Глава 23
Дженни
Очнулась я с гудящей головой, не понимая, что произошло. Последние воспоминания оборвались на том, что пространство ворвалась мощная сила, которая оглушила и не дала мне добраться до воющей шавки. В груди вместе с головной болью клокотали ненависть и злость. Я старалась, я честно старалась быть хорошей, и никому не вредить! Но это уже было за гранью! Приворот! Подчинение! До чего еще они опустятся?! Я ожидала всего: погони, проблем с деньгами, угроз, в конце концов! Но не черной магии, которая была запрещена на всех континентах! Даже ведьмам!!!
Вспышка боли пробила висок и заставила успокоиться. Я несколько раз вдохнула и только сейчас поняла, что лежу не на полу в ванной, а на чем-то мягком. Сердце замерло. Я боялась открыть глаза и обнаружить себя в волчьем особняке. Если я ошиблась, и меня оглушила не чья-то сила, а шаман, то дела плохи. Очень плохи. Прислушалась к себе и понадеялась, что чистый разум говорит о том, что волчьего влияния на мне нет.
Я открыла глаза и несколько минут моргала, пытаясь понять, где нахожусь. Но к оборотням этот дом точно отношения не имел. Комната была обставлена антикварной мебелью. Волки любили мебель из натуральных материалов, но антиквариат считали ненужным старьем.
Я плохо разбиралась в антиквариате и редко имела с ним дело, но даже моих скромных знаний хватило для того, чтобы понять, что вещи хоть и были подобраны со вкусом и выдержаны в одном стиле, но создавались в разные эпохи. Самым старым, кажется, было бюро на высоких ножках, покрытое красным восточным лаком. Готова была спорить, что оно до сих пор используется по назначению и хранит в своих недрах какие-нибудь письма, дневники или важные бумаги. Ну, или книги, на худой конец.
Может даже хозяин комнаты иногда что-то пишет на узкой откидной столешнице. Впрочем, вряд ли. Для работы в спальне стоял дубовый стол. Полноценным рабочим местом его тоже сложно было назвать, не хватало ящиков, письменных принадлежностей, бумаг. Кроме плоского ноутбука и тонкого планера на нем ничего не было. Кресло тоже не казалось удобным для долгой работы.
Я села, потерла глаза, поняла, что как была голая в ванной, так меня сюда и принесли. Из знакомых вещей был только вязаный плед. Кто-то его аккуратно сложил и положил на кресло.
— Ну, хоть не голой уносили. — Пробубнила себе под нос, повернула голову к окну и почувствовала, как наливаются румянцем щеки.
Со стены на меня смотрел Ким Тэхен. Барон был изображен на картине, внимательно наблюдал за мной, и, кажется, увиденным был недоволен.
— Ясно. — Вздохнула я. — Это мало что объясняет, но утешает. Я точно не в стае.
Голова гудела, нужно было что-то делать, но что, я не понимала. Медленно, стараясь не делать резких движений, слезла с кровати, и подошла к креслу. Рыться по чужим шкафам показалось неприличным. Да и шкафов тут не было. Только высокий комод и ростовое зеркало. Удивительно, что была кровать. Хотя эта спальня могла предназначаться для гостей. Тогда это многое бы объяснило. Вампиры же не спят. Не считая летаргии. Или я о них что-то не знаю?
Рассуждать на тему вампирского сна не было сил. Обернула вокруг груди плед, чтобы не оказаться совсем голой, если шеф вдруг нагрянет с визитом, и подошла к зеркалу. То, что увидела, мне не понравилось. Шаман знатно меня отделала. Черные метки рассыпались по всему телу. Благодаря неизвестному лекарю или самому Тэхену они стали бледнее, но не исчезли.
— Псина даже знаки ровные поставить не смогла, долбаебы. — Проворчала я, сука словно старая бабка и почувствовала теплую пульсацию в груди.
