Боль во спасение
Третий день без дозы.
Парень лежал на жесткой кровати и смотрел в белый потолок. В голове будто стучали тысячи молотков. Тело дрожало, ломало каждую кость.
Он чувствовал, как пот струится по вискам, как мышцы сокращаются в болезненных спазмах. Казалось, что под кожей ползут тысячи насекомых, и он не мог ничего с этим поделать.
Первую ночь он не спал вовсе. Да и не мог. Он метался по кровати, корчился от боли, едва не кричал. Врачи давали какие-то таблетки, но они не помогали.
Стук.
— Мурмаер? — медсестра заглянула в палату.
Он не ответил. Он даже не повернул головы.
— Вам нужно поесть.
Он закрыл глаза.
Аппетита не было. Была только пустота.
Четвертый день.
Он не помнил, как очутился на полу. Помнил только, что бился в судорогах и в какой-то момент просто вырубился.
Его подняли, дали успокоительное, но это помогло ненадолго.
Где-то внутри бился дикий зверь. Зверь, который требовал дозу. Требовал вернуть прежнюю жизнь.
«Просто один укол, и станет легче...»
Нет.
«Просто немного порошка, и ты снова будешь в порядке...»
Нет!
Он сжал кулаки. Он хотел кричать. Орать от боли.
Но вместо этого просто сел на кровать и закрыл лицо руками.
Он выбрал этот путь. Теперь назад дороги нет.
Седьмой день.
Сталкиваться с реальностью оказалось еще тяжелее, чем терпеть ломку.
Теперь в голове не было тумана. Наркотики ушли, но оставили после себя зияющую пустоту.
Воспоминания ударили с новой силой.
Он вспомнил все.
Как впервые попробовал наркотики. Как говорил себе, что это «только раз». Как снова тянулся к дозе после тяжелых дней. Как врал Адель в глаза.
Как ударил ее.
С этими мыслями стало трудно дышать.
— Тебе нужна помощь? — спросил врач, заметив, как он судорожно сжал простыню.
Пэйтон мотнул головой.
Помощь?
А разве он заслуживал помощи?
Десятый день.
— Пэйтон, расскажи, когда ты впервые понял, что зависим?
На групповой терапии он сидел среди таких же, как он.
Некоторые избегали встречаться взглядами. Некоторые смотрели на него с пониманием.
Он вздохнул.
— Наверное, когда начал врать.
— Кому?
— Адель.
Ее имя отдавалось эхом в его голове.
— А как ты думаешь, как твоя зависимость повлияла на нее?
Парео стиснул зубы.
— Она... Она разрушает себя из-за меня.
Пауза.
— Ты винишь себя?
— Конечно! — он сжал кулаки. — Я сделал ее такой. Я обещал ей, что мы будем счастливы, а вместо этого превратил ее жизнь в ад.
Тишина.
Психолог смотрел на него спокойно, выжидая.
— Ты считаешь, что теперь не заслуживаешь быть счастливым?
Пэйтен не знал, что ответить.
Четырнадцатый день.
Тело стало легче, но разум оставался тяжёлым.
Теперь наркотики не контролировали его, но страх не отпускал.
Что, если он сорвется? Что, если все это зря?
Он думал об Адель. О том, что она сейчас делает. Как себя чувствует.
Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним вставали ее руки, изрезанные лезвием.
Она страдала из-за него.
Но он не мог ей помочь, пока сам не выберется.
Он должен выбраться.
Двадцать первый день.
Парень вышел на улицу клиники.
Он сделал глубокий вдох.
Воздух казался свежим, чистым.
Жизнь без наркотиков была непривычной.
Болело ли ему? Да.
Хотелось ли ему сорваться? Иногда.
Но теперь он знал главное — у него есть за что бороться.
И он не сдастся.