Ночная помощница

Юнги

Лиса покраснела от злости. На пальцах вместо ногтей с перламутровым лаком выросли черные когти, а на шее проступила короткая темная шерсть. Лицо начало вытягиваться в звериную морду, зрачки сузились, дыхание стало прерывистым. Но Юнги не отступил. Он не испугался.

Он смотрел на неё, не моргая, как смотрят на давно знакомый кошмар, который перестал будить по ночам. Где-то глубоко внутри, где у других людей живёт страх, у него было только странное облегчение. Он чувствовал, как между ними натянулась невидимая струна — старая, ржавая — и, наконец, лопнула.

В груди что-то щёлкнуло, и он понял: всё. Конец. Его не держит больше ни её тело, ни голос, ни воспоминания, ни вина. Только лёгкая, почти жалкая пустота.

"Неужели я так долго жил с этим?" — подумал он рассеянно. "Как будто всё это время носил чужую шкуру — и только сейчас сбросил."

В этот момент лицо бывшей любовницы стало прежним — красивым, холодным, человеческим. Но он уже не видел в ней ни опасности, ни желания. Только тень. Она выскользнула из кабинета, не обернувшись. Он тоже не пошевелился. Не было ни злости, ни сожаления. Только тишина. И впервые за долгое время Юнги ощутил себя не пленником, не жертвой — просто собой. Один. Но свободный.

Лалиса

Волчица выбежала в коридор и помчалась к выходу. Она еще не поняла, что произошло. Только ее волчица в ужасе забилась куда-то в угол и заскулила от боли. Не физической, эмоциональной. Волчица не смогла сразу справиться со злостью и страхом собственного зверя. Выбежав на улицу, ей пришлось несколько минут стоять на крыльце и глубоко дышать, чтобы голова прояснилась и можно было сесть за руль.

Сердце бешено колотилось, но она попыталась убедить себя в том, что все в порядке. Это только эмоции. Просто ее волчица испугалась. Испугалась и только. Неприятно слышать, что пара от тебя отказывается.

— Он пожалеет. — Прошептала она. — Пожалеет. Я заберу у него все! Все заберу!

С этими словами она подошла к машине, села в салон, завела мотор, чтобы включить кондиционер на самую холодную температуру и прикрыла глаза. Ей нужно было полностью расслабиться и успокоиться. Женщина вспомнила, как училась медитировать в юности, чтобы войти в контакт со зверем. Она попыталась сконцентрироваться на волке и расслабиться. Но вместо того, чтобы соединиться со зверем, вспомнила, что жена Юнги слышала все, что происходило в кабинете. Представила, как радовалась эта беременная пингвиниха своей победе над волчицей и утробно зарычала. Эмоции снова поднялись липкой, грязной жижей к горлу. Только теперь Лиса ничего сделать не успела. В глазах волчицы потемнело, руки и ноги онемели и перестали слушаться. Она хотела спросить, что происходит, и не смогла. Ватный язык не двигался. Через несколько секунд волчица потеряла сознание.

Она уже не почувствовала, как кто-то связал ей руки и ноги металлическими стяжками, перетащил на пассажирское сидение и занял место водителя. Этого никто не увидел. Даже Юнги, который выглянул в окно только тогда, когда автомобиль волчицы покинул стоянку.

Синджу

«- Значит, если я подарю ей цветы, это будет неуместно?

— Неуместно. — Подтвердил слова Тэхена Джин.

— Тогда, может ее куда-нибудь пригласить?

— Можешь устроить ей экскурсию в наши гематологические лаборатории. Там очень красиво.

— Ты опять шутишь, да?»

Синджу второй раз слушала записанный отрывок разговора и не могла поверить своим ушам. Барон всерьез говорил о том, чтобы дарить цветы женщине? Он рассматривал... Он... Когда рядом была она?!

— Запись подлинная?

Синджу перебросила ногу на ногу, и пристально посмотрела на губы нанятого детектива. Мужчина, которому она заказала установить прослушку в кабинете барона, имел скверную репутацию, брался почти за любые дела, и имел демократичный ценник. Работу делала хорошо, но вот те, с кем он чаще всего работал, были клиентами того порядка, ассоциироваться с которыми ни одному уважающему себя вампиру не хотелось бы. Синджу тоже предпочла бы не прибегать к его услугам. Но обстоятельства и время в этот раз играли на другой стороне.

— Показать акт экспертизы?

— А он есть?

— Вампиры совсем не понимают сарказм?

Синджу сарказм понимала, но фривольное поведение человека, и то, что он ни во что не ставит заказчицу, раздражало.

— Полная запись?

— Только после оплаты.

— Дайте ручку. Я свою забыла.

— Чеки не принимаю.

— мои друзья говорили, что принимаете.

— Ваши друзья не имели долгов на несколько миллионов, и претензий от «Чистого Листа». - Детектив улыбнулся белоснежной, но кривозубой улыбкой. — И фальшивые драгоценности мне предлагать не нужно. Только наличные.

— А если у меня нет наличных?

— Натурой не беру. - Заявил мужчина. — Простите, графиня, я создание безродное, интересуюсь исключительно банкнотами и смертными. Любители антикварных вещей обитают в центре.