Глаза в зеркале загорелись холодным, даже ледяным светом. Этой ночью кто-то заботливо снял с меня влияние оборотней. На теле, кроме внешних рисунков, напоминающих плохие татуировки, следов не осталось. Все знаки были пусты и силы не имели.
Я представила, как холодное пламя проходит по коже, очищая ее от скверны. Символы растворялись в ледяном пламени, не оставляя на коже ни следа. Единственную метку, которую я оставила, был шрам на груди. Именно с этого места когда-то шла нить парности с Чонгуком. Теперь здесь осталась метка неудачного приворота. Носить на теле ненужные шрамы мне не хотелось. Это уродство я оставила только для того, чтобы доказать факт нападения, если придется доказывать это альфе или суду «Трех Паков».
Как мстить оборотням, я еще не придумала. Но уже точно знала, что на работу ближайшей ночью не попаду.
— Доброе утро!
Двери в спальню резко открылись, и в комнату вошел высокий худой вампир с подносом в руках и енотом на плече. Что меня в этой картине удивило больше, я даже сказать не могу.
— Доброе.
— Вижу, вы с этими мелкими неприятностями справились без меня.
Вампир бегло осмотрел мое лицо. Значит, он с меня снимал «дым шаманов».
— Мое имя Сынчоль. — Представился вампир. — Ваше имя мы знаем, а это, Ёньтан Ким-младший. — Он показал пальцем на енота.
— Ясно. А Ким-старший где? — Показала взглядом на портрет хозяина дома.
— Барону пришлось вернуться в офис. В его кабинете нашли прослушивающее устройство. Этот пикантный вопрос нужно уладить.
Я кивнула. Это и правда, был важный повод, чтобы вернуться в офис. Надеюсь, что эта прослушка была связана со страбисом и скандалом вокруг него, а не с чем-нибудь другим.
Вампир поставил поднос с кофейником на низкий столик, стоящий между кресел, потом подошел ко мне, подцепил двумя пальцами мой подбородок и внимательно осмотрел лицо. Это вторжение в личное пространство я восприняла спокойно. Вампир почему-то воспринимался кем-то вроде врача.
— Ваша мать вас хорошо обучила. — Он заставил повернуть меня голову вправо, убрал наверх волосы и посмотрел в зону за ухом, потом перешел на затылок. — Хотя ведьмы ковена Рубиянсов всегда были хорошо обучены. Даже жаль, что вас всего двое осталось.
Упоминание о маме задело. Я хоть и умела жить самостоятельно, но ее мне иногда не хватало. Вот только ведьмы теряли матерей довольно рано. Чтобы сохранить родовую нить в случае, если кто-то решит напасть, мы покидали родной дом в день совершеннолетия, и больше никогда не видели матерей. А отцов не знали вообще. Потому что родить одаренную девочку ведьма могла только от вампира, с которым не была связана парностью. И о беременностях таким отцам сообщать было не принято. Чем меньше знают, тем безопасней живется ведьме.
Тот редкий случай, когда в парности не было нужды, потому что без парной нити мы дарили жизнь себе подобной, а от пар рождались чистокровные оборотни или вампиры. А от обычных мужчин - обычные дети. Впрочем, пар с вампирами и оборотнями ведьмы старались не оставлять. Я еще удивлялась почему? Это же дар Луны! Пришлось на своей шкуре убедиться в мудрости маминых наставлений. Разорвала бы связь с Чонгуком сразу, как мама учила, сейчас бы не стояла здесь.
— Мне говорили, что ведьмы считаются вымершими. А в этом городе о нас каждый второй вампир знает.
— Не каждый. Только я, Банчан и Чимин.
— Кто такой Банчан?
— Садовник. — Сынчоль показал взглядом на окно.
Там вдали и правда мелькала фигура с садовыми ножницами, в соломенной шляпе.
— Банчан помогал спрятать ковен Идвы, и переправить детей на восток ко второму Паку
— А вы?
— Я был знаком с Руби. Вашей...
