Страх стал реальным
Утро было пасмурным, но воздух свежим, и Адель настояла, чтобы Пэйтон вышел на прогулку. Он неохотно согласился, хотя внутри его всё ещё не покидало беспокойство. Каждое утро казалось битвой, и даже простые вещи требовали от него усилий. Но сегодня он пытался держаться. Для неё.
Они гуляли по парку, наслаждаясь моментом тишины, пока Пэйтон внезапно не замер. Его пальцы сжались в кулак, дыхание участилось, а взгляд метался в поисках выхода.
— Нет... нет... нет... — быстро и тихо пробормотал он, пятясь назад.
— Что случилось? — встревоженно спросила Адель, заглядывая ему в глаза.
— Пожалуйста, пошли отсюда... Быстрее, прошу... — его голос дрожал, а в глазах застыл страх.
Не задавая больше вопросов, Адель схватила его за руку и повела прочь. Только дома, когда он тяжело выдохнул и позволил себе немного расслабиться, она наконец спросила:
— Пэй, кто это был?
Парень провёл ладонями по лицу, словно пытаясь стереть наваждение.
— Это... это Джэк. Он продавал мне наркоту.
Адель напряглась, но затем мягко улыбнулась и подсела к нему ближе.
— Видишь? Ты справляешься. Ты ушёл от него. Ты сделал правильный выбор. Ты молодец.
Её слова, её вера в него пробили защиту, которую он возводил вокруг себя годами. Он притянул её к себе, нежно коснувшись её губ в поцелуе.
— Спасибо... за то, что рядом, — прошептал он.
Днём у Пэйтона был сеанс с психологом. Впервые он не скрывал правду, не играл роль, не прятался за сарказмом.
— Я не знаю, с чего начать, — его голос был тихим, будто он боялся разрушить хрупкую честность момента.
— Начни с самого простого. С того, что сейчас чувствуешь, — спокойно ответил врач.
Пэйтон провёл рукой по волосам и горько усмехнулся.
— Чувствую? Я чувствую, что я мусор. Что я разрушаю всё, к чему прикасаюсь. Я тону, и чем больше Адель пытается меня вытянуть, тем сильнее я затягиваю её за собой.
— Адель остаётся рядом, несмотря на это. Почему, как ты думаешь?
— Потому что... потому что она глупая. Или слишком добрая.
— Или потому что она видит в тебе что-то, чего ты сам не видишь?
Пэйтон замер.
— Что, если ты не мусор? Что, если ты не разрушение, а человек, который борется?
Он сжал кулаки.
— Я боюсь, что однажды сорвусь так, что пути назад уже не будет...
Психолог посмотрел на него внимательно.
— Если ты боишься этого, значит, тебе не всё равно. Значит, внутри тебя есть тот, кто хочет жить. И этот кто-то уже сильнее зависимости, просто пока ты этого не осознаёшь.
Пэйтон закрыл глаза, пропуская эти слова сквозь себя.
— Это... трудно...
— Конечно. Но ты не один.
В этот раз он кивнул. Впервые за всё время он чувствовал, что его действительно услышали.
Вечером, вернувшись домой, Адель приготовила ужин. Они ели молча, но это было хорошее молчание. Пэйтон даже сумел расслабиться. Они включили фильм, и на какое-то время всё казалось нормальным.
Но внезапно что-то в нём дрогнуло. Как будто что-то внутри сломалось и вырвалось наружу.
— Нет... пожалуйста, — простонал он, хватаясь за голову.
— Что? Опять? — испуганно спросила Адель, видя, как его тело напряглось, как его зубы начали скрипеть, а руки дрожали.
Он не мог ничего сказать. Только мотал головой, будто пытался избавиться от невидимого демона, который терзал его. Его взгляд затуманился, мир вокруг поплыл.
Адель быстро вколола ему успокоительное, но оно подействовало не сразу. Судороги становились сильнее, его дыхание сбивалось, а потом...
Щёлк.
Резкий звук удара заполнил комнату.
На мгновение всё остановилось.
Адель почувствовала, как пылает её щека, но ещё страшнее было то, что она увидела перед собой.
Пэйтон стоял перед ней с сумасшедшей улыбкой. Его глаза были пустыми, чужими.
Её сердце заколотилось в груди. Она не могла дышать. И, прежде чем он успел что-то сказать, она развернулась и убежала в ванную, захлопнув дверь.
Она прижалась к ней спиной, сжимая щёку. Глаза наполнились слезами, но она не позволяла себе всхлипывать.
Снаружи послышался шум.
— Адель! Открой! Чёрт, пожалуйста! — голос Пэйтона был другим. Осознавшим. Испуганным.
Она не отвечала.
— О, Господи... Нет... Что я сделал... — его голос сорвался. Она услышала, как он рухнул на пол, бормоча что-то себе под нос.
Прошло несколько минут, прежде чем она решилась открыть дверь.
Когда она это сделала, перед ней стоял сломленный человек.
— Боже, Адель... — его голос был едва слышен. Он медленно поднял руку, но не решился дотронуться до неё. — Нет... нет... Я не мог...
Он резко сел на пол, забившийся в угол.
— Я не мог... не мог... — он бил себя по голове, пытаясь изгнать демонов, которые раздирали его на части.
Адель смотрела на него, не зная, что делать. Она всё ещё боялась, но видела, что он ненавидит себя больше, чем она могла бы его ненавидеть.
Внезапно он поднялся и, прежде чем она смогла его остановить, закрылся в ванной.
Там раздались глухие удары, звук падающих предметов.
— Пэйтон! — закричала Адель, пытаясь открыть дверь, но он не отвечал.
Когда он наконец вышел, его руки были в крови.
— Что ты сделал?! — в панике бросилась к нему Адель.
— Я ничтожество, — тихо сказал он. — Я тебя ударил. Я... Я просто никто после этого.
Она смотрела на него, ощущая, как её сердце сжимается. Несмотря на страх, несмотря на боль, она снова увидела перед собой того самого Пэйтона. Разбитого, но настоящего.
— Всё тише, Пэй, — она осторожно взяла его за руки, не обращая внимания на кровь. — Тише. Всё хорошо.
— Нет, не хорошо! Ударь меня! Я заслужил! — он снова поднял на неё отчаянный взгляд.
— Нет, Пэй, — твёрдо сказала она.
Он рухнул перед ней на колени, уткнувшись в её ладони.
— Прости меня... Прости...
— Я прощаю, — прошептала она, зная, что он уже наказал себя сильнее, чем могла бы она.
Она принесла аптечку, обработала его раны.
Когда он лёг в кровать, Адель легла рядом, поглаживая его волосы.
— Я боюсь, что потеряю тебя, — его голос был едва слышен.
— Я здесь, — шепнула она.
И впервые за долгое время он уснул спокойно.