Волчий след

Хуже быть не могло, и я с каждым днем все больше в этом убеждалась. Итан и Нейт поменялись местами, и несмотря на то, что Итан смягчился, теперь он смотрел на меня иначе. Мне хотелось бы сказать, что наша дружба выдержала испытание ложью, но это было сильным преувеличением.

Нейт избегал меня, что с его способностями получилось мастерски. Я чувствовала себя растерянной главным образом из-за неведения. После того вечера мы больше не разговаривали, и я не знала, расстались мы или нет. От одной лишь мысли об этом меня бросало в дрожь, ведь Нейт был тем единственным безопасным пристанищем, которое у меня оставалось.

Вслед за скукой в мою жизнь пришла апатия. Я могла часами лежать в постели, разглядывая потолок. Лишь так мне удавалось освободить голову от мыслей и заглушить боль. Чтобы не думать о Нейте в моменты пробуждения, я концентрировалась на просьбе Эммы, однако не продвинулась в этом направлении ни на йоту.

Помощь пришла, откуда я вовсе не ждала.

Во время обеда, когда Итан любезно предложил сходить за колой, а остальные ребята еще не пришли, рядом со мной села Лили.

— Слышала, ты ищешь оборотней, — сказала она. Я оторопела от такой неожиданной доброжелательности.

— Да. Только одного.

— Я знаю, кто может подойти, — ответила Лили. — Он живет в Портленде. Дать тебе адрес?

Лили протянула руку, между пальцами был зажат стикер. Я прищурено посмотрела на девушку. Она легко улыбалась, и я решила принять помощь.

— Ты уверена, что это нужный мне человек?

— Нет, но ты можешь проверить... пока еще способна.

Ее слова очертили границы моего отчаянного положения, и я взяла стикер. Лили увидела что-то у меня за спиной и поспешила уйти. Оказалось, ее спугнул Итан. Он поставил передо мной колу, обеспокоенно глядя вслед удаляющейся Лили.

— Что ей нужно? — грубо спросил он. Я только пожала плечами и вложила стикер между страницами учебника.

Весь февраль я искала информацию о Джеке Ридли, имя которого значилось на стикере. Он был сомнительной личностью, но я отказывалась верить, что Лили отправляет меня за триста миль ради забавы. Я не доверяла ей, но отчаяние и нехватка времени гнали меня по этому пути.

Впервые за долгое время я была убеждена в правильности своих действий. Не было страха или сомнений. Я вновь ничего не сказала Итану и успокоила себя тем, что любые дела моей семьи, даже такие, его не касаются.

Я осознавала тот факт, что жить прежней жизнью не смогу, и возможно мне придется бросить всех. Это было слишком мучительно, поэтому я старалась не думать о будущем. Естественно, у меня не получалось, и всякий раз возвращаясь к этой теме, я уже чувствовала себя одинокой и потерянной.

Понимание того, что мысли об убийстве не кажутся мне ужасными, пугало. Я старалась вспомнить ту боль, которую возможно именно этот человек причинил моей семьи. Нужно было напитаться воспоминаниями, чтобы в решающий момент не спасовать. И едва образ разбитой Эллен всплывал перед глазами, этот человек превращался для меня в цель.

В тот вечер дома царила веселая атмосфера, и только я знала, что скоро в этой семье появится убийца. Мысли колючим холодом прожигали меня до самых костей. Казалось, я заражена вирусом и немедленно подлежала изолированию от нормальных людей.

Лукас, видимо, заметил мою встревоженность, и теперь смотрел на меня проницательным взглядом. Или мне просто казалось, ведь каждый раз оборачиваясь к нему, я видела только улыбку. Наверное, уже схожу с ума.

Мне с трудом удавалось изображать беззаботность. В ту ночь я долго не могла уснуть, кожу изнутри кололо иголками. Вспоминалось все: отказ Нейта, презрение Итана, внезапная помощь Лили, предостережения Лукаса, слова Эммы. Я так запуталась, что решила отгородиться от всего.

Весь день я старалась избегать брата, обдумывая план действий, придуманный накануне. Эллен сегодня дежурила, а Майк выступал на конференции в Кливленде. Лукас облегчил мне задачу, сообщив, что идет на свидание с новой подружкой. Перед уходом он бросил на меня такой взгляд, что я впервые почувствовала нашу родственную связь.

