Глава 27
— Джейн, стой! — кричал Нейт, но я отрезала себя от его голоса. Вырываясь из «мерседеса», я нисколько не сомневалась в том, что поступаю правильно. У меня едва не сорвало крышу от запаха Лили, им было пропитано все в салоне машины, и я чувствовала его так четко, словно она сидела рядом.
Быстрым шагом я направилась к дому. Единственной угрозой могла оказаться Эллен, хотя даже следовавший по пятам Нейт перестал быть для меня препятствием. От мысли, что в таком состоянии я могу навредить матери или брату, мне хотелось вонзить что-нибудь достаточно острое себе в грудь.
Я боялась собственных мыслей.
Внезапно Нейт догнал меня и схватил за руку, заставляя обернуться. В его глазах пылали тревожные огни.
— Будет только хуже! — предупредил Нейт. — Они люди, Джейн!
— Они — моя семья, — запротестовала я и вырвала запястье из его хватки. Выглядел Нейт при этом больше, чем потрясенным, и я на миг поняла, как сильно раню его.
— Ты не будешь думать о том, что они члены твоей семьи, — сокрушенно ответил он, продолжая смотреть на меня с мольбой.
Рассудком я понимала, что он заботится обо мне и моих близких, но возбуждение заставляло думать иначе. Казалось, он просто хочет держать меня при себе.
— Я ничего не сделаю. Мне нужно поспать, да и только.
Конечно же, я врала. В таком состоянии невозможно уснуть, но сейчас мне необходимо было отделаться от Нейта. Сама мысль о том, что его общество стало таким неприятным, была отвратительна, и я испытывала искреннюю ненависть к себе. И к нему тоже — его забота вдруг начала меня раздражать.
— Прошу, уходи, — взмолилась я и решительно направилась к дому.
Хлопок дверью выдался неожиданно громким и резким, словно я пыталась разорвать невидимую связь между нами. Дыхание участилось, сердце разрывало грудную клетку. Пол ушел у меня из-под ног, когда запахи накатили волной.
Стараясь не дышать, я хрипло крикнула:
— Это я! Очень устала, пойду к себе!
— Джейн? — послышался удивленный голос мамы.
— Да! Иду спать! — повторила я, и поспешила в гостиную.
Каждый шаг давался с трудом, словно я пробиралась через болото. Вся моя сущность протестовала, умоляя найти живое существо и сделать то, для чего природа сотворила меня.
Щелчок дверного замка привел меня в чувство. Я осмотрелась и обнаружила себя стоящей в центре спальни. Здесь не было Нейта, мамы или кого-либо еще, кто мог бы стать моей жертвой.
Я ждала облегчения, однако ничего не изменилось. Забравшись под одеяло, я не почувствовала уединения, хотя так надеялась. Возможно, виной тому был Нейт. Я ощущала его отдаленное присутствие, и это сильно раздражало. Его запах щекотал ноздри, дразнил и выманивал меня. Тихий стон вырвался сквозь сжатые губы, и я стиснула в кулаке край подушки.
Мои глаза были закрыты, но я чувствовала, что зрение вновь меняется. Внутри меня горело пламя. Оно сжигало все, что я так бережно хранила семнадцать лет смертной жизни.
* * *
Я лежала, уткнувшись пылающим лицом в подушку, а мир кружился вокруг меня. Каждый вдох давался с трудом, воздух, наполненный сотнями запахом, обжигал горло. Одно радовало: запах «фольксвагена» исчез, и мне стало немного легче.
Стрелки часов медленно чертили круги по циферблату, приближая время к полуночи. Я боялась шевельнуться, казалось, малейшее движение может сорвать оковы с моих рук.
Начала болеть голова, да так сильно, что я даже не заметила, когда в спальню вошла Эллен. Ее голос заставил меня испуганно вздрогнуть.
— Джейн, — позвала мама встревоженно.
Я резко вскочила в кровати, отползая в самый дальний угол, подальше от матери. Дурацкие фиалки лезли в голову, глаза заволокло красной пеленой. Я резко заморгала, пытаясь сбросить дурман.
