Ночная помощница

Дженни

Меня оставили наедине с чемоданами. Если вампир собирал вещи сам, то нужно было отдать должное его аккуратности и предусмотрительности. Он не просто накидал каких попало вещей в багаж, а все подобрал по цветам, сформировал в комплекты и упаковал в чехлы: костюмы, обувь, белье, несколько видов пижам. Все, до чего не добрались загребущие лапы енота, было аккуратно уложено. Не забыл вампир и про косметику, украшения, и даже телефон с планшетом лежали в отдельном кармане.

В ванной комнате появилась новая зубная щетка, паста и даже шампунь той же марки, что стоял у меня дома. Кажется, спальню я себе случайно отвоевала. Пока переодевалась, думала о том, как жить дальше. Получить себе защитника в виде вампира — отличное стечение обстоятельств. Но нужно было быть честной хотя бы с самой собой. Я не знала, чего ждать от барона — раз, и знала, чего ждать от оборотней — два. Исходя из двух этих очевидных фактов, нужно было решить, как действовать дальше.

Любая ведьма на моем месте уже бы бежала отсюда. Тем более, чемоданы собраны. Но у меня появилось мерзкое чувство, что побег причинит боль вампиру. Это будет как минимум неуважительно с моей стороны. Он вроде и спас, и спрятал, и спальню уступил. Да и сам барон, чего уж скрывать, мне нравился. Теперь я наглядно понимала, почему ведьмы Рубиянсы предпочитали вампиров.

Мой отец, к слову, тоже был вампиром. Если задуматься, то даже кровь во мне была аристократической. Только мама предпочитала герцогов, а вот бабушка специализировалась на императоров. Я ее любила очень сильно всегда слушать ее сказки, а мама рассказывала, что породы в этой ведьме было больше, чем в некоторых аристократах. А вот одна из прабабок грешила с оборотнями. Но это не точно. По крайней мере, если такое и было, то не в наших краях. Чтобы избежать кровосмешения, ведьмы читали над младенцами родовые заклинания. Благодаря им мы знали родственную кровь, но навсегда были скрыты от родственников. На случай, если кто-то решит учинить расправу.

Мысли про расправу вернули меня в сегодняшний день. Самым простым, и возможно, правильным решением, было подождать, как будет действовать барон. Только сейчас до меня дошло, что нападение произошло на его территории. Просто так он это не оставит. И дело не во мне, дело в нарушении границ. И были ли еще такие вторжения? Ведь, я могу оказаться не единственной жертвой шаманов.

Пока Ким разбирается с оборотнями, я могла затаиться и подготовиться к новому удару. С чего я вообще дура набитая расслабилась и решила, что Чонгук успокоится и не попытается меня достать?

— Идиотка. — Выдохнула и посмотрела на себя в зеркало. — В этот раз постарайся не налажать.

Хотя как это сделать и что предпринять, я пока не знала. Мне бы тут с мамой посоветоваться, но связываться с ведьмой из дома вампира было бы еще большей глупостью, чем не предусмотреть нападения оборотней.

— Ладно, Нини, надо пойти, подышать воздухом. Может, что-то и придумаешь.

Розанна 

Волчица стояла на той поляне, где происходил ритуал. Подошла к месту, где шаманка читала свое заклинание. Она спрятала тонкие кисти в карманы джинс и втянула носом сырой воздух. О ритуале, который проводила эта тварь, омега не должна была узнать. В это время она должна была ехать в стаю матери, чтобы повидаться с сыном, невесткой и новорожденным внуком. Но не доехала. Плохое предчувствие заставило волчицу вернуться. Только было уже поздно. Она пришла на поляну, когда собственная стая, одурманенная магическим дымом, выла на луну.

Розэ хорошо знала, что после такого вампир в своем праве требовать жертв. Знали это и члены стаи. Поэтому ходили волки тихо, поджав хвосты, стараясь не попадаться на глаза омеге. Сама Розэ смерти не боялась. А вот за сына и его семью сердце болело. Ответа от вампира до сих пор не пришло.

О муже Розэ старалась не думать. Она и ее волчица уже пережили измену. Второй раз было легче. Намного легче.

— Кого альфа отдаст ему? — К омеге подошла молоденькая волчица, с белоснежными волосами и голубыми глазами.

— Кого потребует вампир, того и отдаст.

— А если он потребует вас?

— Значит, отдаст меня.

— Как такое вообще возможно? Он же не зверь! — Рыкнула волчица, переполняемая страхом и отчаянием.

— Он не зверь, Джису. Это мы звери, раз в собственной стае позволили такое творить.

— Но вас не было! Вы не знали! Вы...

— Я должна была разорвать глотку этой недошаманке, когда первый раз увидела. Так что я в этом виновата не меньше.

