Цена ошибок
Пэйтон обещал завязать, но снова срывался. Он думал, что сумеет скрыть это от Адель, но она все понимала. Его пустой взгляд, нервные движения, поздние возвращения — ей не нужны были доказательства.
Кто-то бы сказал, что ей нужно уйти. Оставить его и спасти себя. Но Адель не могла. Она любила его. И от этой любви становилось еще больнее.
Она чувствовала себя бессильной. Все старания, все слова, все слезы — ничего не помогало. Она не могла помочь Пэйтену, а значит, не могла помочь и себе.
Поэтому она снова взялась за лезвие.
Маленькие порезы. Каждый день. Они давали ей хоть какое-то ощущение контроля. Хоть на мгновение боль заглушала хаос внутри.
Она сидела на кровати, перебинтовывая руку, когда в комнату зашел Пэйтен.
— Что с твоей рукой? — его голос был тревожным.
Адель вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.
— Ударилась, — отмахнулась она.
Пэйтон не поверил. Он резко схватил ее за запястье и размотал бинт. Перед ним открылась картина, от которой у него перехватило дыхание: порезы. Их было слишком много.
Он опустился на кровать, потерянно глядя на ее израненные руки.
— Зачем? — голос сорвался. — Зачем ты опять это делаешь?
Адель пожала плечами.
— Мне так легче.
Пэйтон поднял на нее взгляд, в его глазах был ужас и злость.
— От этого тебе легче? Ты что, мазохистка?
Адель сжала кулаки, гнев захлестнул ее.
— А ты, значит, тут самый правильный?! — она вскочила с кровати. — Ты говорил, что завязал, а сам продолжаешь употреблять каждый день! Ты думаешь, я тупая и не замечаю?
Парень молчал.
— Я устала, слышишь? Я не могу больше! Я ненавижу себя за то, что не могу тебе помочь! Я не могу смотреть на тебя в таком состоянии, на твои пустые глаза, на то, как ты превращаешься в черт знает кого!
Ее голос дрожал, но в глазах больше не было слез. Только боль.
В этот момент Пэйтон понял — он рушит ее. Разбивает на куски ту, кого поклялся защищать.
И тогда он сделал единственный правильный выбор.
Он глубоко вдохнул, посмотрел на нее твердо и сказал:
— Я ложусь в клинику. Немедленно. Я не позволю тебе снова сломаться из-за меня.
Адель просто стояла и смотрела, как он собирает вещи. Где-то глубоко внутри она радовалась, но сил радоваться не было.
Она молча проводила его до такси, а потом закрыла за собой дверь.
Клиника была холодной. Бесконечные вопросы врача, бесконечные документы.
— Как давно вы принимаете?
— Какие вещества?
— Как часто?
Парень отвечал механически, не задумываясь. Он уже был здесь, и пути назад не было.
Когда его наконец определили в палату, он остался один. Белые стены. Белая кровать. Гнетущая тишина.
Ему было страшно.
Адель не решалась приехать.
Она сидела дома, не выходя за порог. Снова и снова проводила лезвием по коже.
Но через три дня все же приехала.
Когда она вошла в палату, Пэйтон почувствовал облегчение.
— Пэй... — тихо начала она. — Ты молодец. Я горжусь тобой. Ты только держись, не сдавайся, хорошо?
Он слабо улыбнулся и взял ее за руку.
— Я это делаю для нас. Я хочу верить, что у нас все будет хорошо. Что наши мечты сбудутся.
Она наклонилась и поцеловала его.
Но парень вдруг нахмурился.
— Покажи руки.
Адель вздрогнула, но медленно протянула запястья.
Пэйтон ахнул. Почти не осталось живого места.
Грудь сжалась от боли.
— Боже, Адель... — он чувствовал, как к горлу подкатывает ком. — Прости меня... Я обещаю, я завяжу. Только пообещай мне, что ты больше не будешь этого делать.
Адель отвела взгляд.
Она ничего не сказала.
Когда она ушла, Пэйтон не мог успокоиться. Мысль о том, что она осталась одна, не давала ему покоя.
Он попросил врача дать ему телефон и сразу же набрал номер Брайса.
— Что случилось? — голос брата был напряженным.
— Брайс... все очень плохо. Это все из-за меня. Я виноват во всем.
— Спокойно. Расскажи нормально.
Пэйтон глубоко вдохнул.
— У меня было много срывов. Я обещал ей, но продолжал употреблять. И она все видела, но не бросила меня. А потом... когда у меня была ломка... — он сглотнул, — я ударил ее.
На том конце провода воцарилась тишина.
— Что? — голос Брайса стал ледяным.
— Я... я не хотел... Прости, можешь ударить меня, я заслужил... Но это еще не все. Она сдалась, Брайс. Она снова режет себя. А я здесь, а она одна дома. Ей плохо. Тебе нужно приехать.
Брайс выдохнул.
— Я буду там через два дня.
Гудки.
Парень уронил телефон на кровать и закрыл лицо руками.
Он не знал, что будет дальше.
Но он знал одно — он не даст Адель погибнуть.