Святое проклятье

Тяжёлый смрад повис в воздухе ядовитой дымкой. Отбросы цивилизации громоздились вокруг меня до самого серого неба, образуя зловонные башни. И в этом лабиринте хлама я, мизерная и ничтожная, пыталась найти выход — шла по грязным тропам, прикрывая дыхательные пути рукой; босые ноги погружались в холодную грязь, периодически утопая в ней по щиколотки, отчего приходилось балансировать, чтобы избежать падения.

Внезапно до края уха дошёл металлический лязг. Обернувшись, я наткнулась на выпавшую из груды мусора консервную банку и, поднимая фокус выше, встретила её — восседающую на высокой горе хлама Берту. Нагую и практически потерявшую человеческий облик: огромные гематомы на лице и теле сливались с засохшей грязью, от выцветших красных волос осталась лишь пара клочков, а в застывших зрачках отражалась мыльная пелена.

Поймав мой взгляд, фантом ответил мне презрительным прищуром и хрипло выдавил:

— Предательница.

Оберег обжёг шею, вырывая меня из кошмара. Тяжело дыша, я прижала его к груди, стараясь унять дрожь и охладить раскалившийся медальон.

— Ты была здесь... — почти беззвучно выдала я, размышляя над открытым окном и вздымающийся от ледяного порыва ветра тюля.
***
— Это безопасно? — взволнованно спросил Ленард, следуя за мной по пятам. Мы пробирались по кладбищу, которое как нарочно замело неподступным снегом.

— Я просто помяну её, а как получу гримуар, найду способ упокоить, — ответила я, с трудом вытягивая ноги из глубокого сугроба. Стихия будто открыто противилась мне, но тогда я не осознавала этого и была полна решимости идти дальше.

— Так, может, стоит сразу перейти ко второму?

— Не могу ждать, она мне... снится. — Я взбудораженно дёрнулась, вспоминая прошлую ночь. — И сны эти ужасны.

— Ох... — тяжело протянул парень. Будучи далёким от мистики, он мог только догадываться, каково это — видеть и слышать то, что скрыто от других. Тем не менее он серьёзно относился к этой стороне жизни, ведь его брат и подруга были тесно связаны с духовным миром.

Накатившая признательность спровоцировала сказать следующее:

— Спасибо, что пошёл со мной. Знаю, какой ужас всё это в тебе вызывает, и потому твой поступок для меня бесценен.

Я обернулась к нему, натыкаясь на самодовольную кошачью улыбку и зоркий взгляд янтарных глаз.

— Ужас? У меня? — Ленард возмущённо указал на себя пальцем, а затем согнул руку в локте. — Ты видела эти мышцы?

— Вернее — их отсутствие? — подтрунивала я, на что он расслабил руку и отмахнулся.

— Вот так и помогай близким. Не воспринимают меня серьёзно...

Я неуклюже затормозила, и мечтательно настроенный парень тут же налетел на мою спину.

— Ура, пришли, — облегчённо заявила я у фамильного захоронения, что могло показаться не совсем уважительным к месту скорби. Однако кошмары и постоянное чувство вины перед сестрой так измотали меня, что я хотела лишь одного: поскорее с этим разделаться.

Я не знала точно, что буду делать, но, как и в тот вечер с Кешей, полностью доверяла своей способности импровизировать. Правда, должна признаться: накануне всё-таки заглянула в сеть за информацией, и, вроде как, отпускать усопших — не такая уж и сложная задача.

Ленард нагнал меня и подбадривающе похлопал по плечу.

— Всё будет хорошо. Уверен, тебе это поможет.

Благодарно взглянув на него сквозь муть от слёз, я уверенно перешагнула арку.

Могил на участке было немного по той причине, что мой отец — официально сирота, и все монументы относились к маминой линии, отчего внимание сразу же падало на относительно свежее захоронение.

— Копия твоей матери, — отметил Ленард, глядя на встречающую нас фотографию на плите.

Я провела рукой по увековеченному лику сестры, очищая его от прилипших снежинок. Здесь она была до своей бунтарской жизни — с естественным цветом волос, чистым от макияжа лицом и лучезарным, желающим поскорее вкусить все прелести этого мира взглядом. В тот же миг я вспомнила её образ из сна и сразу вытеснила его: нет, я запомню Берту именно такой — чистой и доброжелательной.