Она моя мать.
— Ты заболела? — спросила Эллен.
Я замотала головой, пытаясь удержать себя на месте. Мои попытки выдержать запах матери казались ничтожными.
— Тебе что-то нужно? — продолжала мама в растерянности, и я опять покачала головой. На лице Эллен застыла тревога. — Я должна наведаться в больницу, срочный вызов. Лукас ночует у друга, так что ты остаешься одна. — Полных три секунды она внимательно изучала мое лицо. — Ты плохо выглядишь. Тебе, правда, ничего не нужно?
— Не волнуйся, — выдавила я сквозь зубы.
— Скоро вернусь, — сказала мама, не сводя с меня пристальный взгляд. Я не могла ее в этом винить. — Может, стоит позвонить Нейту? Или Ханне?
— Нет! — резко отмахнулась я, чем окончательно напугала маму. Ее глаза округлились. — Я простудилась, ничего серьезного.
Каждое слово давалось мне с трудом, и Эллен это заметила, но перечить не стала и вышла из комнаты. Я ждала, пока она спустится в гараж, и только потом позволила себе расслабиться.
Мои руки сами собой сжали одеяло, да так крепко, что побелели костяшки пальцев. Когда «опель» покинул улицу, я осмелилась принять душ. Щедро наполнив комнату искусственными запахами, я почувствовала тошноту, но голод отступил.
Холодный душ немного взбодрил меня, и я вернулась в кровать, закутанная в халат. Нужно было понять, что делать дальше. Я сменила халат на джинсы и футболку и начала мерить комнату шагами.
Мозг отказывался работать, когда кожа горела и в каждой клеточке тела гнездилась боль. Не знаю сколько времени прошло до того момента, когда в прихожей послышался голос мамы. Я напрягла слух.
— У нее очень болезненный вид, — жаловалась она Майку на ходу.
— Может грипп?
— Был ведь недавно.
Они вошли в гостиную, Майк сел в кресло, а мама подошла к лестнице и замерла у подножья, прислушиваясь.
— Вроде тихо.
— Уснула?
— Ох Майк, нам следует отвезти ее в больницу, — вдруг сказала Эллен и к моему ужасу начала подниматься по лестнице.
Майк поспешил за ней, а я замерла посреди комнаты, как испуганный зверь. Когда скрипнула последняя ступенька, я не смогла сдержать дрожь.
Первой вошла Эллен, Майк не отставал ни на шаг. Лицо мамы вытянулось от удивления, когда она застала меня на коленях в кровати и с диким выражением лица.
— Джейн, что с тобой? — спросила она и прижала ладонь к лицу. Майк оставался спокойным, и я была уверена, что он мысленно подбирает диагноз.
Их запахи сплетались, создавая новый вид искушения. Я сжимала руки в кулаки до крови, пытаясь сопротивляться наваждению. Но инстинкты оказались сильнее меня, каждый вдох обжигал горло, так что я зажала рот ладонью.
Эллен и Майк застыли, потрясенные этой сценой.
— Джейн, милая, — позвала мама едва слышно.
— Нет! — закричала я против собственной воли. — Я никуда с вами не поеду!
В глазах мамы уже блестели слезы. Она выглядела совершенно беззащитной, и это лишь больше распаляло меня.
— Майк, иди к машине, — попросила Эллен. — Мы спустимся сразу за тобой.
— Нет! — вновь закричала я, но они не отреагировали на мой крик, и отчим поспешил уйти.
Мы остались вдвоем, и мне стало откровенно страшно. Эллен и представить не могла, насколько сильно мне хотелось излить на нее свой гнев.
— Я поеду к Нейту, — сказала я.
У мамы по щеке нервно побежала слеза, ее губы дрожали.
— Джейн...
Это вновь случилось и снова очень быстро. Слабый голос матери, такой непохожий на ее обычный веселый тон, заставил меня потерять контроль, и я решила, что легче поддаться. Я позволила себе всего на миг забыть о том, кто стоит передо мной.
