Глава 30
Все происходящее невозможно было осознать: я не перевоплотилась, Нейт чуть не убил меня и теперь чувствовал вину, Итан не разговаривал со мной, мама начала бросать подозрительные взгляды. Радовал только Лукас, который оставался добрым и ненавязчивым.
Время натянулось, как струна. Три недели прошли в напряженном ожидании чего-то неизвестного. Как бы я ни старалась, но выгнать из головы мысли о возвращении к нормальной жизни не удавалось. Нейт, как мог, пытался развеселить и отвлечь меня, но это только мешало.
Я чувствовала острую удушающую потребность признаться ему в своей постыдной лжи, какими бы разрушительными не оказались последствия.
Так и тянулись дни: от дома в школе и обратно. Нейт завлекал меня новыми фильмами, ужинами и прогулками, но я оставалась безутешной. В эти периоды я много думала о словах Нейта, и все больше убеждалась: он утаивал что-то от меня.
Еще один пункт в список тайн. Я отметила странное чувство, словно Нейт постоянно все недоговаривал, и это пугало. Он так и не рассказал мне ничего конкретного о нашем преследователе, а теперь явно умалчивал какую-то информацию об оборотнях. Его молчание оказалось железным и непробиваемым, так что я прекратила попытки. Но избавиться от смутных подозрений не могла.
В тот день я приехала в школу подавленная, поэтому не заметила, как Ханна подошла к машине и забарабанила пальцами в стекло. Сегодня я была одна: Нейт решил провести это утро с сестрой, его все сильнее беспокоила ее привязанность к Ридду. Меня это почему-то обрадовало, и впервые за долгое время я смогла расслабиться.
Ханна пришла, чтобы рассказать — считай похвастаться — о хорошо проведенных выходных. Я лишь с трудом улыбнулась, думая о том, как быстро Нейт сможет избавить меня от общества подруги.
-... мама Райана дала ему ключи от домика у озера — безумно красивое место. Итан даже... — Ханна тараторила без умолку, а у меня в груди будто кирпич оборвался — эффект, произведенный именем друга.
Он продолжал меня избегать, и с каждый днем все старательнее. Я уже не могла вспомнить, когда видела его в последний раз. Он первым уходил после занятий и перестал обедать с ребятами, даром что я все равно сидела с Нейтом, чем обижала Ханну. Впрочем, подруга обижалась часто, пусть и ненадолго.
Начался дождь. Взбегая по ступенькам в холл, я обернулась, но вместо «фольксвагена» увидела «форд» Лизы, въезжающим в школьный двор. Странное чувство — ледяная тяжесть — заставило меня нахмуриться. Заглушая разочарование, я поспешила за Ханной.
Впереди нас шли Питер и Филип, и я запоздало заметила, что Ханна умолкла. Молчание даже мне самой казалось оскорбительным, учитывая, что глаза Ханны блестели.
— Как дела? Нашла нового поклонника? — почти заинтересованно спросила я.
Ханна небрежно развела руками.
— Я решила передохнуть, — призналась она. — Какие успехи у тебя с Нейтом?
Вопрос прозвучал удивительно спокойно, и мои брови поползли вверх.
— А где привычное раздражение? Где презрение? Насколько я помню, ты не одобряла наши отношения.
Ханна прищурилась.
— Тебе что-то не нравится?
— Эй, я не жалуюсь! — воскликнула я, поднимая руки вверх.
Мы улыбнулись друг другу, и у меня внутри все согрелось от сияющей и добродушной улыбки Ханны.
— Мне надоело ссориться, в особенности из-за парней, — ответила Ханна. Прозвучало очень по-взрослому. — Я не знаю, что там происходит между вами с Итаном, но с Нейтом ты, похоже, счастлива.
Я задумалась на секунду, а после подарила Ханне взгляд, полный тихой нежности.
— Ты права. Я счастлива.
Мы вошли в аудиторию. Нейт помахал мне от последнего стола.
— Как все прошло? — шепотом спросила я, занимая соседний стул.
— Без жертв.
Я позволила себе расслабиться и насладиться тем, что Ханна наконец-то сдалась в своей мучительно скучной, изначально проигранной войне с Нейтом. Осматривая аудиторию, я с грустью отметила, что Итан отсутствует, и уже после вспомнила, что он не ходит с нами на биологию.
Мрачный день прошел по-обыкновению скучно. Я мельком уловила слова Филипа о том, что Итана вновь задержали на тренировке, но у меня все равно возникло неприятное ощущение. Поэтому возвращаясь домой я могла думать только об этом, и рядом сидящий Нейт находил такое мое поведение странным.
