Святое проклятье

Берта сидела на подоконнике нашей комнаты. Жидкие волосы свисали струйками до лопаток, скрывая половину бледного, без единого изъяна, лица. Широкая футболка опускалась до колен. Свойственная сестре худощавость теряла женственные изгибы в таких одеждах, потому со стороны могло показаться, что передо мной сидит вовсе не она, а хрупкая маленькая девочка.

- Наконец-то ты пришла, – её голос был глухим и сиплым, отчего неосознанно захотелось смочить горло.

Сестра смотрела на меня так волнительно, словно действительно ждала здесь целую вечность.

- Но ведь ты... — я еле выжимала слова. Неконтролируемые слёзы заливали щёки. Мне было невыносимо видеть её такой... Живой.

- Тс-с, — протянула она с пальцем у рта. – Я никогда не брошу тебя. Мы же поклялись. Помнишь?

Сестра спрыгнула с подоконника и подскочила ко мне. Её тонкие руки обняли моё окаменевшее тело. Я хотела так много ей рассказать и так много спросить, но внезапно, она выдала странное:

- Берегись низших. Ищи святых. И как можно скорее.

Прокля́тый будильник выдернул меня из сна. Я подорвалась с кровати, удерживая руку на груди. Сердце не унималось, а живот стягивало от паники. Мой взгляд метнулся в сторону того самого подоконника. Окно было открыто, а полупрозрачный тюль, словно насмехаясь надо мной, пританцовывал в воздухе.

Я. Не. Открывала. Окно. По крайней мере, я не настолько больная, чтобы открывать его нараспашку в холодную погоду! Ужас полностью поглотил меня, и я с чрезмерной силой захлопнула раму. Таблетки, точно. Я не приняла их ни вчера вечером, ни перед сном! В голове стояла картинка рассыпанных капсул, которая плавно улетучилась, а на её место пришла та ужасная и незабываемая сцена, как голова моей сестры касалась всмяткуржавых рельс.

***

- Что? – шёпотом спросила Юна.

- Да вот, смотри, – я спрятала телефон за лист тетрадки, чтобы показать сообщение.

- Капец, ты не могла наличкой дать? – возмутилась Юна.

Мы сели в этот раз на предпоследнюю парту аудитории. Не терпелось обговорить минувший день.

- Кто ж знал, - фыркнула я.

- Он просто обвёл тебя вокруг пальца, чтобы взять номер.

Конечно, я не стала делиться жутким сном и непонятным предчувствием по поводу Адена. Утром, после холодного душа и плотного завтрака, я села у камина и обмозговала всё. Поняла, что здесь попахивает больше бредом. У меня случился припадок из-за нарушения покоя, так как я два месяца лежала пластом, а тут столько эмоций за раз, и плюс ко всему забыла принять таблетки. Отсюда и сдвиг в моей голове. Как и окно - я могла открыть его сама и так же ничего не помнить, как и большинство событий вечера. Так что самым верным решением было записаться на внеурочный приём к своему психотерапевту.

- Странно, — подпирая подбородок рукой, задумалась Юна. - Неужели он хотел к тебе таким образом подкатить?

- Взрослый мужик? – усмехнулась я. Что-то мне подсказывало, что дело здесь вовсе не в этом.

- Тебе двадцать два, ему тридцать два... Да, староват.

- Чего?! – пропищала я в голос.

- Мисс Янг и мисс Карп, мы вам там не мешаем?

Преподаватель строго глядел на нас, и все студенты волной повернулись за ним.

- Извините, — промямлила я, вжимаясь в стул.

Да, извините, но сейчас важные темы обсуждаются! И как только все переключились обратно на лекцию, я продолжила:

- Откуда ты знаешь, сколько ему лет?

- Ты не помнишь? Мы же разговаривали в машине.

Совершенно не помню, я тогда была в предсмертном состоянии.

- Он учился здесь, обсудили, как изменился со временем «Мечтатель». Ты не слышала?

- Нет...

- Хм... - промычала Юна. – Хотя, если бы на меня пялился мужик с ужасающе красивой внешностью, я бы тоже ничего не слышала вокруг.

- Он на меня пялился?