Осознание произошедшего пришло ко мне лишь тогда, когда мама с глухим стуком упала на пол. Моя рука вибрировала, и я в отчаянии заплакала.
Я ударила свою маму!
Спустя две секунды тяжелого дыхания, я пришла в себя. Эллен подняла на меня полный слез взгляд, и я ощутила жгучий гнев — ненависть к себе самой. Я презирала себя за то, что заставила плакать самую сильную женщину во всем мире.
Оставляя маму, я выбежала в коридор, засеменила по лестнице, пролетела гостиную и оказалась во дворе. Все внутри пылало от стыда и отчаяния. Физическая боль отступила, но я слишком поздно осознала, что она гораздо легче угрызений совести.
Нейт ждал меня. Входные двери дома в лесу были настежь открыты. Я не знала, как оказалась здесь, мозг сам выбрал направление, но куда еще я могла пойти?
Осторожно ступая в гостиную, я опасалась увидеть Лили или Дэвиса, но дом выглядел приветливо пустым. Я стояла в растерянности всего несколько секунд, прежде чем Нейт спустился ко мне со второго этажа. Без всяких предосторожностей я бросилась ему в объятия, ведь только так я могла спасти себя.
— Я ее ударила! — шептала я сквозь слезы. — Нейт, я ударила маму!
— Успокойся, — просил он, крепко прижимая меня к себе. — Успокойся, все будет хорошо.
Я подумала, что он сумасшедший, ведь после случившегося должен будет произойти конец света, не иначе.
— Сколько еще это будет продолжаться?
— Всего одну ночь.
Мимолетное облегчение не смягчило тотального напряжения. «Одна ночь» звучало гораздо лучше, чем «всегда». Я уже начала думать, что это безумие никогда меня не покинет, и нормальная жизнь рассыпалась в прах. Но объятия Нейта были такими крепкими и надежными, что я могла ему поверить.
Нейт проводил меня на кухню, где заставил выпить чашку холодного чая.
— Спасибо, — с трудом выговорила я, так как ужасно болели десны. — Холод помогает.
— Я приготовил тебе ванну, — сообщил Нейт заботливо, усаживаясь рядом. Я ощущала его тепло каждой частью тела.
— Холодную?
— Холоднее, чем ты думаешь.
Улыбаясь впервые за долгое время, я допила чай. Рядом с Нейтом даже голова меньше болела, и я была рада, что пришла именно к нему.
— Лили, — сказала я предостерегающе, когда учуяла цветочный аромат. Нейт посуровел.
— Посиди здесь.
Нейт нежно поцеловал мои волосы и вышел из кухни, плотно закрывая дверь. Я так сосредоточилась, что почти слышала, как с легким шорохом на землю опускается снег.
Лили явно нервничала. Они с Нейтом встретились на крыльце. Я так злилась, что кружка затряслась у меня в руках и треснула по ободку ручки. Мне вновь казалось, что Лили пытается отобрать у меня Нейта.
— Зачем ты приехала? — спросил он недружелюбно.
Лили уязвлено фыркнула.
— Я волновалась!
— Сейчас не лучшее время для ссор. Переночуй у Ричарда, — отмахнулся Нейт.
— Я останусь у Тео, — с вызовом сказала Лили и поспешила к машине.
Я испытывала легкое наслаждение. Лили так сильно мне досаждала, что ее нервозность доставляла удовольствие. Нейт вернулся через несколько минут, предварительно нацепив на лицо улыбку. Видимо он хотел лично убедиться в том, что Лили уберется восвояси и будет держаться на безопасном расстоянии.
— Чего она боится? — спросила я, едва Нейт вновь сел рядом.
— Услышала?
Я пожала плечами.
— Трудно было не услышать.
— Она думает, что ты можешь мне навредить, — признался Нейт с неохотой. Сам он так явно не считал, хотя против этого имелись сотни причин.
Я постаралась сгладить досадное молчание.
— Ты ведь знаешь, что намеренно я никогда не обижу тебя.
— Я не боюсь боли. — Нейт ласково провел пальцем по моей щеке.
