Глава 39. Отголоски крови и света
Тепло разливалось по уютному дому, где живущие в нём давно уже не боялись будущего. Лера стояла у окна с кружкой травяного чая, наблюдая, как лучи солнца касаются хвои за окном. В комнате слышался смех — Леман с Денисом играли в деревянные кубики, в то время как Лиза и Арман о чём-то весело спорили у кухни.
Прошло несколько месяцев с тех пор, как последняя угроза была уничтожена. Теперь — только мир. Только дом, семья, стая. Они выстояли. Они заслужили это счастье.
Леману было два с половиной года, и он был копией Армана — от тёмных волос до аметистовых глаз. И в нём уже жила вторая сущность — пума. Впервые это стало очевидно всего пару недель назад.
Лера тогда просто попросила сына убрать игрушки. Обычно покладистый малыш вдруг ощетинился, зарычал — не по-детски, а низким, вибрирующим изнутри звуком. Его глаза вспыхнули звериным огнём.
Лера застыла, раненая не агрессией — страхом. Её малыш, любимый ребёнок, вдруг потерял над собой контроль. Арман мгновенно оказался рядом, став между ними и мягко, но твёрдо, опустился на колени, глядя сыну в глаза:
— Леман, ты в безопасности. Мы здесь. Слушай мой голос. Пусть твоя пума не прячется — просто научись чувствовать её.
Голос Армана был глубок, наполненный внутренней силой и бесконечной нежностью. Он говорил с сыном так, как говорил бы с новым членом стаи, впервые открывшим в себе зверя.
Малыш дрогнул, рычание стихло, глаза стали ясными. Он бросился к Арману, а тот прижал его к себе. Лера сдержала слёзы.
Позже, вечером, они вместе установили первое правило:
— Ты не один, Леман. Если тебе страшно или ты злишься, говори. Не держи это в себе. Мы рядом.
Леман кивнул и повторил: «Не один» — с детской уверенностью, но уже с пониманием.
Вечером они собрались всей семьёй. Лиза и Денис, сидя на террасе, рассказывали, как их сын, совсем младенец, тоже начал проявлять связь с пумой. Лиза прижимала малыша к себе, а Денис обнимал их обоих, и в их взглядах была та же сила, что у Армана и Леры — сила, рожденная из боли, преодоления и любви.
Стая становилась больше. Она крепла не силой клыков, а узами, которые не разрывает ничто: доверием, принятием и общим светом в груди.
Когда ночь опустилась на лес, и все затихли, Арман лежал рядом с Лерой, наблюдая, как их сын спит, обняв плюшевую пуму.
— Ты видела, как он смотрит? — прошептал он. — Он уже чувствует, кто он. Рано. Но это мы. Наш путь.
Лера кивнула:
— Я не боюсь. С тобой, с нашей стаей, с ним... Я знаю, мы справимся. Все вместе.
Арман коснулся её щеки:
— Потому что мы не одни.
А в глубине леса, под светом луны, где-то далеко, одна за другой зажигались звёзды — как напоминание о том, что даже у зверей есть дом, и он там, где сердце.