Глава 5. Чанъэ, должно быть, раскаивается о краже эликсира бессмертия (I)
- Раз на то пошло, тоже странная история, - А-Инь устала от дынных семечек и помахивала платком. - У меня был завсегдатай, что заполучил наложницу, чья красота могла посоперничать с Си Ши[1]. Я слышала, что он не хотел выпускать ее из рук, веселился ночи на пролет, даже не думая навестить меня. Кто бы мог подумать, что всего через несколько месяцев она вдруг заболеет туберкулезом и умрет! - А-Инь хлопнула в ладоши и всплеснула руками, разведя их, словно птицы. - Тот хозяин так горевал, что перестал на человека быть похож и устроил пышные похороны. Однако, спустя семь или восемь дней пропало одно сокровище, и подумав, он понял, что, наверное, похоронил его с ней, поэтому быстро созвал несколько человек, чтобы вскрыть гробницу.
Ту Лаояо, глядя на ее пышные губы, похожие на цветочные лепестки, почувствовал, что даже самые удивительные события, рассказанные ими звучали нежно, и что они увлекали, как болтовня на дынном поле или в тени сливового дерева.
Он и не заметил, как протянул руку за горстью семечек и, сгорбившись, начал с аппетитом их очищать.
Ли Шии покосилась на него и снова опустила взгляд к Сун Шицзю, послушно сидевшей в ее руках и увидела, как она восхищенным взглядом следит за движением губ Ту Лаояо и сама повторяет их.
Ли Шии подняла голову и внимательно слушала рассказ А-Инь, указательным пальцем мягко коснувшись губ Сун Шицзю.
А-Инь не обратила внимания на ее маленькие шалости и, нахмурившись, продолжила рассказ:
- Вот тут и странность. Группа слуг, которая туда спускалась, люди, которых они одолжили, даже расхитители гробниц - каждый из них нашел там смерть. У них покраснели лица и растрепалась одежда, а у некоторых даже подштанники были спущены, - в порыве любопытства А-Инь прикусила губу и покачала головой. - Слышала, что их пленила та наложница.
- Ох ты ж, - Ту Лаояо с отвращением подпер свой тучный подбородок.
- И так? - Ли Шии в нетерпении почесала бровь.
- Тот хозяин решил никого туда больше не посылать, но так как раньше приходил ко мне и слышал, что я так на жизнь зарабатываю, решил послать весточку, чтобы я пришла и посмотрела. - А-Инь надула губы, указывая на конверт на столе, и со смехом сказала, - подумать только, он обо мне вспомнил!
Взгляд Ли Шии скользнул по конверту, не слишком на нем задерживаясь, и вернулся к лицу А-Инь:
- Где?
- Тяньцзинь.
- Ваши дела заходят так далеко? - В высшей степени удивленный Ту Лаояо выплюнул полный рот шелухи.
- Персиковые и сливовые деревья безмолвны, однако под ними всегда образуется тропа от тянущихся к ним людей. Слышал о таком? - А-Инь глянула на него, - считай, что у этой госпожи есть последователи по всему свету.
- Нет, - Ту Лаояо смутно почувствовал, что это не к месту, но не смог отличить дурное от хорошего. Пробормотав себе под нос, он отправил в рот ароматную семечку.
Ли Шии немного подумала и сказала:
- Я пойду. Когда получишь деньги, отдашь половину.
- Это ты что делаешь? - А-Инь гневно вскинула брови, - деньги раздаешь? Выручаешь проститутку?
- Рог носорога очень дорогой, - тихо сказала Ли Шии, мягко улыбнувшись и сжав в руке парчовый мешочек.
А-Инь растерялась и в нерешительности отвела глаза, но метающийся с места на место взгляд смягчился.
Ту Лаояо взглянул то на одну, то на другую, воровато приглаживая усы. Краем глаза он заметил, что Сун Шицзю за ними наблюдает.
Сплетники. Ли Шии легонько хлопнула по затылку Сун Шицзю.
Сун Шицзю впервые подверглась нравоучению и удрученно потерлась щекой об одежду Ли Шии, размазывая на ней слюну. Ли Шии невозмутимо перевела взгляд на А-Инь:
- Раз уж я на несколько дней уезжаю, заботы о ней поручаю тебе.
Сун Шицзю прислушалась, но А-Инь решительно отказалась:
- Как можно взращивать дитя в публичном доме? Ее происхождение неясно, так что просто возьми ее с собой. Так или иначе, она родилась в гробнице. Быть может, если она снова туда попадет что-нибудь прояснится. - Она с воодушевлением болтала, - в придачу, у нее необычные кости, вдруг у нее есть некие способности! Если они хорошие, она вполне сможет помочь.
- А если плохие? - Ту Лаояо охватило беспокойство.
- В таком случае, это судьба, - А-Инь вздохнула.
- И что это значит? - Ту Лаояо не понял.
- Так тебе и надо.
Когда они вышли из Павильона Радостного Феникса был уже полдень. Несколько повозок стояли у стены в ожидании высокопоставленных лиц. Когда извозчики увидели, как из здания выходит девушка с младеницей на руках, неизбежно бросали взгляды. Они переглянулись, а на лицах появилось непередаваемое выражение.