— А я боюсь твоей боли. — Слова невольно сорвались с губ, и неожиданно счастливая улыбка Нейта обеспокоила меня. Я не стала углубляться в тему и вспомнила о холодной ванне.
Нейт смог меня удивить. Огромная ванная была наполнена водой, на поверхности которой лениво плавали кубики льда. Я поблагодарила Нейта от души, и он оставил меня одну.
Как ни прискорбно, но вода оказалась не такой холодной, какой казалась на вид. Стоило мне завернуться в халат и выйти в коридор, как Нейт позвал меня из спальни. Я осторожно вошла.
Нейт поправлял подушки и открывал окна, пока я стояла в дверях и наблюдала за ним. Он выглядел так трогательно, что я едва не расплакалась.
— Ты не замерзнешь?
Странная улыбка Нейта развеселила меня. Усаживаясь на кровать, я чувствовала, как возвращается напряжение. Запах «фольксвагена» уносил мои мысли прочь, и я решила заговорить. Молчание усиливало боль.
— Где «фольксваген»?
— В гараже. Лили не удастся уничтожить наши воспоминания.
Я слабо улыбнулась, но того, что вертелось на языке, не сказала. Вместо этого я неожиданно задала вопрос похуже.
— Расскажешь мне больше о том человеке, который преследует нас?
— Сейчас?
— Да, сейчас. Я хочу знать, кому так досаждаю, и как с этим бороться.
— Перестань об этом думать, — попросил Нейт, невинно моргая.
Я скривилась.
— Перестану, а как же! Глупая просьба.
Нейт молчал, и я пыталась пристыдить его взглядом, но без толку. Лежа на кровати, он впервые за долгое время выглядел расслабленным и удовлетворенным, и я бросила это дело.
— Что ты сделал этому человеку?
Нейт отвел взгляд, и я поняла, что затронула чувствительную струну. Но выбора не оставалось, ведь после вчерашней ночи мы были связаны крепко-накрепко.
— Это давняя история, вряд ли тебе будет интересно, — уклончиво ответил Нейт, и я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.
Пришлось отступить, и то лишь потому, что я сама имела множество секретов. Я растянулась на покрывале, блаженно закрывая глаза. Рядом с Нейтом я чувствовала себя гораздо лучше, ведь я знала, что он не так беззащитен, как Эллен.
— Мы вернемся к этому, — предупредила я.
— Обязательно.
Воспоминание о матери свалило на меня весь ужас произошедшего, и я вновь должна была сдерживать слезы. Приятный морозный воздух вдруг стал ледяным и колющим.
— Эллен меня не простит.
— Я позвонил ей, пока ты была в ванной, — сообщил Нейт, и мое сердце трусливо дрогнуло. — Попросил не беспокоиться и заверил, что у меня ты в безопасности.
— И она поверила?
— Нет, хотела приехать и забрать тебя, но я убедил их оставить нас в покое. Думаю, то впечатление, которое я произвел за ужином, повлияло на решение Майка. Все мы понимаем, что тебе лучше со мной.
Я с наслаждением вдохнула запах «фольксвагена».
— Ты прав. Мне лучше с тобой.
Ближе к двум часам ночи боль стала усиливаться. Я слушала болтовню Нейта, как вдруг повисла глухая тишина. Пришлось напрячься, чтобы услышать голос Нейта, звучавший словно из-под воды. Я не могла понять, успокаивает ли он меня или утешает.
Все началось с легких импульсов, которые превратились в ужасные судороги, будоражившие все мое тело. Из последних сил сдерживая крик, я ощущала, как горят пальцы, руки, грудь...
Я перестала верить в то, что смогу пережить эту ночь. Каждая секунда казалась маленькой вечностью. Огонь тысячами змеек расползался по телу: медленно, извиваясь, растекался по венам, захватывая меня целиком и полностью.
Не было сил сражаться, не было сил сдаться. Слишком многое я потеряла, чтобы заполучить эту боль.