Едва он уехал, я надела куртку и вышла из дома. Снег уже сошел, но прохлада держалась до конца зимы. Иссиня-черное небо — безразличное и необъятное — отчего-то испугало меня. И это было странно, ведь последние недели я усердно оттачивала навык бесчувственности.

Я забралась в Фиатик, включила печку. Вспомнился тот день, когда я дала машине имя, и Нейт смеялся надо мной. В тот день Ричард вынес мне приговор. Болезненные образы заставляли мои внутренности сжиматься, и я запретила себе думать о Нейте и будущем.

Оттягивая выезд, я повторила план, долго настраивала навигатор, в тысячный раз прочитала содержимое записки, которая надорвалась по краям сгиба. Также в тысячный раз усомнилась в честности Лили и в тысячный раз отмела эти мысли вместе с остальными.

Пять часов пролетели, как один миг. Я слегка превышала допустимую скорость, и если бы Эллен увидела меня сейчас, то закрыла бы машину в гараже на ближайшие сто лет. Эти мысли позабавили меня, и я нервно улыбнулась.

На шоссе было предостаточно машин, однако я позволила волчьим способностям управлять Фиатиком за меня. Пока инстинкты следили за дорогой, я снова и снова обдумывала план. По сути, его не было, но повторение одной мысли избавляло меня от необходимости думать о Нейте.

Глупо было доверять Лили, ведь она пыталась убить меня. Она же и спасла нас всех, когда черный волк напал. Проклятье, как все запуталось.

Я решила сначала выяснить правду, убивать невиновного я не собиралась, даже будь он трижды оборотнем. Когда впереди заиграли огни Портленда, мои нервы вытянулись в струну. Звонкий голос навигатора прокладывал мне дорогу в паутине освещенных фонарями улиц.

Часы на приборной панели показывали половину первого ночи, когда я остановила машину перед домом, адрес которого был указан на стикере Лили. Район, где жил Джек Ридли, явно был небезопасным, но чего еще можно ожидать от оборотня в большом городе?

В ушах появился странный шум, выступил холодный пот, и я готова была исторгнуть все, что сегодня съела. Мне потребовалось несколько минут, чтобы собраться с мыслями.

Моя кожа горела, поэтому, выйдя из машины, я не ощутила холод. Пришлось положить ладони на крышу Фиатика и затем охладить щеки. Легкое облегчение нисколько не уменьшило панику, которую порождал вид длинного двухэтажного дома. Строение выглядело таким старым, что я сомневалась в наличии жильцов: кое-где в окнах не хватало стекол, стены щедро изрисовали граффити.

Выдыхая, я чувствовала, как дрожат губы. В холле было темно, здесь пахло плесенью и мышиным пометом. Каждая ступенька громко стонала под моими сапогами, и я ускорила темп. На втором этаже коридор разделялся, но левая сторона хотя бы подсвечивалась от уличных фонарей, и я повернула в эту сторону.

К счастью, здесь сохранились таблички. Я быстро нашла двадцать четвертую квартиру, коричневая краска на двери которой давно облупилась. Не решаясь постучать, я стояла на сквозняке и дрожала.

Едва мой кулак ударил в дверь, она свободно приоткрылась. Тревожный знак. Если там опасность, возможно, стоило появиться внезапно, но шанс был упущен. Душераздирающий скрип петель уже выдал мое присутствие.

Квартирка оказалась такой маленькой, что от дверей было видно ванную комнату и гостиную, совмещенную с кухней. Если судить по состоянию мебели, здесь не жили уже долгое время, и я мысленно выругалась на Лили. Или же это место могло быть идеальным укрытием для оборотня, и я зря разгневалась.

Стоило проверить, но едва я сделала первый шаг, как страх скользнул по затылку. Не умея пользоваться своими способностями, я уловила движение позже, чем мое подсознание. Язык онемел, поэтому я даже вскрикнуть не успела, когда он появился.

Человек вышел из боковой двери, явно ведущей в спальню, выставив руки вперед. Во мраке, который развеивали только фонари за окнами гостиной, лицо человека казалось слишком бледным. Едва я его узнала, страх сменился недоумением.

Джека Ридли здесь не оказалось, только испуганный и смущенный Теодор Ридд. Мне понадобилась лишняя секунда, чтобы осознать происходящее. Лили обманула меня и заманила сюда, скорее всего, для мести.

Что ж, разделаться с Лили — одно удовольствие. Я приготовилась к тому, что она набросится на меня с коридора и обернулась. Но ответом был лишь шорох ветра.