Волчицы замолчали. Джису обняла себя за плечи и шмыгнула носом.

— Удивительно, что женщина выжила.

— Удивительно. — Согласилась Розэ.

— Не зря вампир ее выбрал. Бабушка рассказывала, что черной связи даже оборотни сопротивляться не могут.

Розэ молча кивнула. Оборотни умирали, сопротивляясь черной магии шаманов. Вампиры умели ей противостоять. И тут Розэ вспомнила старую легенду о том, как ведьмы уничтожали шаманов, когда те насылали на ковены черные тени. Пускали тени в свои тела, чтобы найти хозяина и уничтожить его одним ударом.

— Может, в ней течет кровь ведьм.

— Мы истребили магичек.

— Такую кровь истребить нельзя. Пойдем, нечего нам тут пока делать.

Дженни

Чтобы выйти в сад, пришлось совершить небольшую экскурсию по дому. Надо признаться, что экскурсия выдалась интересной. В какой-то момент я даже забыла, где нахожусь и полностью погрузилась в созерцание картин, великолепной мебели, рисунков на гобеленах и шелковых обоях. Честно говоря, я впервые видела обои в настоящем жилом интерьере. Сейчас они считались слишком дорогими, слишком не практичными и капризными. Но то, чем были закрыты стены дома Кима, обоями назвать было сложно. Это было просто произведение искусства. Не знаю, сколько им лет, но судя по тонким линиям рисунка, цвету красок и мелких дефектов, повышающих цену материала до небес, расписаны они были руками очень терпеливого мастера.

У барона был хороший вкус. Но больше всего меня удивило другое. В каждой вещи, в каждой детали, которую я видела в этом доме, чувствовалась индивидуальность его хозяина: в вазах, картинных рамах, светильниках и люстрах. Впрочем, домом поместье тоже язык не поворачивался назвать. Мне даже было страшно представить, сколько здесь помещений и во сколько обходилось годовое содержание этого места.

На улице я оказалась где-то через час, или два часа. Время пролетело незаметно, солнце поднялось высоко в небе, но до вечера, по ощущениям, времени было еще достаточно. Спустилась с крыльца, повернула направо и вдоль каменной дорожки пошла вдоль каменного фасада. Мысли постепенно от прекрасных интерьеров вернулись к оборотням.

В ближайшие дни или даже недели нового нападения со стороны волков можно было не опасаться. Если я правильно понимала происходящее. Но, правильно ли я это понимала?

То, что шаман северян пыталась привязать меня к Чонгуку, было очевидно. Я видела и нити, и дорогу привязки. Самое гадкое заключалось в том, что привязывали лишь меня к нему. У самого оборотня чувств не возникло бы. И вот тут возникает вопрос: зачем? Нужно ли это было самому Гуки, или кому-то другому?

Если это был сам Чонгук, то какой смысл меня возвращать? Оборотень точно знал, что связь разорвана. Между нами ничего нет. Ради щенков? Но кому как не ему знать, что без истинной связи альфы на свет не рождаются? Или это было нужно не ему?

Ситуация с альфами в черной стае обстояла и в момент моего появления паршиво. Альфу у волков могут родить только альфа или омега от истинной связи. Не знаю, как это работает, но работает всегда. Но видимо мой бывший свекр сильно провинился перед Луной. Несмотря на то, что родители Чонгука были альфой и омегой, силу отца получил только он. А вот у Чеён глаза не зажглись. И свой первый оборот она сделала слишком поздно. Шаманы говорили, что у женщины слишком слабая связь со зверем, и сильного щенка ей не родить. Хотя, чисто по-человечески я не могла назвать эту волчицу слабой.

В стае рассказывали, что альфа хотел отдать ее насильно замуж за какого-то бизнесмена. Мол, какая разница, если она не родит сильных щенков? Но Чеён не сдалась, отвоевала свое право быть с Ыну. Оборотню, конечно, тоже нужно было отдать должное. Он не побоялся пойти против своего альфы, чуть не был изгнан из стаи. Скандал утрясли. Чеён пригрозила заявить «право пары» на сборе альф. Но с довольствия дочь альфа снял. Впрочем, это пошло им на пользу. Ыну открыл свою фабрику и фактически от стаи Чеён зависеть перестала. Они просто жили на территории поселка.

Несмотря на парность, родить альфу или омегу Чеён не сможет. Чонгук свой шанс на сильного наследника протрахал. Из этого я могла сделать простой вывод о том, что кто-то пытался решить вопрос наследника. Делал ли это Чонгук, оставалось под вопросом. Вряд ли. Он должен был точно знать, что никаких связей восстановить не получится. А значит, это мог попробовать сделать или отец или мать оборотня.

