Глава 24
Тэхен
Оставлять Дженни барону не хотелось даже в собственном доме, в окружении тех, кому он полностью доверял. Это навязчивое желание оберегать женщину не из чувства долга или воспитания, а из собственной, внутренней потребности, было для него каким-то новым опытом. И оно ему почему-то нравилось. Возникала иррациональная иллюзия того, что заботясь о помощнице, он заботится о себе.
Тем не менее, оставить Дженни все же пришлось. Служба безопасности подтвердила его опасения, и в кабинете нашли три прослушивающих устройства и одну камеру. Впрочем, камеру можно было не учитывать. Ее не успели подключить, поэтому картинки не было. А вот звук писался.
Сначала Тэхен подумал, что микрофоны установил следователь, который его допрашивал по делу о страбисе. Даже прикинул, как эту ситуацию можно выкрутить себе на пользу, если версия подтвердится. Но через час оказалось, что к расследованию прослушка никакого отношения не имеет. Точнее, микрофон следователь оставил, но не в кабинете Тэхена, а в приемной. А вот под столом вампира прятался микрофон, который любили использовать частники и журналисты.
Эти модели записывающих устройств стоили чуть дешевле, продавались в специализированных магазинах, и имели «на борту» так называемый дублер. Если основной сервер звук не запишет, то информацию можно было снять с самого микрофона.
Несмотря на все неприятности, Тэхену удалось освободить день, и даже ночь для того, чтобы вернуться домой. Конечно, ночь он мог бы и не трогать. Женщина все равно должна спать, а он в это время мог бы и работать. Но как только он увидел помощницу в компании Сынчола и Ким-младшего, сразу понял, что никуда этой ночью из этой спальни не уйдет!
Дженни
Видеть вампира при свете дня было как-то непривычно. В хорошем освещении барон Ким оказался весьма и весьма привлекательным. Его лицо перестало напоминать бездушную маску биоробота. Яркой мимикой вампир нас пока не радовал, но вот наметилась сосредоточенная складка на переносице, и уголки губ как будто хотели улыбнуться. Не так, как вампир улыбался на обложках экономических журналов, а по-настоящему. Но больше всего этим утром меня поразили его глаза. В них появилось что-то живое. Как будто в бездушную куклу заглянула душа. Это было странно, пугающе и так заманчиво.
— Мы с Ким-младшим оставим вас!
Я услышала голос Сынчола и недовольство енота, но внимания на это не обратила. Барон Ким как будто занял собой все мое внимание и пространство комнаты.
— Как вы себя чувствуете, Дженни? — Спросил вампир.
— Кажется, я должна вас поблагодарить за спасение.
В воздухе как будто бы распылили неловкость.
— Нет. Не должны. Я спас вас для себя. Не хочу искать новую помощницу.
— Вы только что попробовали пошутить? — Догадалась я и увидела, как краснеют скулы вампира.
Барон растерялся, я почувствовала себя настолько нелепо, насколько это вообще было возможно. Нини, вот кто тебя за язык тянула?! Ну, кто же знала, что вампиры настолько чувствительны?!
— Плохо получилось? — Совершенно серьезно спросил Тэхен.
— Задумка хорошая, но не хватило актерской игры. — Включила критика я.
— Я потренируюсь позже. Возможно, даже стоит взять несколько уроков у профессионала? Как вы думаете?
— Зачем?
— Я читал, что женщины ценят юмор. Это признак интересного собеседника.
Я с трудом удержалась, чтобы не отпустить пошлую шутку про юмор и то, что ценят женщины. Вовремя остановилась и попробовала перевести тему.
— Вы интересный собеседник, Тэхен.
— Вы так правда думаете, или боитесь, что мои шутки будут неуместными?
— Я правда так думаю. — Почему-то именно в этот момент захотелось поправить на коленях складки этой чертовой рубахи. — Кстати, почему Енота зовут также как и вас? Точнее кличка?!
— Потому что Банчан решил, что если нас с енотом сложить вместе, а потом разделить, то получится один нормальный вампир, и один воспитанный енот. — Говоря о звере, вампир так тепло улыбнулся, что у меня внутри все замерло. — Сынчоль считает, что это остроумно.
— Давно енот у вас живет?
— Несколько месяцев, кажется. Я больше времени провожу на работе, чем здесь. Банчан нашел его раненного в саду. Видимо, зверя гнали собаки, и он спрятался у нас. Я пытался поселить его в приюте, но ему там не понравилось.
— Мне бы тоже не понравилось в приюте, когда есть возможность завести себе собственный штат вампиров во главе с бароном.
— Это была смешная шутка. — Вампир снова улыбнулся, и в этот момент мне показалось, что между нами рухнула какая-то невидимая преграда.
Беседа потекла плавно и уютно. Тэхен начал рассказывать о своей жизни: о скучных приемах, о шаманах, которые жили много веков назад, об Паков и ведьмах, о которых я слышала только от мамы.
— Я всегда думала, что вампиры ненавидят ведьм? — Соврала я, когда барон упомянул праздник Поминания.