Я вновь повернулась к Ридду, и уже хотела задать вопрос, как вдруг заметила его блестящие черные глаза. Кровь в жилах заледенела, когда я поняла, что Ридд — оборотень. Всегда им был, только я постоянно отвлекалась на других, чтобы это заметить. Как вообще можно быть такой глупой? Ведь еще в первый школьный день он показался мне странным.

Что, если это он пытается меня убить?

— Джейн, спокойно, — сказал он, продолжая держать руки поднятыми. Его слова заставили меня паниковать еще сильнее, но я не подала виду.

— Зачем я здесь? — спросила я, и подивилась тому, как нормально звучит мой голос.

— Поговорить? Узнать правду? Понять? Выбирай сама.

Я на миг растерялась. Если бы он сказал что-то вроде: «Умереть? Страдать?», — я бы удивилась меньше. Ридд опустил руки и даже как-то криво улыбнулся. Я только ошеломленно моргала, не в силах что-либо ответить. Страх постепенно сменился любопытством, но Ридд сказал совсем не то, что я рассчитывала услышать.

— Хочешь узнать правдивую историю своей семьи?

— Что?

Ридд дал себе время вдохнуть глубже, пока я отходила от шока.

— Ты знаешь, почему не можешь стать оборотнем?

У меня в груди что-то неприятно зашевелилось. Я с сомнением вглядывалась в лицо Ридда, но ни единая черточка не указывала на то, что он смеется надо мной. Он был абсолютно серьезен и даже опечален.

— Как мне знать, что ты говоришь правду?

— Никак. Тебе вообще не свойственно различать правду, насколько я понял, — ответил Ридд. — Сама решай, хочешь ли ты в это верить.

— Это ты нападал на меня?

— Нет. Я защищал тебя.

Очередное потрясение окончательно запутало все в моей голове. Я прислонилась к двери, выпуская воздух из легких. Ридд не двигался, боялся меня испугать.

— Джейн, я никогда бы не причинил тебе вред. Ради Эммы.

Я подняла взгляд на Ридда. Его глаза сияли знакомой мне нежностью: так Нейт часто смотрел на меня. Безумная догадка взорвала мой мозг, и я попятилась в коридор.

— Мне нужно проветрить голову.

Выскочив из дома, я начала жадно хватать ртом воздух. В глазах собирались слезы, причину которых невозможно было определить конкретно. Я не знала, что должен был чувствовать человек, всю жизнь которого перевернули буквально за минуту.

Хотелось бы не верить Ридду, но я чувствовала нутром — он говорит правду. Ее имя из его уст звучало противоестественно, но честно. От этого хотелось кричать, разреветься прямо здесь, посреди ночи в чужом городе.

Я слышала, как он идет. Хотелось сесть в машину, уехать отсюда и никогда не знать правду. Но я внезапно заледенела, привалившись к машине.

— Джейн.

Мир покачнулся, но я ухватилась за боковое зеркало. Мне понадобилось несколько минут, чтобы заговорить. Голос звучал хрипло и злобно.

— Ты знал Эмму? Давно?

— С восьми лет, — ответил Ридд с грустью. Он выглядел совершенно не тем нахальным и самодовольным парнем, которым притворялся в школе. Сейчас я поняла, что он гораздо старше.

— Кто преследует меня? — спросила я, набирая в грудь воздух и распрямляя плечи.

— Враги твоей семьи.

— Моей семьи? Нейт сказал, что этот человек угрожает мне только из-за него, — вспомнила я, ощущая жгучее негодование.

Идеальный образ Нейта трескался, как фарфоровая статуэтка. Мои предчувствия не обманывали — он постоянно врал. Если он скрыл от меня истинные мотивы преследователя, что еще он мог утаить?

— Нет, этому человеку нужны вы с Лукасом, — ответил Ридд.

— Лукас?! Я ему ничего не говорила.

— Дело не в тебе. — Ридд отвел взгляд, и я поняла, что его следующие слова будут очередным шоком. — Виной тому ваш отец.

— Ты... ты знал и моего отца тоже?

Ридд кивнул, как-то слишком резко. По его лицу я поняла, что Мартин не вызывал у него такой же восторг, как у меня и Эммы. Разговор становился все более невероятным, и я сжала кулак, чтобы привести себя в чувство. Но желанное пробуждение не наступило, и я продолжала стоять, прислонившись в своей машине. Огни Портленда горели у Ридда за спиной.