— Ты говорила с ним? — спросил он участливо, догадавшись о причине моего молчания. Я отрицательно покачала головой, радуясь тому, что дорога требовала моего взгляда. Глаза бы выдали мою грусть. — А ты пыталась?
Ответить было нечего. Я устыдилась, ведь уже давно бросила попытки объясниться с Итаном. Мне было страшно, и я понимала, что никакие слова не изменят ситуацию.
Нейт бросила на меня сочувственный взгляд, и я в который раз подивилась его великодушию. Казалось, его действительно беспокоит мое примирение с Итаном.
— Тебя не утомляет быть таким правильным? — спросила я с легким восторгом.
Нейт засмеялся, а у меня внутри все съежилось. Чувство вины заставляло все больше убеждаться с том, что я гнусная предательница и лгунья.
Мы распрощались у моего дома. Нейт пообещал, что заедет вечером, и незаметный для обычных глаз скрылся в лесной чаще. Я загнала машину в гараж и поспешила в дом. Эллен и Майк сегодняшний день проводили на работе, а школьный автобус еще не успел привезти Лукаса, поэтому тишина безмолвного дома навалилась на меня с первых шагов.
Пообедав, я села за уроки, но голову переполняли мысли об Итане и Нейте. Сейчас как никогда я скучала о прежней жизни, когда не обременяла себя такими проблемами.
Я открыла Итану правду, или если быть совсем честной, обстоятельства заставили меня признаться. Дэвис подсобил. И теперь наша дружба на грани, если уже не разрушена окончательно. Во мне словно пробили дыру, и все связанное с Итаном тонуло в этой бездне, причиняя боль.
Теперь я чувствовала, что должна быть честной с Нейтом. Даже вопреки тому, что мысли о расставании с ним страшно меня пугали. Если я лишусь Нейта, никого не останется. Только он один спасает и оберегает меня, и лишь рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. С ним я действительно была в безопасности.
Но я любила его слишком сильно, чтобы врать.
Воспоминания о гневе Итана пугали до дрожи. Я боялась увидеть то же отвращение на лице Нейта. Вряд ли я выдержу, если Нейт хоть раз так на меня посмотрит.
И все же выхода не было. Врать не хватало сил, я истощилась, пока плела интриги и воплощала свои планы. Теперь нужно было встречать последствия.
Я приняла решение и не собиралась его менять, пусть даже будущее вдруг стало расплывчатым и мрачным. Дрожь будоражила тело, и если бы не пришлось покормить Лукаса, я бы валялась в кровати до ночи.
Брат, как обычно, замечал все.
— Ты нервничаешь, — сказал он, едва я поставила перед ним тарелку. — Что случилось?
Я решила не скрывать от брата причину своего волнения, и села рядом. Понадобилось несколько вдохов, чтобы начать говорить.
— У меня снова куча проблем, — пожаловалась я.
Лукас хихикнул, едва не подавившись кусочком курицы.
— У тебя всегда проблемы, ты не замечала?
Я невольно улыбнулась, невзирая на то, что внутренности скрутило. Лукас сделал серьезное лицо, — в точности, как мама, — и я почувствовала толику любовной нежности.
— Что в этот раз? Если не ошибаюсь, ты поговорила с Итаном.
Я кивнула.
— Сколько же у тебя секретов?
— Раньше думала, что меньше.
Лукас смотрел на меня с легким сочувствием, и я уже знала, что он скажет. Поэтому я пожелала ему приятного аппетита и ушла. Каким-то странным образом мне стало легче.
После обеда мы посмотрели телевизор. Я была так взвинчена, что оставила попытки сделать домашнее задание. Остаток дня я провела сидя на диване и наблюдая за тем, как Лукас строчит реферат. Щелканье клавиш отвлекало от навязчивых мыслей и позволяло унять беспокойство.
Ближе к шести я решила, что ждать вечера глупо, поэтому отправила Нейту сообщение. Едва пришел ответ, я взяла с Лукаса обещание, что он допишет реферат, и поднялась в спальню. Дожидаясь Нейта, я старалась придумать план, но тревога разметала мысли.
— Привет. — Легкий шепот коснулся моей щеки, и я дернулась. Лицо Нейта вытянулось от удивления. — Ты взволнована?
— Нужно поговорить.
Нейт недоверчиво повел бровью. Он явно нервничал, и я знала почему — в прошлый раз я просила его меня обратить.
Правда вскипала в горле, мешая говорить. Но твердая уверенность в том, что я поступаю правильно, помогла мне начать. Нейт не должен был узнать все подобно тому, как вышло с Итаном.
— Не пугай меня, — попросил Нейт невинно улыбаясь.
Сглатывая ком в горле, я на миг сжала его пальцы, наверное, просто хотела запомнить это ощущение.