— Мы не могли ненавидеть тех, кому были обязаны жизнями. — Усмехнулся вампир.
К этому времени утро сменилось обедом, и на поместье медленно опустились сумерки. Мы все еще сидели в этой же комнате. Только вместо кофейника на столе стоял поднос с закусками.
— Я этого не знала.
— Ведьмы спасали нас во время летаргии. Вы любите херес?
— Нет. Но, я видела, что вы предпочитаете мешать кровь с водкой.
— Это не я. Графиня Им так пьет. У нее своеобразные пристрастия. Коньяк?
— Коньяк. — Согласилась я. — Я всегда считала, что оборотни начали истреблять ведьм из-за того, что они могли стать парами и вампирам, и волкам. Чтобы не делить женщину с врагами.
— Эта версия просто прижилась в веках. Думаю, что оборотни сами не помнят, как и зачем начали истреблять ковены.
Вампир подошел к бюро. Я ошиблась, сейчас оно выполняло роль антикварного бара. На полках стояли стеклянные бутылки с напитками разной крепости и боксы с кровью.
— Значит, дело было не в парности?
— Ведьмы легко решали вопросы с парностью, связывая или освобождая себя от пары. Нет. Оборотни их ненавидели за то, что они были нашей надежной защитой во время сна. Вампир во время летаргии беспомощен. Это, пожалуй, самый простой способ нас убить. Во время войны наши резервы истощались быстрее и приходилось уходить на восстановление чаще. Ведьмы же ограждали места спячки заклинаниями. Шаманы не могли добраться до нас, а если добирались, то получали хорошую трепку. За всю историю войны ни один вампир, находившийся под защитой ковенов, не пострадал.
— Если ведьмы были такими сильными, то как удалось их убить?
— Дженни, вы же были женой оборотня?
— Он говорил, что я его пара.
— И почему вы расстались?
— Мне неприятно это вспоминать. — Рассказывать Тэхену проблемы своего бывшего брака мне не хотелось.
Вампир, к счастью, настаивать не стал. Он сел в кресло напротив, закинул ногу на ногу и начал рассказ.
— Если вы знакомы с оборотнями, то знаете, что парность не равна любви, верности и всему тому, что показывают в кино. Я не знаю, как это работает у оборотней, но факт есть факт. В те времена многие ведьмы были парами именно оборотней. Были даже ковены, которые находились на территориях волков. Они не помогали вампирам, но и не вредили. Держали нейтралитет. Все изменилось, когда оборотни начали готовиться к завершающему этапу войны. Вампиров тогда осталось всего двенадцать кланов, и главы шести семей готовились уснуть. Ничто, по сравнению с многочисленными стаями. И вот шаманы сказали, что если избавиться от ведьм, от всех ведьм, всех до единой, то вампиры падут вместе со своими защитницами. В библиотеке Трех до сих пор хранятся обязательства альф пяти континентов убить всех чародеек в стаях и на территориях, которые волки тогда контролировали.
— А как же их пары? Жены самих оборотней?
— Волки начали убивать с собственных семей. Отцы, угрожая убить дочерей, заставляли жен предавать ковены. Я не могу их винить, наверно, каждая женщина сделает все, чтобы спасти своего ребенка. Но жертвы были напрасными.
— Все умерли?
— Кланы, живущие на территории оборотней, истребили первыми. Мы слишком поздно узнали о проблеме. На территории вампиров первым вырезали клан Фартажи. Они не подпустили оборотней к склепам. Потом ведьмы Хаюн, Джихе, Чевин, и также ведьмы из ковены Рубиянсь. Мы были настолько одурманены собственным величием и могуществом, что потеряли самых верных союзников. Пак и главы кланов пытались спасти хоть кого-нибудь. Но мы оказались глупы, слепы и слабы.
— А вы?
— Меня защищали ведьмы из Рубиянсь. Когда я проснулся, ковен был полностью истреблен.
Я сделала глоток коньяку. Жидкость обожгла горло. Вот они, шутки Луны, вляпаться в оборотней, чтобы оказаться в доме того, кого спасали мои далекие прародительницы. Этих подробностей истории собственного ковена я не знала, и вряд ли знала мама. Теплая тоска по ней пробежала вместе с коньяком. Успокоила я себя только тем, что сейчас у нее было все в порядке: любящий муж, рыжеволосые близнецы и кот Ульрих.
— О чем вы задумались, Дженни?
— Вспомнила маму. Она часто рассказывала мне сказки про ведьмы из Рубиянсь.
— Она...
— Нет. С ней все хорошо. Просто живет далеко.
— Я вас утомил?
— Нет. Мне нравится с вами разговаривать. Можно не тактичный вопрос?
— Конечно?
— Вы правда носите эту рубаху? — Показала на пижаму, которую выдал мне Сынчоль.
— Вообще-то это традиционная рубаха, которую в день своего первого становления вампир кладет в комод для будущей супруги, чтобы та надела ее в первую брачную ночь.
Хорошо, что бокал с коньяком я предусмотрительно поставила на стол.