— Эмма знала, что может случиться. Она попросила меня защищать вас, — сообщил он с горечью в голосе.

Эмма оставила кого-то присматривать за мной? Я безгранично любила свою сестру, но это известие заставило мое сердце сжаться от болезненной нежности. Забота сестры — словно рука, протянутая с того света — перевернула весь мой мир.

Я едва понимала, кому верить: Нейт ненавидел Ридда, но сейчас этот человек говорил о моих родных с таким близким мне трепетом. Однако вставать против Нейта я тоже не хотела. Или мне придется, если Ридд и правда был знаком с Эммой, и Нейт об этом знал?

Нужно было выяснить все по порядку.

— Почему я не становлюсь оборотнем?

Глаза Ридда сузились, пристально всматриваясь в мое лицо. Он не решался ответить и даже обернулся, чтобы посмотреть на город. Это был убедительный жест — повернуться спиной означало дать понять, что он мне доверяет. Я пока была не готова проникнуться взаимным доверием.

— Не знаю, как такое говорить, — сказал Ридд, пожимая плечами. Было видно, что он действительно растерян и сочувствует. Мои легкие сковал страх, не предоставляя мне возможности нормально дышать.

— Просто скажи!

— Тот иммунитет, который не дает тебе стать оборотнем... это волчья кровь.

— Нейт?

Ридд обернулся, в его черных глазах появилась вина. Сомнения шевельнулись в груди. Я уже знала ответ, поэтому не хотела слушать. Казалось, небо и земля столкнулись, сваливая на меня всю боль и страдания последних лет.

— Твой отец.

Слова полетели по воздуху, как сухой лист клена, медленно и плавно оседая в мое сознание. Невероятно, глупо, противоестественно! Мой отец не мог быть оборотнем, нельзя так хорошо скрывать свою сущность.

Человек, который читал со мной книги, целовал перед сном и катал на велосипеде, не мог быть монстром. Это меняло все мои воспоминания, искажало каждый эпизод жизни.

Я не могла говорить. Губы дрожали, по щекам бежали слезы. Даже сущность оборотня не помогала мне справиться с потрясением. Если я когда-нибудь и допустила мысль о том, что Эмма могла быть сверхъестественным существом, то отец никогда не вызывал подозрений.

— Это должно быть очень херовый сон, — сказала я в итоге, отказавшись воспринимать слова Ридда. Запуская пальцы в волосы, я вообще не знала о чем думать.

— Это просто херовая жизнь, — невесело усмехнулся Ридд.

Он был прав. Мороз проступил под одежду — волчье тепло больше не защищало меня. Ужасная действительность атаковала со всех сторон, отрезая пути к отступлению. Могла ли я подумать, приезжая в Реймонд, чем все обернется?

Я едва понимала, что нахожусь в Портленде, держусь ладонями за свою машину, от которой мама всегда отказывалась, и говорю с человеком, который знал и любил мою сестру. Лимит невозможного должен был исчерпаться еще тогда в лесу.

Мягкий взгляд Ридда будто подталкивал меня вспомнить обо всем, что я так упорно игнорировала многие годы: стремительное взросление Эммы, ее изолированность от семьи, странные предостережения и неестественные обстоятельства гибели отца.

— Все это правда, — отозвался Ридд, привлекая мое внимание. Я вздрогнула, возвращаясь в мрачный и холодный проулок. Не знаю, было бы лучше, если б я узнала эту правду в другой ситуации. — Твоего отца убил тот же оборотень, который погубил семью Нейта. Эмма хотела отомстить, но... ты знаешь, что случилось.

— Я не знаю, что случилось! — закричала я в отчаянии. — Как выясняется, мне все врали! Что еще расскажешь? Мама вампир? Лукас не мой брат? Может, Эмма жива?

Ридд виновато молчал, но было видно, что упоминание имени Эммы ранит его. Я не могла больше сдерживаться, слишком велико было потрясение. Едва ли кто-то способен выдержать столько откровений за раз.

— Что еще ты знаешь? — требовательно спросила я, скрещивая руки на груди.

— Сначала мы были друзьями с Эммой. В те времена, когда она жила у Маргарет. — Ридд улыбнулся, и я невольно поддалась воспоминаниям о сестре. — Я узнал ее тайну уже после того, как меня обратили. Она помогала мне, и я... влюбился.