- Да ты прикалываешься, что ли? - Подруга не на шутку насторожилась и уставилась на меня. Изначально она рассчитывала, что я просто шучу. Но я глупо хлопала глазами, доказывая обратное. Похоже, это огромный красный сигнал – и понимали мы это обе. Как только выйдем отсюда, попрошу перенести встречу с психотерапевтом как можно скорее.

В столовой мы встретили Ленарда. Парень был в своей манере: расстёгнутая клетчатая рубашка поверх белой футболки, широкие джинсы и растрёпанные каштановые волосы. Он опёрся об автомат с батончиками и махал нам с кислой миной.

- Чего на паре не был? – с ходу атаковала Юна.

- И тебе привет, восточная фурия, — с кривой улыбкой, приветствовал непоседа.

- Она права. Как ты планируешь сдать тесты, если пропускаешь пары? – Я недовольно уставилась на него, скрестив руки у груди, ощутив на себе роль матери.

- Мне нужно было съездить за справками, с преподавателем согласовано. Больше такой халатности не будет, обещаю. – Он наигранно поклонился, удерживая руку на груди.

- Мне всё равно, это твоё будущее – не моё, — отрезала я и обошла его. Ну точно как мама.

- Все переживают за моё будущее. Так мило, — пропел он, уплетаясь за нами.

- Я не переживаю, — фыркнула Юна.

- Эта леди сведёт меня с ума...

- Там сводить нечего.

Ленард обогнал нас и резко затормозил. Юна врезалась в него.

- Что ты...Совсем уже?!

Она как ошпаренная отскочила в сторону.

- Дорогая Юна, ну что мне сделать, чтобы ты приняла меня в свой элитный клуб? – Он сложил руки и с мольбой посмотрел на неё. Подруга закатила глаза.

- Покупаешь обед.

Он кивнул. Взял меня и Юну под локти и повёл к буфету, обыгрывая джентльмена. Уже второй раз мы едим за чей-то счёт. Эта история вовсе не о меркантильности, не подумайте.

Так учебный день и закончился. О брате Ленарда мы решили не расспрашивать. Дома я просматривала его работы и тесты. Поняла, что половина списана с интернета, а другая – написана от «балды». Связались с ним по видеосвязи, пытались провести занятие, но поняли, что там настолько всё плохо, поэтому нужно заниматься вживую. Договорились встречаться после пар в библиотеке. Дай бог, что-то получится, и он наберёт проходной балл. Да, здесь не помешает помолиться.

Потом я решила заняться капитальной уборкой комнаты. Обычно меня она успокаивала, но, когда добралась до кровати Берты, сердце снова заскулило. Камень вины за то, что во всей этой суете я перестала думать о ней, свалился на меня тяжёлым грузом. Неужели мой психотерапевт был прав? Стоит отвлечься и боль начнёт по-тихому спадать?

Нет. Это предательство. Берта была всем для меня, а я для неё. Она жива, пока я помню и чувствую её. Моя жизнь – не моя, она наша.

- Прости, что так долго не разговаривала с тобой...- Я легла на её кровать и свернулась калачиком. – У меня были забавные будни... - И начала рассказывать вслух обо всём, что со мной приключилось за это время. На прикроватной тумбе стояла наша с Бертой фотография, где нам по семь лет. Мы стоим у костра в обнимку и жарим сосиски. Обе счастливые, обе улыбаемся беззубым ртом. Мы всё делали вместе, даже молочные зубы теряли вместе.

Я не хотела больше сдерживаться и беззвучно заплакала. Мысли о том, что я должна жить ради нас с сестрой, сменились злостью и апатией. Нет, боль не проходит. Она просто прячется в потёмках души, высасывая из неё медленно и не переставая тягу к жизни, словно паразит.

- Почему ты бросила меня? Разве ты не знала, как мне будет плохо без тебя? Эгоистка...

Выплакав обиду, я уставилась в потолок. И, пребывая в таком положении около часа, не заметила, как погрузилась в дрёму, а на переходе к глубокому сну отчётливо услышала голос у правого уха:

Тебе не нужен врач. Тебе не нужны таблетки. Они блокируют. Они мешают твоему внутреннему миру.Ищи святых. Избегай низших.

Я вскочила с диким визгом.

- Алло, мистер Гастиэль? – мой голос срывался на крик. – Вы должны принять меня, сейчас же, прошу!