Крик боли
Ночь наступила быстро, и с ней пришла тяжесть, которую Пэйтон пытался скрыть. Адель почувствовала, как напряжение в воздухе растёт с каждым его движением. Он метался по комнате, хватался за предметы, словно пытаясь найти что-то, что могло бы успокоить его, но ничего не помогало. Его взгляд был пустым и диким.
— Пэй, тебе нужно успокоиться. Пожалуйста, попробуй лечь, — сказала Адель, видя, как его тело дрожит, как из глаз вырывается то бешеная ярость, то растерянность.
Пэйтон резко остановился, его дыхание стало тяжёлым, учащённым. Он повернулся к ней, его глаза полыхали яростью, и в голосе было столько боли, что Адель почувствовала, как её сердце сжалось.
— Ты не понимаешь! — заорал он, стиснув зубы. — Ты не понимаешь, как это больно, как это... — он бросил взгляд на пол, где валялись таблетки. — Ты думаешь, я сам этого не знаю? Но ты не даёшь мне! Ты не даёшь мне избавиться! Ты что, с ума сошла?!
Адель вздрогнула от его крика, но не отступила. Она стояла, стараясь не показывать страха, хотя её сердце колотилось, как сумасшедшее. Пэйтон казался непобедимым, даже когда его тело было буквально на грани. Он раскидывал вещи по комнате, бил кулаками по стенам.
— Пэй, я знаю, что тебе тяжело. Но ты должен... Ты должен пройти это, — её голос был полон боли и решимости. — Ты не один. Я рядом. Ты не будешь один. Ты не один, слышишь?!
Пэйтон взорвался, его лицо исказилось от ярости, и он шагнул к ней, почти не осознавая, что делает.
— Слушай! — закричал он, в его глазах была отчаянная ярость. — Ты не понимаешь, как это! Ты не знаешь, что это за ад! Это хуже, чем всё, что ты могла себе представить! Ты не знаешь, как я хочу просто... просто пойти и взять дозу! Ты не понимаешь, как это быть в этом... — он схватился за голову, словно пытаясь удержать себя. — Ты думаешь, я не понимаю? Что я не хочу быть нормальным? Хочу, но я не могу! Не могу!
Его слова пронзали её как нож. Адель чувствовала, как её руки начинают дрожать, но она не позволила себе отступить. Пэйтон рухнул на колени, из груди вырвался оглушительный крик боли, смешанной с яростью.
— Убирайся! Убирайся отсюда, если ты не хочешь помочь! — он стал метать вещи по комнате, вырвал с потоком слёз.
Адель подошла к нему, не зная, что делать, но она знала одно — ей нельзя уходить. Он был на краю, и она должна была быть с ним. Она накрыла его плечи одеялом, и он с силой оттолкнул её руку, откинув одеяло.
— Уйди! Я не хочу твоей жалости! Не могу больше, не могу, не могу, не могу! — его голос был полон отчаивания и боли, и он вновь застонал.
Адель, несмотря на страх, всё ещё пыталась остаться рядом. Всё её существо протестовало против того, что происходило, но она стояла рядом, не сдаваясь.
— Я здесь, Пэй. Я не уйду. Я не отступлю, — её слова были тихими, но твёрдыми.
Пэйтон замолк, его тело вздрагивало, пот струился по его лбу. Он пытался взять себя в руки, но снова сорвался, кричал, и в его голосе была такая бессильная ярость, что Адель почувствовала, как её сердце разрывается.
— Ты не понимаешь! Я сказал, уйди! Ты не можешь меня спасти! Я не могу остановиться! Ты не представляешь, что это... это не просто ломка! Это смерть! И ты хочешь, чтобы я пережил это?! Хочешь, чтобы я убил себя?! Я сдохну без этого, и ты хочешь, чтобы я... — его голос сорвался, и Пэйтон стал судорожно дышать, его лицо побледнело, а потом снова покраснело.
Он вновь завопил от боли и ярости, сжался в комок, как будто пытаясь вырваться из собственного тела. Адель села рядом, и, несмотря на всё, что происходило, её рука всё ещё была рядом, пытаясь успокоить его, хотя она сама едва сдерживала слёзы.
— Я не уйду, Пэйт. Я не дам тебе умереть. Ты пройдёшь через это. Ты выжишь, понимаешь? Ты пройдёшь, потому что я буду рядом, и ты не один.
Пэйтон снова оттолкнул её руку, но его сила уже начала ослабевать. Он упал на кровать, тяжело дыша, и её слова словно проникли в его разбитое сердце, но он не был готов их принять.
— Ты не понимаешь, — его голос был теперь слабым, как шёпот. — Ты не понимаешь, Адель.
Его тело продолжало дрожать, переходя от жара к ознобу, но, несмотря на его слова, Адель продолжала сидеть рядом. Она накрыла его снова одеялом, и, несмотря на его гнев и злость, не отходила ни на шаг.