То, как просветлели глаза Ридда, доказывало правдивость его слов. Через этот взгляд я словно видела Эмму, и грудь заполнялась теплом иного рода, чем тепло оборотня. На миг мне показалось, что я маленькая девочка, ждущая приезда старшей сестры, которая всегда защитит и утешит.

— Почему ты сразу не рассказал?

— Эмма просила не беспокоить вас. Я и сам хотел присматривать издалека, не втягивая вас в эту жизнь, — ответил Ридд. — Когда вы переехали в Реймонд, я надеялся, что ничего не изменится. Вероятность того, что вы со Сноу сблизитесь, была мала. Я не думал, что он откроется тебе. Его вмешательство заставило меня насторожиться, я узнал от Лили их историю. Каково же было мое удивление. Совпадение показалось мне странным, и я выяснил, что знакомство Эллен и Майка было не случайным.

— Тот самый оборотень? Но я думала, Нейт убил его.

— Их много, Джейн. Тех, кто поддался искушению.

— И они все еще охотятся на нас, — догадалась я. — Они подстроили так, чтобы мы приехали в Реймонд, где живут другие их жертвы. Извращенно.

— Да. Мне пришлось разрываться между последователями того волка и Сноу, ведь они тоже были опасны для тебя. Я только потому и начал общаться с Лили, чтобы контролировать ее вспыльчивость. — Ридд скривился, будто стыдился своего поступка.

— Спасибо, — выдавила я. Ридд слабо улыбнулся в ответ. — Что нужно этим оборотням?

— Дети Мартина, дети Марка. Это игра, Джейн. Многолетняя и, как ты сказала, извращенная. Они обозлены, ненавидят себя, поэтому убивают подобных и тех, кто может передать ген чудовища другим. Вашей матери ничего не угрожает, будь спокойна.

Я была рада хотя бы этому.

— Мы с Эммой оберегали вас, пока могли, искали способы убить тварей. А потом... Они настигли нас самих. Прости, но я не стану рассказывать тебе подробности. Нет сил. — Ридд сжал челюсти, его глаза ожесточенно блеснули. — Лили заволновалась, когда оборотни стали нападать на тебя. Она боялась, что они навредят Нейту, и мне пришлось умерить ее эмоции. Я взял это под свой контроль, и поэтому ты сейчас жива.

Я смущено улыбнулась, хоть это и не могло сойти за достойную благодарность.

— Что мне делать теперь?

— Ничего. Живи, а я буду защищать тебя и Лукаса, — ответил Ридд спокойно и доброжелательно.

— Ну уж нет! Эти существа убивают таких, как папа, Эмма, родители Нейта! Их стоит истребить, всех до единого! Я обращалась для этого!

Ридд посмотрел на меня с гордостью и удовлетворением.

— Я говорил Эмме, что ты будешь храброй, — сказал он почти любовно.

Мне с трудом удавалось справиться с чувством, будто все вокруг изменилось, не только образы людей — все, вплоть до цветов и форм. Мир вдруг предстал передо мной во всей своей реальности, и я не могла это выдержать. Едва дело касалось моей семьи, я превращалась в маленькую девочку.

Но взгляд Ридда внушал мне, что я сильная, даже если я сама этого не чувствовала. Рядом с Нейтом все было иначе: его взгляд всегда выделял лишь то, что он сам хотел во мне видеть, а Ридд подчеркивал все мои сильные стороны, даже самые отвратительные. Именно эта честность подкупила меня. Ридд в какой-то степени любил меня такой, какой я в действительности была, а Нейт боготворил образ, который сам же и создал.

В глазах Ридда я видела Эмму. Лишь она одна любила меня так искреннее и безгранично, даже когда видела мои худшие поступки.

Тайна стольких лет вдруг стала ясной и прозрачной. Она была оборотнем с рождения, ради нашего блага отец отдал ее Маргарет, но старался заботиться, даже в своей ужасной манере.

Груз ошибок семьи вдруг лег на мои плечи страшной тяжестью. Злость брала: почему я узнала обо всем от постороннего человека? Насколько бы я ни благодарила Ридда за заботу и помощь, хотелось бы услышать правду от Эммы.

Мысли о сестре отрезвили меня.

— Ничего не говори Нейту. Он не поймет, — сказала я уверенно. Он столько врал мне, что эта ложь едва ли соизмерима.

— Как пожелаешь, — ответил Ридд.