Мне оставалось утешаться мыслью о том, что я терплю это не напрасно. Я делала это ради папы, сестры, Нейта...
Он держал мою руку, и это теплое прикосновение достигало сознания даже сквозь пелену боли и отчаяния. Я чувствовала его касания сердцем, и это не давало мне возможности подчиниться огню.
Но я была бы рада подчиниться, закончить все прямо сейчас. Уже неважно, умру я или останусь жить, главное — прекратить эти мучения, вернуться в реальность, вырваться из мрака.
Огонь выедал все живое во мне, впивался клыками в мои органы, рвал на части мою душу, позволяя истекать кровью. Горячей едкой кровью.
Я уже не могла кричать, горло вскипало от боли. Не верилось, что я когда-нибудь смогу выбраться из этого пламени. Дыхания не хватало, легкие наполнились дымом, все пылало, я пылала...
Но ради Эммы... ради папы... ради Нейта...
Только одна ночь, а потом я сделаю все, о чем мы мечтали. Жизнь перестанет меня пугать, и я сумею вырваться из однообразного круговорота дней. Нужно лишь выдержать еще секунду, еще минуту.
Боль оказалась сильнее меня. Сделать шаг и окунуться в пустоту было таким притягательным, таким простым решением. Так я могла бы оградиться от всего, что мучило меня, но теплая ладонь Нейта, сжимающая мои пальцы, держала сознание.
Он всегда меня спасал, и сейчас он заставлял меня вспоминать о том, что будущее гораздо важнее и ближе мучительного настоящего.
Его тепло было единственным доказательством того, что мир вне моего сознания не рассыпался на осколки, а боль — лишь ощущение.
Просто боль.
Нейт — доказательство того, что я живу, что кровь все еще течет в моих венах, что мое сердце бьется, и я могу дышать. Он помогал мне помнить о том, что во мне еще осталась жизнь.
Я потеряла счет времени. Боль притупляла все другие ощущения. Пространство медленно заполнялось запахом «фольксвагена», а потом меня поглотила тьма.
* * *
Я старалась не шевелиться, боялась двигаться из опасений, что блаженство — лишь сон. Новые ощущения были такими необычными, что вполне могли оказаться нереальными.
Мне казалось, что я лежу на мягкой траве, а приятные солнечные лучи ласкают мою кожу. Тепло окутывало меня, словно крылья из ваты, и невозможно было поверить в то, что еще миг назад я страдала от боли.
Не знаю точно сколько времени я так лежала, но всему приходит конец, и несмотря на всю прелесть своего состояния, я осторожно открыла глаза. В лучах восходящего солнца хрустальная люстра сияла и отбрасывала на стены сотни ярких бликов. Где-то в лесу кричали птицы.
— С днем рождения.
Я улыбнулась осознанию того, что он имеет в виду. Это был самый прекрасный день рождения в моей жизни. Такой легкой и свободной я никогда еще себя не чувствовала.
Свежесть утра приятно холодила кожу, перекатившись на бок, я почувствовала
биение сердца Нейта оголенным плечом. Его дыхание щекотало мой нос, и я невольно поморщилась.
Я оказалась прямо перед его сияющей улыбкой, и улыбнулась в ответ.
— Так... спокойно, — прошептала я, и мой собственный голос показался мне необычно прекрасным.
Я несколько секунд наслаждалась моментом, все еще опасаясь, что он растает, как туман, уступив место новой боли. Но мучения не возвращались, и я поняла, что происходящее является реальностью. Великолепной и красивой реальностью — моей реальностью.
— Проголодалась? — спросил Нейт.
— Страшно.
Аккуратно высвободившись из моих рук, Нейт поднялся с кровати. Я завороженно следила за его движениями, пока он надевал рубашку, отмечала напряжение мышц. И лишь после заметила странные следы.
— Что это? — спросила я растерянно и резко села.
Руки Нейта и видимая из-за рубашки часть груди были покрыты кровоподтеками и глубокими царапинами. Я с горечью догадалась о причине этих увечий.
— Я искалечила тебя!
Нейт со смехом взъерошил мои волосы.