— Ленард, если со мной будет происходить что-то странное... — Я достала из перекинутой через плечо сумки бутылку заговорённой святой воды и передала парню. — Облей меня ею. Прямо по лицу.

Мой друг, которого я до этого железобетонно уверяла, что мы собираемся на обычные поминки, побледнел на два тона.

— Что-то мне это не нравится, — сглотнул он, неуверенно принимая бутылку. — Может, стоило дождаться Адена? С ним бы ты была точно в безопасности.

Я отрицательно покачала головой.

— Пока Аден вернётся с переговоров с моим отцом, боюсь, я сойду с ума.

Ленард излучал сомнения, однако спорить не стал и отошёл на два шага назад, чтобы не мешать мне, но при этом оставаться на стрёме. Я же расчистила снег и опустилась на колени перед могильной плитой. Бурлящие вокруг фантомы доходили до моих ушей призрачным эхом, но медальон и белый день удерживали желающих контакта на расстоянии от меня. Ощутив полную готовность, я зажгла белую свечу, чьё пламя ярко заспорило с ледяным ветром, устроила вазу с любимыми цветами сестры — гортензиями — и налила в две стопки её также любимый клубничный ликёр. С тихим стуком прикоснувшись краем стопки к её портрету, я задержалась и прошептала:

— За тебя. — Выпила и вылила вторую стопку на открытый участок могилы. Алкоголь моментально впитался в морозную землю.

Обновив содержимое стопки и поставив на этот раз её перед собой на могильную плиту, я стянула перчатки и прижала ладони к ледяному мрамору, прикрыв глаза.

«Я виновата. Задержала тебя здесь. Так быть не должно», — я подталкивала слова энергией, представляя, как они касаются самого гроба сестры.

«Если и есть во Вселенной перерождение — пусть твоя следующая жизнь будет в три раза дольше, чем эта».

Плита под моими руками нагревалась, плавно превращая застывший лёд в пар.

«А если нет — я хочу, чтобы ты попала в самый лучший и спокойный мир, где твоя душа излечит все свои раны».

Но как же ты?

Я распахнула глаза, усомнившись, что действительно услышала её, потому как мой медальон молчал.

Ты оставишь меня?

Холод, причиной которого была вовсе не погода, коснулся моих ладоней, словно невидимыми руками.

«Не оставляю, я приду, просто... позже».

Ты так просто бросила меня однажды. Как после такого верить?

«Бог тому свидетель: я не отпускала тебя до последнего, но если бы всё было так просто, живые давно бы жили бок о бок с мёртвыми».

Но ведь мы жили! Были одним целым и непобедимым организмом!

«И протянул бы этот организм ещё не больше полугода. Физическое тело способно хранить в себе лишь одну душу».

Одну душу...

«Одну».

Моё лицо навязчиво щекотали слёзы, но я, словно прокажённая, не отлипала от холодной плиты. Не исключая, что это наш прощальный разговор, жадно ловила каждую секунду, страшась нечаянно его оборвать.

Я хочу обнять тебя напоследок. Пожалуйста, сестрёнка.

Я механично помотала головой.

«Это опасно».

Её жалобный и проникновенный голос врезался под мою кожу, словно зазубренное тупое лезвие:

За что ты так жестока со мной? Разве я когда-то обманывала тебя?

Я молчала, пытаясь усмирить бурлящую в душе волну сомнений.

«Не могу, прости...»

Пару секунд - и я уйду. Навсегда. С миром.

Я сжала камень до побелевших костяшек и, едва сдерживая рыдания, заскулила.

Дай мне прикоснуться к теплу... В последний раз.

Чувства победили. Оторвав от плиты дрожащие руки, я потянулась к застёжке на шее.

— Джуля, всё в порядке? — решился спросить Ленард; мой друг был прекрасно осведомлён, для чего мне был нужен этот оберег. — Ты уверена, что должна снять его?

Но я отмахнулась от его беспокойства. Отложив кулон в сторону, вновь склонилась над плитой.

Как же я соскучилась...