Если бы этот человек попался ей на глаза еще триста лет назад, она бы не думая лишила его жизни и всех пяти литров крови, циркулирующих в этом жалком организме. Но времена изменились. Вампиры подчинялись законам и не убивали. Это был тот момент, когда Синджу пожалела об ушедшем средневековье.

Тэхен

В беседе с Дженни вампир потерял счет времени. О том, что на улице наступила глубокая ночь, он догадался только тогда, когда обнаружил спящую в кресле помощницу. Она уснула под его рассказ об охоте на уток. История была забавная, он был уверен, что собеседница даже смеялась, и вот она уже крепко спала, оперев голову на ладонь.

Барон несколько секунд растерянно смотрел на Дженни, пока не решился подойти к ней вплотную и взять на руки, чтобы перенести на кровать. Он боялся, что девушка проснется, но она не проснулась. Только инстинктивно прижалась щекой к груди барона, и он почувствовал такой прилив нежности к ней, что по телу пробежала непривычная дрожь и губы растянулись в первой настоящей улыбке.

Как только он уложил девушку на кровать и накрыл одеялом, дверь спальни тихонько открылась. Первым в комнату вбежал Ким-младший с белым мокрым носком в лапах.

— Он опять полоскал мои носки? — Спросил Тэхен глядя, как енот запрыгнул на кровать к Дженни.

— Готовил подарок для новой соседки.

— Мои носки?

— Это самое ценное, что есть у Ким-младшего. — Равнодушно произнес енот. — Стирать столовое серебро он отказывается. А Сынчоль с ним не помешал бы помощь.

— Мне не нужна помощь с серебром. — В комнату вошел Сынчоль.

Ёньтан, Ким-младший подошел к подушке, на которой спала женщина, положил на нее серую голову, примерился, решил, что подушка прекрасна, и разложил на ней носок так, чтобы это было первой вещью, которую увидит гостья, когда проснется.

Вообще, енот еще не определился, нравится она ему, или нет. Но Банчан с Сынчолом утверждали, что барон будет без нее тосковать. А что может быть ужаснее для енота, чем созерцать кислую рожу вампира? Они и так ребята странные, а тут еще и страдать вздумает. В общем, путем несложных, но тщательных раздумий, енот решил, что нужно сделать женщине подарок. Он выбрал самый приятный носок из своей коллекции и тщательно его прополоскал. Потому что что главное в носках? Правильный уровень влажности!

Пока енот разбирался с презентацией подарка, барон тщательно следил за тем, чтобы зверь не разбудил помощницу. О том, что она может проснуться от их беседы, ни один из присутствующих вампиров не подумал.

— Зачем вы ей соврали про рубаху? — Вдруг спросил Енот.

— Ты подслушивал? — Ответил вопросом на вопрос Тэхен

— Вы слишком громко беседовали. — Парировал Сынчоль.

Ответить на вопрос садовника Тэхен не мог. Сначала он просто хотел пошутить. На самом деле, никаких рубах и прочих атрибутов вампиры для своих Сердец не запасали. С учетом того, сколько живут вампиры, это было просто глупо. Эта рубашка появилась у него несколько лет назад, когда Феликс устроил в своем поместье маскарад в стиле «Пижамное средневековье». Это был самый странный маскарад, на котором он когда-либо присутствовал.

Но когда он сказал Дженни про первую брачную ночь, она так трогательно покраснела, что вампиру захотелось, чтобы эта самая ночь у них непременно состоялась. Не просто секс, хотя от него бы он тоже не отказался, а секс с женой. И ему стало по-настоящему горько от того, что биться черное сердце отказывалось, даже глядя в глаза женщины, которая так сладко пахла Рубиянсами.

— Вам пришло официальное письмо из Северной Стаи. — Из эмоционального тупика Тэхена вывел Банчан.

— И что в письме?

— Если коротко — альфа отрицает, что нападение было совершено с его территории.

— Отлично.

— И пришло неофициальное письмо.

— Тоже из Северной Стаи?

— От их омеги.

— Розанна? — Удивился вампир.

Эту волчицу он знал лично. Тэхену Розэ не казалась приятной особой, как и все оборотни. Но в отличие от многих, по мнению барона, омега заслуживала уважения.

— Пока у северян только одна омега.

— И что она хочет?

— Просит сохранить жизнь ее сыну, невестке и внуку.

— Хоть кто-то в их клоповнике заботится о семье. Что еще?

— Ничего. Список требований к Северянам я приготовил. Но есть нюанс. — Банчан осекся, не зная, как сформулировать мысль.

— Какой?

— Бывший муж вашей помощницы.

— А с ним что?

— Он может предъявить право пары, и тогда получится, что вы украли женщину из стаи, а шаман ее хотела вернуть.

— Ммммм... - протянул Тэхен. — Это уже интереснее.

И ему действительно стало интересно. Отдавать Дженни он не собирался. А вот разобраться в правовой задаче и оставить волков с носом, пока женщина спит, было гораздо увлекательнее, чем брать свое грубой силой.