— Нейт, я люблю тебя, — тихо сказала я. Глаза Нейт нежно просияли. — Но я соврала тебе. Я очень долго тебе врала.
Ласковый взгляд Нейта действовал хуже открытой ненависти. Страх сковывал каждую клетку моего тела, я из последних сил сдерживала слезы. Нейт стал выглядеть озадаченным.
— Джейн? — испуганно позвал он, протягивая руку, чтобы коснуться моего плеча.
У меня внутри все оборвалось, голос охрип. Сердце отстукивало бешеный ритм, эхом гремело в ушах. Растерянный взгляд Нейта превращался в нетерпение.
— Я обманывала тебя. Прости. Ты нужен был мне только для обращения, но сейчас все иначе. Правда, я многое поняла за эти месяцы рядом с тобой. И я прошу тебя поверить мне.
Нейт смотрел в пол, слегка приоткрыв рот. Я так ужасно боялась, что не могла дышать. Признаться Нейту оказалось тяжелее, чем выдержать гнев Итана.
— Нейт?
— Мне нужно это обдумать, — сказал он в итоге. — Это... неприятно.
— Да, конечно! Только помни, что я хотела быть честной.
Нейт выглядел так, словно мои благородные мотивы ничего не значили. Он молча ушел, оставив меня наедине с облегчением и отчаянием.
На ватных ногах я добрела до кровати, и только сейчас заметила, что Нейт вернулся. Он застыл на балконе, не решаясь вернуться в спальню. Я молча ждала.
Хотелось протянуть руки, передать ему свои чувства. Но я видела озлобленное выражение его лица, знала, что он колеблется. На миг мне захотелось, чтобы он действительно ушел.
— Нейт. — Я не выдержала. Напряжение давило на виски. — Ты сможешь понять?
Нейт поднял на меня взгляд, и я съежилась. Каким-то странным образом в черноте его глаз я увидела одновременно и слабость, и презрение, и беззащитность, и обиду.
— Понять? Понять? Джейн, как я могу тебя понять? Ты врала, использовала людей, играла с чужими чувствами. Я думал, что знаю тебя, но... я ошибся. Ты именно та, кем была всегда.
Мне нечего было ответить. Я причиняла боль человеку, которого искренне любила, и его боль заполняла комнату, отравляла воздух, передаваясь мне.
Этот миг был слишком мучительный. Я почти чувствовала, как вырастает глухая стена, отрезая нас друг от друга навсегда.
— Нейт, — дрожащим голосом позвала я, уже не сдерживая слез.
Отчаяние возобладало. Я умолкла, осознавая, что каждое слово только усугубляет положение. Огромная дыра внутри меня, пробитая ненавистью Итана, становилась больше. Было все страшнее и холоднее.
Мир за пределами спальни исчез. Мы остались одни. Я видела только блестящие глаза Нейта. Он смотрел на меня словно впервые, и я поняла, что он разглядел настоящую Джейн, всю ее мерзость, ложь и грязь. Он заметил все, что заставил меня упрятать в самые глубины души.
— Я больше тебе не верю.
Резко, грубо, холодно — то, что я заслужила. Если бы Нейт пронзил меня кинжалом, эффект был бы одинаковым. Я не могла винить кого-то, кроме себя, ведь ложь и правда были в моих руках.
В этот раз Нейт действительно ушел. Мне казалось, что болит каждая клетка в теле, но я решительно не позволяла себе раствориться в этих мучениях. Если мне предстояло остаться одной, я должна быть сильной.
Но я так сильно боялась, что его не будет рядом. В этом отражался весь мой эгоизм. Я думала о себе, даже сейчас, причинив боль любимому, я могла бояться лишь за свои чувства. И это похуже всякого яда отравляло мне жизнь.
Тело сотрясал озноб, я чувствовала себя загнанной в угол. Если бы я осталась в одиночестве, то непременно бы расплакалась. Поэтому я взяла ключи, надела куртку и вышла в блестящий мрак подступающей ночи.
Я должна была двигаться, делать хоть что-нибудь. Только так я могла не думать о том, что моя жизнь рассыпалась в прах. Незаметно для самой себя я оказалась у знакомого ресторана, и невольно сглотнула.
Куда еще я могла поехать, как не к Итану?
Выбираясь из машины, я думала лишь о том, что двигаюсь по кругу: Нейт — Итан, Итан — Нейт. Я причиняла им боль, но искать утешения могла только у них. Мой лучший друг и человек, которого я безгранично полюбила — я не могла сделать этот выбор.
В помещении было тепло и уютно. Всего несколько компаний отмечали окончание рабочего дня. Слышались разговоры, смех, звон вилок и бокалов.