Но ответить я не успела. Могучий поток чужеродной энергии страстно впился в моё тело, поднимаясь по венозным сплетениям, и одной вспышкой вытеснил меня в уже знакомое утробное пространство.
***
— Джулианна! — закричал Ленард, пробираясь к подруге сквозь толщу снега. Девушка, которая до этого смиренно сидела над могильной плитой, внезапно вытянулась и свалилась на землю.

Святой рухнул рядом, выволакивая подругу из сугроба и укладывая её голову к себе на ноги. Тело Джулианны кипело от жара, а румянец на щеках ясно говорил парню с трезвым взглядом на мир, что она потеряла сознание из-за переохлаждения.

— Джулианна! — Он не оставлял попыток докричаться до неё, удерживая руку на горячем лбу и одновременно набирая номер скорой помощи. Но та вдруг очнулась и отобрала у него телефон одним резвым движением.

— Ну ты даёшь! — выплюнул Ленард, нависнув над ней. — У меня чуть сердце не остановилось!

Уголок пухлых губ приподнялся, как вскоре и сама девушка.

— Переживашка-Пашка, — промурлыкала она и потянулась руками вверх, как при пробуждении.

— Это не смешно!

Джулианна, неотрывно и едва волоча по снегу ноги, приблизилась к обеспокоенному другу. Она заторможенно провела рукой по его груди, будто изучая на ощупь, на что Ленард с удивлением приподнял брови.

— Ты чего?

— Сладенький, ты даже не представляешь, какой только что груз с души я сбросила, — пропела она, продолжая вырисовывать узоры на его пуховике. — Но теперь всё изменится. Я свободна.

***

Ленард расположился в гостиной за просмотром киберматча, премьеру которого ждал всю прошедшую неделю. Однако, сколько бы он ни пытался сосредоточиться на трансляции, его мысли постоянно ускользали.

— А не охерел ли ты, молодой человек? — разъярённый голос брата вытянул парня из гнетущих раздумий. Аден, которого сегодня никто не ждал, внезапно прибыл в особняк. — Хотя, знаешь, я поддержу тебя.

Демон развалился рядом и запрокинул ноги на журнальный столик, издав настолько истошный выдох, словно из него выходила вся тяжесть долгого, привычно утомительного дня.

— Ты не представляешь, как я рад, что ты сегодня решил ночевать не в городе, — признался Ленард, протягивая старшему брату открытую бутылку пива.

— Если вы, детишки, опять что-то натворили, то справляйтесь сами. Папа устал, — отчеканил демон, жадно поглощая напиток.

— Не то чтобы... Скорее, наоборот, наверное...

Аден косо взглянул на жалко излагающего мысли брата, но здесь возникла она: девушка, способная разогнать своим прелестным видом все тучи Меллисанта. Джулианна, утончённо перебирая ровными ножками, которые больше не были скрыты под широкой моделью джинс, спускалась по винтовой лестнице и в какой-то момент оступилась, наткнувшись на изучающий взгляд хозяина дома.

— Ой, ты сегодня с нами? — оживлённо спросила она, заправив выпавший локон волос за ухо.

Аден моргнул раз, затем два и три, пока не пришлось протереть глаза, чтобы убедиться. Джулианна? С распущенными, струящимися локонами? А её одежда... Такая девичья, такая непривычная? Воздушное голубое платье, подхваченное широкой лентой на талии, едва доходило до середины бедра и трепетало от малейшего сквозняка. Тонкие бретельки обнажали хрупкие плечи, а интригующий вырез так и притягивал взгляд к складке груди.

— Хорошо, что я запекла целую курицу, — шла, нет, порхала она навстречу двум потерявшим дар речи лбам, а затем подхватила с собой пустые бутылки из-под пива и скрылась за дверью кухни.

— Теперь ты понимаешь? — первым подал голос Ленард.

— Она ударилась головой? — спросил Аден, который мгновенно сменил расслабленную позу на собранную: теперь мужчина сидел твёрдо, опершись локтями на колени и сверля взглядом закрытую кухонную дверь, будто та скрывала ответ.

— Она сегодня попрощалась с Бертой, а потом сказала что-то типа: «Наконец-то я свободна».