- Она приходит к А-Инь раз в месяц. Сяо Цуй говорил, что в таких случаях они запираются и не выходят, пока не пройдет три-пять часов, - сказал один из них.
- На такое тянет? - Раздался другой громкий голос вслед удаляющемуся силуэту Ли Шии.
Водители разразились громким смехом. Ту Лаояо раздраженно закатил рукава и уже собрался обернуться, когда услышал плеск. С верхнего этажа вылили таз холодной воды прямо на извозчиков.
Мужики посмотрели вверх и увидели, как смеющаяся А-Инь оперлась на перила и сказала:
- Вода для купания этой госпожи, дарованная вам в качестве питья. В день, когда мне действительно удастся уложить Ли Шии в постель, удостою вас целой бочкой!
С этими словами она любовно подвигала плечами и, подняв подбородок, с грохотом закрыла окно.
Извозчики бранились, задыхаясь от злости. Ту Лаояо никогда такого не видал и не знал, что делать. Заметив, что Ли Шии и взглядом не повела, а лишь изогнула уголки губ в подобии улыбки, он последовал за ней.
Глядя на профиль Ли Шии, Ту Лаояо вдруг почувствовал, что ее наружность больше не кажется такой отталкивающей, как раньше. Она не только не была безобразной, от нее смутно исходил аромат чая. Несмотря на то, что в чае он не разбирался, Ту Лаояо казалось, что чай высшего качества должен быть таким же, как Ли Шии - с глубоким послевкусием.
- Шии-цзэ, - он задумчиво толкнул ее локтем.
- М? - Ли Шии промычала в ответ.
- Вы и правда отправляетесь в Тяньцзинь?
- М, - повторила Ли Шии более глухо.
- Почему такая хрупкая девушка, как вы, хочет связываться с подобным? Спускаться каждый раз не страшно? - Ту Лаояо оглядел ее с головы до ног.
- Не страшно, - Ли Шии покачала головой.
- Почему? Вся эта чертовщина очень пугающая.
Ту Лаояо долго ждал, но вдруг Ли Шии мягко улыбнулась. От этой улыбки он безо всякой причины лишился самообладания.
Он увидел, как Ли Шии сжала губы и опустила ясные глаза, когда начала рассказывать:
- Военачальники косят людей, как коноплю, а повсюду валяются трупы, разве это не страшно? Повсюду царит хаос и голод, люди умирают от истощения, меняются детьми, чтобы съесть их, это не страшно? Деревенские господа бесчинствуют и похищают женщин, а люди бедны, как травинка, это не страшно? Если не боишься людей, то чего страшиться привидений? - Она едва слышно усмехнулась.
Ту Лаояо остолбенел на месте и стоял с широко открытым ртом.
- Что такое? - Ли Шии остановилась и нахмурилась.
- Шии-цзэ, вы... ведь учились? - Он не мог понять того, что она сказала, но точно знал, что она использовала фразы по четыре иероглифа[2], что определенно указывало на наличие образования.
Ли Шии глянула на него и продолжила идти вперед.
Ту Лаояо продолжал болтать на ухо, но Ли Шии не обращала внимания. Однако, девочка на ее руках внимательно слушала, а ее рот следовал за его движениями, то округляясь, то сплющиваясь, и превращался то в монетку, то в палочки для еды.
Полуденное солнце нещадно палило, обильно наполняя безжизненную атмосферу светом и надеждой. Ли Шии услышала, как маленькая девочка откашлялась, а затем мягким голосом произнесла:
- Я могу.
Звук ее голоса был тонким, окончание фразы звучало, как у Ли Шии, а манера речи, как у А-Инь. Он был подобен вскрытию кувшина девичьего вина[3], что манил свежим и сладким ароматом.
Ту Лаояо одеревенел и немедленно замолчал, отступив на полметра.
Сун Шицзю подняла голову, пару раз подвигала губами, как маленькая рыбка во время еды, обняла Ли Шии за шею и не очень четко сказала:
- Я могу говорить.
Ли Шии не отвела взгляд и, согласившись, бесстрастно спросила:
- Хочешь, похлопаем?
Авторке есть, что сказать:
В стихотворении Ли Шанъиня "Чанъэ" говорится: "Чанъэ, должно быть, раскаивается о краже эликсира бессмертия. Из ночи в ночь, лазурное море и синее небо - это душа ее."
Примечания переводчицы:
Объясню название арки. Чанъэ - богиня Луны в даосизме, ей так же посвящен Праздник середины осени. Согласно одной из версий мифа, она выпила эликсир бессмертия в тайне от мужа и вознеслась на небо, но так как боялась насмешек от других богов, отправилась в Лунный дворец, где превратилась в жабу. Очень рекомендую ознакомиться с полной версией мифа на Википедии и BaiduWiki (правда, довольно интересно).
1. Си Ши - первая из четырех великих красавиц Древнего Китая. Более того, она считается первой известной в мире женщиной-шпионкой: именно она сыграла ключевую роль в падении царства У.
2. Чэнъюи - устойчивые обороты, чаще всего состоящие из четырех иероглифов. Знакомство с ними свидетельствует об образованности.
3. Девичье вино (女儿酒 nuerjiu) - рисовое вино, которое готовили в день рождения девочки и хранили, пока она не выйдет замуж.