— Моей бабушкой. Я смотрю, она была женщиной любвеобильной.
Вампир немного засмущался и отвел на секунду глаза в сторону. А вот енот, перебравшийся на другое плечо, наоборот‚ с интересом меня рассматривал.
— Нет, нисколько. Кажется, у нее был постоянный любовник. Но, признаюсь, я был юн и безумно в нее влюблен. Даже хотел сделать ее своей спутницей.
— И она согласилась?
— Нет. Она была свободолюбивой. И я рад, что ее потомки выжили.
— Значит, мы не родственники. Это несколько обнадеживает. Я вас должна поблагодарить за спасение?
— Нет. Не меня. Это барон вовремя появился, и не дал вам перебить стаю. Вы же это собирались сделать?
Я не была уверена, что у меня хватило бы сил и навыков достать всю северную стаю. Но парочку шкур я действительно планировала испортить.
— Опрометчивое было решение. Волки не допустят возрождения ведьм и объявят охоту. Вы за эти столетия стали в разы сильнее, но и оборотни еще не до конца деградировали.
— А вы не любите волков?
— Я их презираю. — Признался вампир. — Как можно уважительно относиться к тем, кто уничтожает собственное потомство? Или игнорирует парность? Вы же сами это пережили, Дженни? Верно? Почему вы разорвали связь с волком?
— Он пообещал любовнице, что отнимет моего ребенка, а меня вышвырнет из дома. И будет приезжать... Чтобы... - Признаваться в этом вампиру было больно и стыдно. Всегда стыдно признавать свои ошибки. Особенно когда считаешь себя взрослой и умной. — Я верила, что парность это что-то ценное.
— Самое ценное, что может быть в жизни вампира или оборотня. — Подтвердил мои слова вампир. — Не все оборотни подобны вашему мужу или его семье. Есть и те, кто понимает. Но их мало. Слишком мало, чтобы рисковать остатками ковенов ради мести. Разрешите присоединиться к вам за кофе?
Вампир сменил тон, и обстановка в комнате сразу «разрядилась».
— Если вас не смущает мой внешний вид, то буду рада поболтать.
— Меня не смущает. — Заявил Сынчоль. — Но барон мне открутит голову, если узнает, что я вас оставил в таком виде. И так же был рядом своим таком состояние.
Енот вцепился вампиру в воротник пиджака и повис на передних лапах, смешно растопырив задние конечности, как будто в этом было что-то веселое. Сынчоль на такое баловство енота внимания не обращал. Как ни в чем ни бывало, он подошел к комоду.
— К сожалению, женских вещей в доме нет. Ким - старший никогда не приводил в дом леди. Но думаю, что до его возвращения вам будет удобно в этой пижаме.
Сынчоль достал из верхнего ящика что-то типа длинной шелковой сорочки алого цвета. Эта была мужская длинная рубаха для сна, с завязками в районе ключиц. Кажется, такие носили лет четыреста назад. Или больше. Воображение моментально нарисовало вампира в алом балахоне, с ночным колпаком на макушке и шкодливым енотом на шее. Кажется, я теперь никогда не смогу воспринять шефа как грозного вампира.
— Ванна? — Спросила у Сынчола, глотая смех, стремящийся наружу.
Вампир показал на узкую деревянную дверь, за которой пряталась небольшая, но вполне функциональная уборная. Оборудована она была тоже давно. Такие ванны делали лет триста или четыреста назад. Примерно в то же время, когда в моде была алая сорочка.
Было видно, что цивилизация в дом вампира проникала постепенно. И что барон изо всех сил пытался сохранить аутентичность своего мира. На латунных кранах по-прежнему красовались фарфоровые ручки, а стаканчику для зубной щетки лет было больше, чем моей далекой прабабке.
Я бы долго рассматривала это помещение, оно было по-настоящему интересно и даже прекрасно. Но заставлять вампира ждать полуголую девицу было просто неприлично. Поэтому я скинула плед, натянула на себя сорочку и вышла.