Демон нахмурился и почесал затылок.

— Может, это конечная стадия депрессии? Говорят же, что у больных людей перед смертью просыпается внезапная тяга к жизни или что-то вроде того...

Ленард пихнул его в бок.

— Да ну тебя, дебил!

Аден развёл руки по сторонам.

— Ну а что это тогда?

Младший, в отличие от недавно прибывшего брата, весь день мучился над этим вопросом и всё же пришёл к многозначительному выводу:

— Она вернула себя. Ту, которая была... раньше. Я даже помню, как не мог пошло пошутить при ней изначально или материться. На первой встрече даже извинялся за свою грубость, — парень говорил с осторожностью, словно пробуя слова на вкус: не звучали ли его догадки глупо?

— Да ну... — неудовлетворительно проворчал Аден, однако мысли Ленарда невольно погрузили его в воспоминания перых встреч с девушкой. Какой она была до Братства? Вероятно, ему сложнее всего ответить на этот вопрос, ведь их судьбы пересекались всегда в сложных обстоятельствах. Однако... он вспомнил её наставления, надушенную дублёнку, романтичные локоны в её причёске и глаза, смущённо отведённые в сторону...

Демон встал, желая немедленно разобраться в происходящем. Ленард соскочил за ним следом.

— Только не гони! — бросил он ему в спину.

Джулианна стояла на кухне, напевая под нос песню и периодически отвлекаясь на репортаж по телевизору. Она резала овощи под ритмичный стук ножа по доске, попутно приглядывая за курицей в духовке, словно делала это тысячу и один раз.

— Что с тобой? — громко спросил мужчина, отчего девушка встрепенулась.

— Ты чего? — ахнула она, когда он подошёл вплотную, внимательно всматриваясь в её лицо.

— Ты что, попала в машину времени? Искупалась в слезах девственниц? Покрутилась против часовой стрелки двести раз?

Серые глаза блуждали по каждому участку её лица, выискивая ответы, но оно не проявляло ничего, кроме как искреннего удивления.

— Я не понимаю...

— Вот и я не понимаю, почему ты вдруг откатилась назад.

— Словно удалила сохранение и начала новую игру... — тявкнул Ленард из-за спины старшего брата.

Джулианна опустила голову и едва заметно усмехнулась. Нежные руки легли на грудь демона, слегка надавливая и тем самым призывая отойти от неё.

— Так вот оно что? Вы, верно, забыли меня настоящую.

— «Верно»? — передразнил наигранным девичьим голосом Аден. — Хуеверно! Что за слова такие идиотские? Пересмотрела «Великолепный век»? Ленард, проверь её кабельное и вырежи этот сериал!

Ни капли не обидевшись, Джулианна, напротив, рассмеялась так заразительно и звонко, что Ленард с Аденом удивлённо переглянулись, словно никогда прежде не слышали подобного.

— Какой ужас, но это было смешно, правда, — между тем успокаивалась она. — Однако вы в самом деле драматизируете. Я в порядке. Наконец-то в порядке.

Девушка вооружилась варежкой, которая раньше служила скорее украшением на этой кухне, и с грацией мастера принялась вытаскивать противень с ароматной золотистой курицей.

— В порядке? — не унимался Аден. Он всерьёз решил залезть в подсознание девушки. Глаза уже залились чёрным, погружая его во вторую ипостась. — Видишь, что ты делаешь? Ты готовишь! Ты никогда не...

Она не дрогнула. Вместо страха в её глазах появился стальной блеск — верный признак того, что Джулианна действительно разозлилась. Аден, как ни странно, успел даже соскучиться по этой её реакции, и потому замер.

— Я окончила кулинарные курсы, и мои торты часто красовались на первых страницах школьных газет. У меня дома три золотые медали с кулинарных конкурсов. Так что я «там не делала никогда», по-твоему?

Её пыл остудил его собственный, и чернота начала отступать. Еще минуту назад демон был готов отмести все предрассудки и ворваться в её подсознание без спроса. Однако эта чётко обозначенная позиция и её взгляд... Простит ли она ему потом это недоверие? Простит за то, что он снова сорвался? Простит — он знал. Она всегда прощает. Но сколько таких прощений у него ещё в запасе? Вдруг это было последнее?