Итан стоял за барной стойкой, протирая бокалы. Я прошла через зал на ватных ногах и устроилась на высоком стуле прямо перед другом. Итан лишь на секунду поднял взгляд, но я заметила его удивление.
— Привет, — сдавленным голосом сказала я. Итан делал вид, что не видит меня, продолжая натирать сверкающие бокалы. Бармен коротко взглянул на нас и пошел к другому концу стойки.
У меня в груди все сжималось, но я боролась с трусостью. Сегодня я не буду плакать.
— Нальешь мне тоник? — пошутила я. Итан глубоко вздохнул и посмотрел на меня с недовольным видом. — Или хотя бы колу?
Я молчала наблюдала за тем, как Итан выполняет заказ. При ближнем рассмотрении я заметила, что он изменился: лицо бледное, глаза настороженные. Казалось, он ежесекундно ждет нападения. Действовал Итан преувеличенно внимательно, но голова явно была забита мыслями, которые сильно отвлекали от работы.
Перемены мне не понравились, но я молчала. Итан поставил передо мной стакан с колой и вернулся к протиранию бокалов, холодно бросив:
— Десять баксов.
— Почему так много?!
— Чаевые.
Я улыбнулась и обхватила стакан пальцами. Глоток пузырящейся воды взбодрил меня, и я решила пока забыть о ссоре с Нейтом, даром что нельзя было с такой же легкостью избавиться от тяжести в груди.
Второй глоток заставил меня поморщиться. Итан мрачно поглядывал из-под опущенных бровей, и в его взгляде сквозило неодобрение, будто я пила чистый виски. По мере опустошения стакана я поняла, что могу говорить. Боль отступала, правильные слова, необходимые мне еще час назад, с легкостью находились.
— Я хотела этого, — призналась я, и взгляд Итана коснулся моего лица. Бармен ушел, веселые разговоры и приглушенная музыка скрывали мой голос от чужих ушей, и я уже не могла остановиться. — И это не было ошибкой, но я никогда не перестану об этом жалеть.
— О чем именно? — Итан знал меня несколько месяцев, но уже хорошо понимал.
— О том, что я хотела этого больше всего на свете. Я уверена, что не смогу жить жизнью обычного человека. Мне страшно повторять судьбу своей матери и миллионов других людей.
— Ты сказала, что хочешь большего, — вспомнил Итан уязвлено, и я порадовалась хотя бы тому, что он слушает. — Это и есть «большее»?
Я пожала плечами.
— Не уверена, но было похоже.
— На что?
— На счастье.
Итан не успел скрыть отвращение, и я приняла его, как должное. Парень отложил бокалы и посмотрел на меня в упор. В его красивых голубых глазах впервые за долгое время не было отчужденности, только непонимание.
— Было?
Я поморщилась, ведь при этом слове горло сдавило. Слова Ричарда зазвенели в ушах, в глазах появились горячие слезы. Итан все видел, но его сожаление упорно боролось с гордостью.
— Ничего не получилось, — сокрушенно ответила я. Боль в горле заострилась. — Сейчас я оборотень, но через год вновь буду человеком. Яд не действует на меня.
Итан забыл о бокалах. Он ненавидел оборотней, не понимал мои желания, но моя боль... Итан не мог устоять перед чужой слабостью.
— Почему?..
Я покачала головой, заглядывая в пустой стакан, который все еще держала в руках. Вопрос Итана был очевиден, но ответа я сама не знала.
— Хорошо, — вдруг сказал Итан с немалым облегчением. — Хорошо.
Нас обступила пульсирующая тишина. Я все еще разочарованно заглядывала в стакан, досадуя тому, что не могу купить алкоголь и утопить в нем проблемы. Итан явно пытался оценить положение. В его глазах красиво отражались огоньки мерцающих лампочек, развешенных по залу, и это завораживало.
— Ты прости меня.
Я заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд на смущенном лице друга. Извинения оказались немалым потрясением, и я потеряла дар речи.
— За что?
Итан поежился, виновато отводя взгляд. Ему было неприятно вспоминать нашу ссору.
— Я оставил тебя, когда ты во мне нуждалась. Не в первый раз, — негромко объяснил Итан. — Но ты была счастлива с ним, и я...
— Мы расстались.
Взгляд Итана прояснился, заледенел.
— И поэтому ты пришла сюда. — Тон его голоса изменился, окатив меня волной раздражения. Итан тяжело вздохнул, словно только и ждал подвох.
— Нет. Я здесь лишь потому, что мне... больно. И только ты можешь мне помочь.
Потрясение мелькнуло в его взгляде, как разряд молнии. Гнева или раздражения не осталось. Теперь он смотрел на меня с нежностью и глубоким искренним сожалением, на которое был способен только мой лучший друг.