— Этот цвет вам к лицу.
Комплимент был «дежурным». Сделал его Сынчоль из вежливости. Красные оттенки никогда мне не шли, и это понимал даже енот, устроившийся на пуфе возле стола.
— Значит, это барон меня принес?
— И всю ночь следил за вашим состоянием. Мой работодатель был уверен, что вы вот-вот покинете этот мир. Никогда его не видел его таким взволнованным.
— А я думала, что он ничего не чувствует.
— Так и есть. — Кивнул Сынчоль и протянул мне фарфоровую чашку.
Енот нетерпеливо фыркнул. Вампир цокнул языком.
— Терпение, сначала леди. Будь воспитанным енотом.
Ким-младший точнее Ёньтан, воспитанным енотом не был, но очень хотел таковым казаться. Поэтому зверь терпеливо сложил лапки, но вредное нутро заставило показать острые зубы.
— У барона «Черное сердце». Вам знаком этот термин? — Отвлек меня от зверя собеседник.
— Знаком.
Вампир поставил перед енотом низкую чашку из такого же сервиза. Только наполнил ее не кофе, а сливками.
— Тем не менее вы, Дженни, вызываете в нашем работодателе что-то вроде чувств. Поэтому он вас и спас.
— Чисто технически, он мне помешал. — Зачем-то съязвила я.
— Пусть это останется для него тайной. Не будем задевать его самолюбие.
Енот одобрительно кивнул. А я рассмеялась. Кто я такая, чтобы перечить еноту?!
— Эта тайна умрет вместе со мной. — С улыбкой ответила я.
— Надеюсь, до этого не дойдет.
— О чем вы?
— Вы ведьма, у барона черное сердце, но вы можете связывать себя лунными узами не только с оборотнями, но и с вампирами.
— Вы меня сватаете за своего хозяина?
— Предлагаю варианты. Бессмертие — это неплохо.
Если я захочу доживу сколько захочу без замужества вампира! Но...
— Не думаю, что барону это будет интересно. Связать себя навечно с посторонней женщиной.
— Но он назвал вас своей спутницей. На моей памяти, спутницы у него никогда не было. Вы для него больше, чем помощница или посторонняя женщина.
Статус «спутника» был всегда спорным. Его давали людям, которых вампиры ценили, или любили, если могли любить, но не были связаны парностью. Это была своего рода защита, символ покровительства, и ответственности, которую носферату брал за приглянувшегося ему человека. Но ведьмы считали, что с таким же успехом могли бы заводить себе собак. Или енотов.
— Связывать вампира парными узами насильно — это подло. Мне кажется, что барон счастлив в своем одиночестве.
— Вам кажется, Дженни. Но я посмею сказать вам о просьбе.
— О какой?
— Дайте барону шанс.
— Вы же понимаете, Сынчоль, что сначала мне нужно будет решить вопрос с бывшим мужем и его семьей?
— Не думайте об этом. Оставьте это для вампира. Ким-старший, все уладит.
Енот утвердительно кивнул и взял двумя лапками фарфоровую чашку. Я не знала, сколько она стоит, но предполагала, что пока зверь научился обращаться с посудой, было разбито целое состояние.
— Что мне нужно уладить, Сынчоль? — Холодный голос барона прокатился по комнате. А у меня все внутри сжалось, таким суровым вампира мне еще видеть не приходилось.
А вот Сынчоль своего работодателя видел в разном настроении, и, судя по ответу, находился в более близких отношениях, чем слуга с господином.
— Можно подумать, у вас нечего улаживать? — Фыркнул вампир. — Скандал со страбисом, журналисты, прослушка в кабинете, оборотни. Вы узнали, кто установил микрофоны?
Тэхен снял пиджак и повесил его на рогатую вешалку.
— Этим занимается служба безопасности. Оставь нас с Дженни, пожалуйста. И вызови повара. Также Дженни у нас задержится.