Стае всегда нужен альфа. Смена власти у оборотней всегда была делом кровавым и их никто не любил. Как только умрет последний альфа, сила перейдет к нескольким кандидатам, и они начнут бороться за власть. Чем всё закончится? Сохранится ли стая? Или разделится, идя за разными лидерами? В общем, ситуация непредсказуемая. Но полезная. Чем больше я рассуждала о том, что происходит в стаях, тем больше склонялась к тому, что им жизненно необходимы перемены. И возможно, Луна действительно мудрее, чем кажется, и пришло время перемен в доме черных волков? Неприятным было только то, что в этих переменах пришлось поучаствовать мне. Я бы предпочла тихонечко отсидеться в углу. Или в замке. Но чутье орало, что отсидеться не получится.

Так, варясь в своих мыслях, я не заметила, как оказалась в зеленом лабиринте. Фигурные кусты были невысокими, чуть выше пояса, заблудиться в нем было невозможно, но само нахождение в этом лабиринте напомнило мне ситуацию, в которой я оказалась. Я видела ситуацию во многом лучше, чем все ее участники.

Но, чтобы выйти из нее, нужно было выбрать путь. Решить, к какому выходу идти: отдать все на откуп вампиру, отомстить самой, уничтожить стаю, или... дать им шанс. В шансы я не верила. Я уже попробовала уйти тихо, без последствий. И что из этого получилось?

Можно еще раз сбежать. Но каждая ведьма знала, побег — решение временное. Рано или поздно придется остановиться и научиться защищать себя и своих дочерей другими способами. В голове затаилась крамольная мысль о том, что возможно, у меня могло бы получиться.

Я остановилась в самом центре лабиринта, засунула руки в карманы и осмотрелась.

— Символично, не находите? — В метре от меня, за спиной, стоял вампир-садовник.

Кажется, его звали Банчан. Из-за соломенной шляпы было сложно рассмотреть его лицо, но вот енот, который сидел верхом на этой шляпе явно говорил о том, что вампир свой. Точнее его, енотий, собственный.

— Кажется, мы еще не знакомы. Дженни. — Представилась я.

— Банчан. — Представился вампир. — Приятно видеть вас в хорошем самочувствии.

— Спасибо. Чудесный сад.

— Благодарю. Могу я вас спросить?

— Пожалуйста.

— Вы думаете о побеге?

Я задумалась. Думала ли я о побеге? Думала. Собиралась ли я бежать? Нет. Должна была. Еще вчера я должна была покинуть дом вампира, но вместо этого флиртовала с ним всю ночь. Или почти всю ночь.

— Нет. Не думаю.

— Я рад это слышать. — Едва заметно кивнул садовник. - Не хочется видеть страдания барона.

— Страдания?

— Эмоциональный дисбаланс. — Пояснил Банчан. — Ваше исчезновение его расстроит.

— Насколько я знаю, барон является счастливым обладателем черного сердца.

— Насколько я знаю, вы тоже не обычная секретарша. Не так ли Дженнифер Рубиэлла Рубиянсь.

Не может быть... но как? Никто не знал моего полного имени. Дженнифер Рубиэлла Рубиянсь — это имя было тайной, известной только мне и маме. Даже Айю, моя самая близкая подруга, не знала моей фамилии. Чонгук — тем более. Я сказала ему, что выросла в детском доме, и он не стал спрашивать. Ему было всё равно.

Но откуда Банчан знает?.. Он произнёс его так спокойно, будто слышал его сотни раз.
Он не может быть моим отцом — мама любила герцогов: гордых, благородных, с ледяными глазами и золотыми кольцами. А он... совсем не такой. И тут мне в голову пришло одно объяснение.

Бабушка.

Она была другой. В молодости дружила с вампирами, устраивала приёмы, собирала вокруг себя самых разных существ. Она обожала магию, легенды, чужие истории. Если кто и мог рассказать кому-то моё имя — то только она. Возможно... Банчан был её знакомым. Или кем-то большим.

От этой мысли по коже пробежал холодок.

Заметив, что я побледнела, Банчан мягко улыбнулся и сказал:

— Не беспокойтесь. Никто, кроме меня, не знает, кто вы. Я был одним из подчинённых вашей бабушки. Она часто рассказывала о вас — о своей милой внучке, на которую, по её словам, когда-то будет похожа вся Рубиянская линия. Вы действительно в ней... и даже больше. Ваше бабушка...

— Она сейчас в столице, — тихо прошептала я.

Банчан кивнул:

— Рад слышать, что с ней всё в порядке. Не волнуйтесь — я сдержу слово. Никому не расскажу о вас. Ни одному живому. Ни мёртвому.

— Спасибо, — выдохнула я, ощущая, как что-то внутри успокаивается. Но ненадолго.