— Давайте есть, — сухо подытожила она, негласно моля братьев отступить от этой темы.

И они отступили, занимая места за столом. Джулианна, словно гордая мать, сначала оценивающе оглядела своё кулинарное творение и только мгновение спустя раздала порции.

— Сегодня арестовали Дёрн, — произнёс Аден вопреки звону столовых приборов. — Для твоего отца это был большой удар, ведь она была одной из его верных подручных.

Он наблюдал за её реакцией, но не нашёл ничего, кроме холодного безразличия.

— Ну и поделом ей. — Джулианна пожала плечами. — Сама виновата. Я рада, что папе вовремя открыли глаза.

— Роджер, кстати, чист и, как я и говорил, охотно принял моё предложение всех проверить, — продолжал демон, нервно скребя вилкой по тарелке.

Он никак не мог поверить, что Джулианна сама не задала ему эти вопросы. Когда мужчина ехал домой, он буквально прокручивал в голове их разговор: её радость, что отец пошёл на сделку; её гнев, что арестовали Дёрн. Да что там — он ехал сюда только ради этого. Завтра придётся вставать с рассветом, чтобы успеть на нужные встречи; не будь её здесь, демон бы остался в своей квартире в центре города.

— Значит, вас можно поздравить? — только и всего, что она ему сказала.

— Значит, — разочаровано бросил он.

— Так и как это будет происходить? — Ну хоть кому-то интересен ход следующих событий, — подумал Аден, когда Ленард задал этот вопрос.

— Готовим большой праздник в честь пятидесятилетия мирного договора. Огромное торжество, куда будут приглашены все низшие и святые Меллисанта.

— Ого, не думал, что эту дату отмечают, — всерьёз удивился Ленард, на что Аден закатил глаза.

— Идиот, никто даже не знает точной даты, когда он был заключён. Это предлог.

— О, — до него дошла мысль брата. — Типа там будете всех проверять невзначай? А вы не лопнете?

Аден усмехнулся.

— Будут задействованы все низшие, включая твою мать, — Аден сказал это с надеждой, что Джулианна хоть как-то колыхнётся и выйдет из образа, и она действительно заинтересовалась:

— О, так мы увидимся с ней на празднике? Так соскучилась по ней! — Только не в том ключе, в каком бы он хотел.

— Боюсь, встреча будет мимолётной, — прорычал Аден, глуша эмоции глотком виски. — А твой отец добавит сыворотку правды во всю еду и питьё, чтобы сразу вывести из строя слабых предателей, а мы уже будем работать с прошедшими эту проверку.

— У них не останется шансов, — довольно кивнул Ленард, расползаясь на стуле после сытного ужина. — И когда этот «праздник»?

— Через две недели. Нужно тщательно подготовиться.

— Улёт, — ликовал парень, а затем устало зевнул. — У меня завтра проверка трёх рейдов, один из которых под руководством моей стервы-бывшей, так что я пошёл спать. — Он мельком кивнул подруге. — Джуля, или кто бы там ни был, — спасибо за ужин. Будто у мамы побывал.

Когда Ленард попытался убрать за собой грязную посуду, Джулианна коснулась его руки и мягко улыбнулась, убеждая оставить это дело ей. После его ухода она мыла посуду у раковины, а Аден, потягивая виски, молча наблюдал. Её движения, мимика, голос — всё было привычным. Но почему-то что-то казалось странным. Почему его мысли не могли успокоиться? Разве не он всегда критиковал её за дерзость? Разве не этого желал демон — её покладистости?

— Я привёз гримуар, — закинул он новую удочку. Ведьмовство — единственное, чем, бесспорно, Джулианна так страстно горела в последние дни. Если и это не сработает, то он без угрызения совести залезет в её голову и всё там просканирует — так он решил.

— Почему ты хочешь вернуть ту истеричку? — внезапно спросила она, наклонившись в его сторону. — В твоём вкусе убитые горем девушки? В этом причина?

— Что? Я не... — Аден возмутился, но тут же поспешил найти объяснение: — Ты резко изменилась. Такого не бывает.