— Пустяки. Через час-другой все сойдет.
Я зарычала и упала обратно на кровать, вздымая волну перьев. Только сейчас я заметила, что разодранные подушки валяются по всей комнате, но вид полуразрушенной спальни отчего-то показался мне забавным.
Ушибы Нейта не вызвали привычных угрызений совести, и я была полностью удовлетворена. Кожа больше не горела, не осталось ни отголоска боли, на ее место пришла легкость и непоколебимость. Мне казалось, что я живая статуя, самый неуязвимый человек во всем мире.
Я никогда бы не подумала, что можно чувствовать себя настолько замечательно.
Раньше я не могла распоряжаться своим телом, теперь же мне было подвластно все. Я четко видела пыль на люстре, слышала, как Нейт напевает что-то себе под нос на кухне. Меня забавляло, как он был счастлив от того, что я в буквальном смысле его избила.
Я благодарила вселенную за то, что все мучения закончились. Хотелось забыть об этой ночи, погрузиться в блаженное утро и никогда не знать подобных страданий.
Я вновь села в кровати и почувствовала откровенную радость. Внезапная уверенность в себе дала мне храбрости на то, чтобы влезть в шкаф Нейта и украсть самую красивую его футболку.
Спускаясь на кухню, я испытывала легкое волнение. Нейт уже носился с тарелками и приборами. Вид у него был счастливый, и я вновь не сдержала улыбку, застыв в дверном проеме.
— Что у нас на завтрак?
— Яичница, бекон, какой-то фруктовый десерт из ближайшего супермаркета, — перечислил Нейт.
Я села за стойку, потянув носом соблазнительный запах жареных яиц, и с удивлением вспомнила о том, как еще вчера ночью погибала на этом самом месте. Улыбка Нейт мгновенно выветрила все мрачные мысли из моей головы.
Принимая сладкий от нежности поцелуй Нейта, я с удивлением отметила, что запах «фольксвагена» больше не мучает меня. Вдыхая его головокружительный аромат, я испытывала лишь наслаждение.
— Теперь так будет всегда. — Нейт заметил мою радость.
Я улыбнулась еще шире. Прохладное утро приобретало волшебные очертания, и я почувствовала себя абсолютно нормальной.
Моя новая жизнь однозначно будет сказочной.
— С человеческими запахами так же легко?
— Почти, — ответил Нейт, выкладывая мне на тарелку половину яичницы. — Некоторые неудобства останутся навсегда, но в целом станет легче.
— Значит, ты меня обманул, — сказал я. Лицо Нейта вытянулось от удивления. — Когда сказал, что опасно быть рядом с людьми. Зачем же ты постоянно осторожничал со мной?
— Твой запах кажется мне приятнее других, — ответил Нейт. — Я начинал в тебя влюбляться, и это могло стать проблемой. Но я сдерживался, пытался ловить твой взгляд, когда мне казалось, что я на грани.
— Мой взгляд?
— Да, твои прекрасные зеленые глаза отрезвляли меня. Они немного похожи на мамины. Когда оборотень превращается, его глаза приобретают естественный цвет. Мама всегда просила меня оставаться человеком, и твои глаза... ты иногда напоминаешь мне ее.
Я вновь улыбнулась: искренне и тепло. В этот момент я могла мечтать лишь о том, чтобы это утро никогда не закончилось, и мы вечно сидели бы вот так за завтраком, просто разговаривая.
Поддавшись внезапному порыву, я притянула Нейта к себе и поцеловала. По телу в один миг разлилось знакомое тепло. Нейт улыбнулся сквозь поцелуй, и лишь сейчас я поняла, какой сильной была моя любовь к нему.
Эта мысль стала настоящим потрясением, ведь я никогда не думала, что способна так любить.
Я смотрела на Нейта и не могла поверить собственному счастью — теперь он мой. Без ревности, страха и боли. Все эти остатки смертной жизни спалил огонь превращения. Лишь моя любовь осталась нетронутой.
И теперь для этой любви была предоставлена вечность.