Шаманка должна была знать, как снимается клятва, которую она дала охотнице.

— Овца кучерявая. — Выплюнула Лиса и тут же скрутилась от нового приступа боли.

— Ненавижу! — Простонала волчица и почувствовала, как из глаз снова потекли слезы. Ей было так больно, что звонок от мужа Лиса просто не услышала.

Северная стая

Лиса не отвечала на звонки. Правда, никакого волнения по этому поводу Чонгук не испытывал, только раздражение. Он хотел знать, где провела ночь его жена, но только ради того, чтобы быть уверенным, что ему не наставили рога. Он, конечно, помнил, что жена заявляла о беременности. Вот только в эту беременность он не верил, и воспитывать чужого щенка не собирался.

— Не трать время, сынок. У вас сейчас дела поважнее. — Айрин подошла к сыну со спины. — От вас сейчас зависит судьба двух стай.

— Что же ты раньше не подумала о судьбе двух стай, мама? - Ответа Чонгук ждать не стал. Он засунул телефон в карман и ушел, оставив мать одну.

Слова сына никак не задели волчицу. Во-первых, она понимала, что именно ее поступок спровоцировал всю эту ситуацию, и свою вину признавала. Во-вторых, она давно призналась себе, что никаких материнских чувств ни к сыну, ни к дочери она не чувствует. Слова этих существ для нее ничего не значили. Их появление на свет стало лишь следствием долга. Каждая омега должна родить альфу для своей стаи. Долг она выполнила, но полюбить щенков так не смогла.

С Чонгуком дела обстояли лучше, он унаследовал силу отца, поэтому к нему она была более снисходительной. А вот Чеён родилась слабой волчицей и стала ее большим разочарованием. Шаман, когда родилась дочь, торжественно объявила о появлении омеги. Вот только глаза детеныша запылали пламенем только тогда, когда первый раз открылись. Больше признаков силы ее дочь не подавала.

Айрин свое отношение к детям старалась не афишировать. Она научилась мастерски изображать любовь и заботу, особенно при свидетелях. Но сама с собой она была честна, никакой любви в ее душе не было. Все теплые чувства, которые должны были появиться у матери, были убиты еще тогда, когда она впервые застукала мужа с любовницей. Все эти годы омега жаждала отомстить кобелю. Но не решалась подставлять сородичей под удар.

Сейчас в список тех, кого ненавидела Айрин, добавилась и Дженни. Девочка сначала понравилась Омеге. Она ее приняла как дочь, которую смогла полюбить. И даже была искренне готова утешать в случае, если та придет к ней жаловаться на похождения мужа. Даже Чонгуку была готова сделать выговор за такое поведение. Или выгнать Лису из стаи. Но за то, что эта маленькая дрянь посмела не терпеть измены, а разорвать связь, Айрин почти возненавидела бывшую невестку. Когда муж ее спросил, зачем она пыталась привязать Дженни к Чонгуку, волчица вполне искренне ответила:

— Чтобы она мучилась так же, как и я мучаюсь с тобой!

Сейчас Айрин понимала, что ни о чем не жалеет. Может, даже и лучше, что так получилось. Ей было приятно наблюдать за тем, как горела шкура на Хоби. Она втянула носом влажный воздух. Волчица чувствовала приближение грозы. Даже не грозы, урагана, который вот-вот должен был обрушиться на север.

Тем временем в кабинете снова собрались трое. Чонгук, его отец и дядя. Последние сутки и немалые ресурсы они потратили на то, чтобы нарыть компромат на вампира. Вот только ничего существенного за это время узнать не удалось.

— Они издеваются над нами? — Ворчал Хосок, читая отчеты.

Чонгук тоже не всегда понимал, говорили источники всерьез, или над ними решили подшутить. Чего только стоила расшифровка разговора с одной из бывших помощниц вампира.

— Ким! Не называйте при мне имя этого чудовища!

— Почему чудовища? Он вам что-то сделал?

— Сделал?! Да еще бы он мне что-то сделал! Клыки у него еще не отрасли!

— Тогда почему вы называете его чудовищем?

— Да потому что он и есть чудовище!!!

И еще тридцать страниц расшифровок в таком вот духе. Чонгук понадеялся, что директор научного отдела их чем-нибудь порадует. Но нет. Там дела обстояли еще хуже.

— Ким?! Да он псих!

— Можете как-то это подтвердить?

— Что подтвердить?

— Ваше утверждение о том, что он псих.

— Так это у него на лице написано!

— Это не аргумент.

— Ну а разве может адекватный вампир содержать приют с енотами? Я говорю вам, Ким псих!

В этой же папке Чонгук нашел финансовый отчет этого самого приюта с енотами. Оборотень ничего не имел против енотов, но был готов взорваться от злости. Над ними в открытую издевались, за их же собственные деньги!

— А я говорил, Хосок, лучше эти средства потратить на взятку судьям.

— И как ты себе это представляешь? Вампир будет требовать крови, а судья ему будет объяснять, что тот не прав?

— Это звучит разумней, чем читать вот этот вот бред!

— Там совсем не за что зацепиться?

— Можешь перечитать. Или переслушать. Как тебе больше нравится.

Все трое замолчали. Они понимали, что отдавать вампиру в жертву членов стаи нельзя. Всем троим было плевать на оборотней. Но их слабость могла привести к тому, что поднимется бунт. Зачем оборотням вожак, который не может защитить их?! Не просто защитить! Который сам подставил стаю под удар! В такой ситуации пылающие глаза их от расправы не спасут.

Решение было только одно, жертвовать кем-то из собственной семьи. И Чонгук, и Хосок всерьез готовились предложить вампиру труп Чеён. Она была слабой, беспомощной и бесполезной для стаи. Но ее статус дочери альфы должен был удовлетворить барона. А вот альфа севера на эту роль хотел предложить невестку. Она все равно свою главную роль выполнила, родила сильного щенка. Вот только говорить об этом жене боялся.