Заканчивая с посудой, Джулианна обернулась. Приглушённый свет кухонного гарнитура выгодно подчёркивал её женственные, манящие изгибы, заставляя Адена закрыть глаза и глухо вздохнуть. Играет с ним. Он и сам часто шутил, что если бы девушка знала, как использовать свою привлекательность, ей бы всё сошло с рук. Кажется, демон где-то просчитался.

— Оставь меня в покое, Штерн. — Девушка оторвала одну ногу от пола и подогнула её под себя, задрав и до того короткое платье. — Или я много прошу? А может, неправильно?

Ещё утром Аден, всегда уверенный в себе, прижал Братство за горло. Вместе с двумя святыми он ворвался в кабинет миссис Дёрн, выставляя её с позором. Однако ведьма, не проявившая особого страха, даже не пыталась узнать причину. Вместо этого, когда её уже арестовали и вели в наручниках, она язвительно обронила:

— Если бы не было войны, ты бы её начал. Вы, демоны, обожаете распространять хаос из поколения в поколение.

Служащий святой подтолкнул старуху, но Аден подал ему знак притормозить.

— Пусть говорит. — Ему нравилась эта сцена. Хищная улыбка сияла на лице мужчины, наслаждавшегося триумфом.

— Знаешь, за что я тебе благодарна? — продолжала она, пристально разглядывая его бездонным взглядом. — Что ты решил не размножаться. Сам ведь понимаешь — сейчас всё построишь, а твой отпрыск всё сломает. Как Азазель однажды.

При упоминании этого имени улыбка сползла с лица мужчины.

— Твой сын, которому передастся мощь самого Астарота, сломает всё, что ты сейчас строишь. Он — несущий зло и, как подобает циклу вашей династии, покончит сначала с тобой, а потом облачит этот мир в новую войну. И так будет до тех пор, пока вы не вымрете, черти. — Ведьма смачно плюнула ненавистнику под ноги.

Обеспокоенные святые перевели на демона косые взгляды. Аден устало покачал головой и заставил их обо всём забыть одним щелчком пальцев.

— Байки старых ведьм... А ведь когда-то я действительно верил в них. — Мужчина натянул на себя скучающий вид: он не позволит даже такой эмоции, как смятение, показаться врагу. — Но кое в чём ты права. Детей у меня никогда не будет. И дело не в предсказании, нет. — Он подошёл и склонил голову к ней. — У меня есть мозги. Я сам понимаю вероятность опасности.

Однако, когда Дёрн увели, демон ещё долго стоял на балконе, и ему пришлось выкурить пачку сигарет, прежде чем послевкусие от предсказания старухи окончательно покинуло его.

Днём ему звонила Мари. Она всегда звонила ему ровно в час, потому как знала график мужа.

— Я скучаю, — выдала она после длительного рассказа о последних событиях её жизни. — Месяц. Ты не навещал меня месяц.

«После предсказания старухи этот месяц затянется на года», — подумал Аден.

— Мне жаль, но я правда занят, — ответил он с нотками нежности. Мари была единственным человеком в мире, к которому он никогда не позволял себе быть грубым или даже повышать голос. Демон глубоко уважал и, что ещё важнее, ценил её терпение. Не каждая женщина могла бы справиться с бешеным графиком Адена Штерна и с его целым сводом правил, включающим личное пространство и отсутствие детей.

— Ты всегда был занят, но это никогда не мешало заезжать хотя бы на пару часов несколько раз в неделю, — она справедливо отчитывала мужа, и он полностью с ней соглашался, однако исправлять критическую ситуацию не слишком спешил.

— Эту неделю точно не смогу, готовимся к важному событию.

Она выдохнула в трубку.

— Так приезжай ночевать.

«В самом деле», — подумал Аден.

— Мари, пожалуйста. Мне не до этого.

— До меня дошли слухи, — неожиданно заявила она. Мари была вовсе не глупа. И хотя она была изолирована от общества, это не мешало ей знать о происходящем в нём. — У тебя появилась любовница, так ведь?

— Дорогая, у меня нет времени даже поесть иногда, уж за это ты точно можешь не переживать.

