Снова срыв
Адель проснулась раньше обычного. Комната была наполнена серым предрассветным светом, а за окном лениво стучал дождь. Она тихо села на кровати, прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Внутри всё было пусто и тяжело, как будто за ночь кто-то выжег в её груди дыру.
Она медленно встала, прошла на кухню и первым делом выпила таблетки. Её руки дрожали, и она старалась не обращать на это внимания. Всё нормально. Всё хорошо. Она должна держаться.
Чтобы отвлечься, она решила приготовить завтрак. Аккуратно, словно в ритуале, разбивала яйца на сковороде, нарезала хлеб, заваривала кофе. Её мысли метались хаотично, но одна оставалась неизменной: Пэйтон. Он был её точкой опоры и одновременно бурей, которая сметала всё на своём пути.
Завтрак был готов. Прошло десять минут, потом двадцать, но Пэйтон так и не появился.
— Пэй? — позвала она, но в ответ только тишина.
Тревога сжала сердце, и она быстро поднялась наверх. Открыв дверь в его комнату, Адель увидела, как он лежит на кровати, уставившись в потолок пустым, стеклянным взглядом.
— Ты чего не спускаешься? — мягко спросила она. — Я завтрак приготовила.
Парень медленно перевёл на неё взгляд. В его глазах плескалась боль.
— Адель... я не могу... — его голос был хриплым. — Не могу сидеть и смотреть тебе в глаза после того, что сделал с тобой.
Она села рядом, осторожно взяла его руку и провела по ней пальцами.
— Всё в порядке, — тихо сказала она. — Я знаю, что ты не хотел. Это просто произошло... Ты борешься, и я знаю, как тебе тяжело.
Пэйтон попытался улыбнуться, но улыбка тут же исчезла. Чувство вины никуда не делось.
Спустя какое-то время они всё же спустились вниз. Адель разогрела завтрак, и они молча поели.
— Пойдём прогуляемся? — предложила девушка, чтобы хоть немного сменить обстановку.
Парень кивнул, соглашаясь.
Они шли по парку, стараясь говорить обо всём, кроме зависимости. Им хотелось почувствовать себя такими же, как раньше — когда не было боли, когда всё было просто. Позже заглянули в кинотеатр, а затем в кафе.
На мгновение всё стало таким, каким было когда-то. Их взгляды снова горели друг для друга, и в этом пламени не было места ни страху, ни боли, ни прошлым ошибкам. Они оба поняли: никто не уйдёт.
Вечером, готовя ужин, Адель осторожно начала разговор:
— Пэй, ты же понимаешь, что, чтобы справиться, тебе нужно отвлечься? Ты не можешь всё время сидеть в комнате и думать об этом.
— И что ты предлагаешь? — спросил он, внимательно наблюдая за ней.
— Можно записаться в зал. Или заняться чем-то творческим. Брайс говорил, что ты играешь на гитаре... Может, стоит попробовать вернуться к этому?
Парень задумался, но затем кивнул.
Позже они говорили с Брайсом по телефону. Он поддерживал Пэйтона, говорил, какой он молодец, и хвалил Адель за её силу.
— Ты справишься, — заверил он друга. — Скоро я вернусь, и мы будем разбираться с этим вместе.
Разговор немного успокоил Пэйтона.
Но спустя какое-то время он внимательно посмотрел на Адель и спросил:
— А ты? Как твоё самочувствие? Ты столько терпишь ради меня...
Девушка отвела взгляд.
— Всё хорошо, — быстро сказала она, но в её голосе была неуверенность.
— Адель... — Пэйтон нахмурился. — Брайс мне рассказывал, что, когда ты заикаешься, ты врёшь.
Она нервно улыбнулась.
— Понимаешь... — начала она, но замолчала.
— Скажи правду, — настойчиво попросил он.
Она глубоко вдохнула:
— Да, мне сейчас не очень... Моё эмоциональное состояние ухудшается. Я переживаю за тебя, и это меня истощает. Но это не значит, что мне плохо из-за тебя.
— Нет, Адель, именно это и значит, — перебил её Пэйтон. Он встал с кровати и начал нервно ходить по комнате. — Я должен был помочь тебе, а снова загоняю тебя в это состояние... С такими темпами ты опять окажешься в больнице.
— Не говори так, — резко отозвалась она.
Парень посмотрел на неё с болью.
— Прости меня... Спасибо, что ты всё ещё здесь.
Они легли спать, но среди ночи Адель проснулась от странных звуков.
Она резко села, сердце колотилось. Кровать Пэйтона была пустой.
В панике она бросилась вниз.
Дверь в ванную была приоткрыта.
— Пэй... — её голос дрогнул.
Парень стоял на коленях перед зеркалом. На стеклянной поверхности лежала дорожка белого порошка.
Адель застыла, не веря своим глазам.
Пэйтон поднялся на ноги, как будто оправдываясь, но девушка уже разворачивалась, её глаза наполнились слезами.
Она молча спустилась вниз, села на диван и разрыдалась.
Всё снова началось.
Пэйтон вскоре спустился за ней, сел рядом и осторожно протянул руку, но она тут же отстранилась.
— Не трогай меня, — её голос был полон боли.
— Адель... — его голос был слабым.
— Ты клялся мне, Пэйтон. На коленях стоял, обещал, что всё позади. Я сделала всё для тебя... а ты? Тебе не стыдно?
Пэйтон опустил голову.
— Я стараюсь... — тихо сказал он. — Но зависимость... она сильнее меня. Мне нравится это
— Тебе нравится это, да? — девушка усмехнулась, поднимаясь наверх.
Она вернулась с чем-то в руке.
— Что ты делаешь? — испуганно спросил Пэйтон.
Она подняла лезвие.
— Раз тебе нравится разрушать себя, тогда и мне можно.
— Нет! — он вскочил.
— Или ты сейчас же достаёшь и выбрасываешь всё, или я сделаю это, и ты будешь жить с этим на совести.
— Адель, это манипуляция... — выдохнул он.
— Один, — спокойно сказала она.
Пэйтон замер.
— Два.
Он кинулся наверх, собрал все заначки, вытащил шприцы из ванной и принес их вниз.
Адель молча взяла их, высыпала всё в раковину и смыла.
— Ты говорил, что у тебя ничего нет. Опять ложь, да?
Парень отвёл взгляд.
— Почему ты снова к этому вернулся? — прошептала она.
— Я... я ненавижу себя после того, как ударил тебя...
Она посмотрела на него с болью.
— Я тебя простила, Пэйтон. Зачем ты не сказал мне, что чувствуешь?
— Видимо, я слишком закрытый...
— Нет, ты тупой, — бросила она.
Она ушла наверх, оставив его ночевать в зале.
В ту ночь Адель не сомкнула глаз.
Этого она простить уже не сможет