Глава 3. Греческая маска
Все любят улыбчивых людей. Они всегда поднимают настроение и вдохновляют на что-то новое. Только увидишь их лучезарную улыбку, и сразу все проблемы не такие уж и страшные. Без таких в обществе все краски тусклые. Все любят улыбчивых... Верно?.. Конечно... До тех пор, пока эту улыбку не ломают ради собственных потребностей.
Полный кабинет людей, а ощущение, будто одиночество охватывает с головы до кончиков пальцев. Кривой почерк блестел гелевыми чернилами в тетради в линейку. Школьный пенал прилетает прямо в затылок, выбивая из глубоких мыслей. Недовольно повернувшись, послышался звонкий смех нескольких тёмных силуэтов. Опять они типа «играют» и совершенно не хотят навредить. Мелкий силуэт начал говорить:
— Блин, Моля, прости я тебя не заметила. Я думала здесь никто не сидит. Ты такая серая.
Лучше уйти, пока им ничего большего в голову не пришло. Молча выходя из класса, слышу, как смех перерос в тихие перешёптывания. Приходится находить более уединённое место, чтобы завершить свои дела. Они так часто делают – развлекаются. Сначала сломали желание улыбаться, теперь тестируют терпение. Родной силуэт говорит их игнорировать. «А ведь раньше ты улыбалась этим людям, пока они не показали своё настоящее нутро», – промелькнула в голове самокритичная мысль. Раздражает.
В любом случае дома меня ждёт любимая семья. Маленькие ножки прибегут ко мне радостно и будут скакать со словами:
— Атя! Атя!
Светлый силуэт тянет свои ручки для объятий. Всегда его обнимаю, люблю очень, хоть и буквы пока все глотает. Смешно так. Атя. Он всегда ждёт меня так, будто мы не виделись несколько лет. В ответ улыбаюсь и смотрю на него радостными глазами примерно так же. Всегда приятно, когда дома кто-то ждёт.
★〓★〓★〓★〓★〓★〓★〓★〓★〓★〓★〓★〓★〓★
Середина осени, а в школе до сих пор нет отопления. В принципе, как обычно, кому на нас не пофиг. Коридоры заполнены силуэтами, закутанными в кофты, а некоторые даже в куртки. Пиджак особо не согревает, но эта прохлада успокаивает и позволяет чувствовать себя живым.
Зайдя в класс, ожидаешь шутки других силуэтов, раскиданные на полу карандаши и свежие сплетни от силуэта из параллельного класса. Но тут... Тут все будто затихли, почувствовав свежий холодок и присутствие его... изгоя. Подойдя к первой парте среднего ряда, начинаешь понимать почему. Чёрными то ли фломастерами, то ли красками, написаны гадости разных уровней, от критики внешности до призыва к самоубийству, в углу нарисован уродливый портрет с подписью «шлюха». Послышались смешки и шёпот. Они... настолько меня ненавидят? Стараясь не заплакать, молча пытаюсь достать спиртовые салфетки. Стираешь все эти метки, а они, как назло, только размазываются и портят парту ещё больше.
Заходит высокий силуэт и, осматривая класс, исследует худощавое тело. Силуэт даже слова вставить не даёт, он просто кричит и выговаривается:
— За мебель кто платить будет?! Чтоб вытерла всё!
Светлые силуэты там тоже были... но они ничего не сделали. Они просто наблюдали. Уже настолько хочется закончить всё это, что соглашаешься на всё что угодно, чтобы сбежать потом в туалет.
Под вечер снова, уже не такие маленькие ножки, встречают на пороге дома:
— Настя!!!
Он кричит и обнимает, крепко-крепко. Не рассчитывает силу, рёбра начинают сильно болеть, но можно и потерпеть ради такой любви. Уголки губ кое-как поднимаются, но неискренне. В глазах силуэта видно сочувствие. Кажется, он всё ощущает.
〓★〓★〓★〓★〓★〓★〓★〓★〓★〓★〓★〓★〓★
Физкультура всегда была любимым предметом, но в этот день он лишь вызывал ненависть и стыд. Один из силуэтов бегал по классу и показывал фотографию раздетой девушки до нижнего белья в раздевалке – мою фотографию. Пытаясь догнать его, умоляюще голос хрипел:
— Пожалуйста, удали это!
Фотографию выложили в какой-то паблик, подписав её как рекламу услуг ночных бабочек с моим номером телефона. Удалить запись можно было только заплатив администратору. На глаза наворачивались едкие слёзы, а руки тряслись в дикой дрожи. Голос почти сорвался:
— Удали! Удали! Я тебя умоляю!
Смех продолжался. Никто не мог помочь. Никто не хотел помогать. Послышался звонок, и все потихоньку садились на свои места, будто ничего не было, но мне хотелось лишь провалиться под землю. Убежав в туалет и спрятавшись в кабинке, слёзы текли без остановки.
Через какое-то время эта запись была удалена. Карманные деньги пришлось потратить ради скрытия этого позора. На удивление эту ситуацию быстро забыли. Почти все...
Вернувшись домой, снова встречает светлый силуэт и бежит обнимать меня:
— Настя! Привет! Я так скучал!
Его объятия сжимают кости и больно давят на органы. Так противно. Сдавленный негатив наполняет и не отпускает. Стараюсь сдержать весь гнев и сквозь губы мычу:
— Угу.
Недружелюбно отталкивая силуэт, он смотрит на меня с недопониманием:
— Настя, почему ты всегда такая грустная?
Этот вопрос он уже задаёт на протяжении нескольких лет. Так бесит. Так раздражает. Злость вырывается наружу в виде сдавленного рыка:
— Я не грустная, просто устала.
Закрытие двери и щелчок замка. Холодок под дверью дует на ноги. Я не хочу ему навредить. Надо посидеть здесь. Сил улыбаться больше нет... Так ещё и принесла всё дерьмо в дом... Я пыталась просить помощи. Пыталась. Но было слышно только «игнорируй». Я не могу вовлекать в это моё солнышко. Он слишком слаб и наивен для этого мира. Я не хочу, чтобы он знал правду. Он равняется на меня. Я должна соответствовать образу героя, чтобы он вырос хорошим человеком.
Руки тянутся к открытому портфелю и швыряют его на стол. Взгляд задерживается на новых ярких текстовыделителях. В голове почему-то возникает идея. Взяв знакомый блокнот, маркером рисуя то гладкими, то резкими штрихами, вырисовываю улыбчивое лицо. Мне очень тяжело улыбаться... Поможешь мне это сделать... Дейв Нейман?