— И ты не появляешься на квартире в центре, ездишь в Оулсорт, который, между прочим, у чёрта на куличках находится. А я намного ближе.

— Ты следишь за мной? — стальным голосом спросил он.

— Нет, случайно проговорился твой водитель, когда забирал меня из торгового центра: жаловался, что приходится вставать рано, чтобы забрать тебя оттуда, так как сам ты не любишь водить спросонья.

«Уволить водителя», — подумал Аден.

— Знаешь, Мари, вот что угодно я мог предположить в своей жизни, но только не любовные интриги, в самом деле, — признался он как себе, так и ей. — Уж не тебе ли не знать, как мне плевать на всех, включая женщин.

— Потому и слухи: увидели пару раз с...

— Мари, достаточно, — одёрнул он. — У меня никого нет, и приеду — как приеду, разговор окончен.

Сегодня он твёрдо решил остаться в квартире в центре города. Даже организовал доставку ужина и велел ассистенту привезти туда костюм на завтра. Однако, как только закончил с делами, застыл у машины, утопая в сомнениях.

«Но ведь у меня столько новостей. А они — прямые участники этого дела. Я должен с ними поделиться дальнейшими планами», — подумал Аден и с облегчением нырнул в машину, уведомив ассистента, что сегодня — лучший день в его жизни (так как не пропадать же ужину?). Однако за вкусные угощения бедняге придётся ни свет ни заря везти костюм начальнику в другое место.

Аден смотрел на Джулианну, на её ноги, бёдра, прокручивая в голове сегодняшний день, и думал: а не искал ли он на самом деле повод? Не попался ли в те ужасные сети привязанности, о которых ныли и ноют все бестолочи, которых он считал неудачниками? Одни только мысли об этом вызывали у демона тошноту. Он — скала, непоколебимый щит, и всё ему подвластно, потому что в его жизни нет нежности, жалости и... любви?

Он встал, допивая на ходу последние глотки. Ужасные мысли, ужасный день — все будто сговорились сегодня.

— Что-то не так? — спросила Джулианна, замечая резкую смену его поведения. — Ты будто что-то вспомнил.

— Так и есть, — согласился демон и ещё раз посмотрел на неё, бросая вызов самому себе: чего ты так завёлся? Женщина как женщина, возможно, нужно действительно навестить Мари в скором времени. — Одевайся скромнее, ты всё-таки живёшь с двумя мужиками, — гнусно закончил он, испытывая её взглядом.

Джулианна плавно подкралась к нему, удерживая одну руку на талии.

— А вот это я уже сама решу, — промурлыкала она и, подмигнув, хотела пройти дальше к выходу, однако мужчина, как и всегда бывает, не стерпел такого поведения и перехватил девушку за локоть.

— Я шучу, по-твоему? — завелся он, притягивая её к себе.

— Так и я не шучу, — смело заявила Джулианна, выдерживая его строгий взгляд без капли страха. — У первого мужчины не встанет, даже если я голая пройдусь перед ним: у нас с Ленардом братская любовь.

Затем встала на цыпочки и прошептала ему в лицо:

— А второй уже где только меня не трогал, и ничего — остаётся достойным мужем. Мари так повезло с ним. — Джулианна опустила взгляд на его губы. — Хотя, знаешь, нет. Ей повезло со мной. Если бы не моя женская солидарность, уже бы...

— Что? Женская солидарность? — Аден ухмыльнулся. — Милая, ты до сих пор не в моей постели лишь потому, что я так решил. Не ты.

Она иронично закатила глаза, что пришлось демону не по душе, и он притянул её к себе вплотную, крепко удерживая за талию.

— О да, покажи мне своё господство, — дразнила она. — И? Что дальше?

Тяжёлая ладонь опустилась вниз, до боли стискивая её ягодицу. Девушка вскрикнула, но вслед за этим азартно усмехнулась.

— Дальше я буду унизительно лапать тебя, если ты продолжишь так одеваться, — прорычал он и отпустил её.

Аден знал эту сторону Джулианны: она никогда бы не позволила прикасаться к себе как к дешёвке, особенно после изнасилования, а потому предполагал, что та усвоит урок.

Так было раньше, а теперь...

— Вызов принят, Штерн.