Милые убийства

Вышли порознь. Шарлотта понимала, что Майкл кинется её искать и первым делом посмотрит камеры со входа. Умоляя Грэя не потеряться по пути, она объяснила, где будет его ждать. Вышла, кутаясь в тонкую кожаную куртку, взяла такси на парковке и попросила довезти её до ближайшей аптеки, на случай, если Дэборра начнёт с него спрашивать. Когда водитель уехал, Шарлотта поймала другую машину и снова назвала адрес отеля. Остановившись у фонтана, не доезжая до входа, они подождали, пока к ним выйдет Грэй. Он что -то писал на ходу. Шарлотта подумала, что на руке, потом увидела, что на маленьких жёлтых стикерах.

Когда сел в машину, сразу сказал:

- У меня проблемы с удержанием сознания, не пугайся, если отключусь. Это микросон.

Шарлотта взволнованно кивнула, назвала адрес вокзала, где в камере хранения лежали её документы, оружие и ключи от тайной квартиры, которую снял ей штаб на случай красного кода. Грэй действительно в дороге несколько раз замирал, выпадая из реальности. Глядел перед собой из-под полуопущенных век, клевал головой и возвращался, хмурясь. Доставал стикеры из кармана, читал, смотрел на Шарлотту и немного успокаивался.

Когда машина остановилась у неприметного двухэтажного дома из разрушающейся от времени кирпичной клади, агенты вышли, тут же выдыхая облака морозного пара изо рта. Побежали ко входу, поддерживая друг друга на скользкой дорожке, и только в тёмной маленькой квартире, где пахло сыростью и пылью, заметно расслабились и смогли улыбнуться. Но слабости Шарлотта много времени не дала.

- Сейчас же говори, что ты употребил?

- Что ты тут делаешь?

- Работаю! Или пытаюсь... Не меняй тему, Лео.

- Тебя тут быть не должно.

- А тебя? Куда ты исчез? Почему выглядишь, как покойник?

Грэй сел на старый небольшой диван, с милой обивкой в крупный цветок, вытащил из-за пояса сзади оружие и аккуратно положил на стеклянный столик. Движения его по-прежнему были неуверенными, заторможенными и Шарлотту это пугало с каждой секундой всё больше.

- Что ты хочешь услышать?

- Что ты не настолько ненормальный, чтобы вляпаться в наркотики.

- Много слов. Я не настолько ненормальный, чтобы вляпаться в наркотики.

- Врёшь! - Шарлотта села рядом, взяла его за руку, начала считать пульс.

Он попытался вырваться, но она не отпустила. На сто сорок пятом ударе считать перестала.

- Умоляю, расскажи... - жалобно попросила Шарлотта.

Грэй напрягся из последних сил, чтобы связно что-то вымолвить, помассировал виски.

- Мне сложно говорить, проблемы с памятью. Я теряю нить и много чего не помню. Я не наркоман, это всё отсутствие сна. Не сплю много, не помню сколько. Мне нужен был видимый эффект наркотиков, чтобы сбить с толку «Круг». Сейчас мне нужны душ и пара часов сна. Но во мне с утра укол адреналина, таурин и много кофеина. Дай мне время, пожалуйста. И переоденься.

- Какой ещё укол? Какой к чёрту укол, Лео, да у тебя сердце остановится, не спросит!

- Не кричи, помоги дойти до ванны.

Борясь с отчаянным желанием расплакаться, она взяла его под руку и привела в ванную комнату. Включила свет.

- Не закрывай изнутри дверь, понял?

- А ты переоденься. Серьёзно, Чарли, я не в себе. Надень что-нибудь нормальное.

Шарлотта кивнула, чтобы не тратить его ресурс на споры. Она была напугана до глубины сознания, пыталась понять, что делать дальше, но всё равно испытывала поражающую своей силой эйфорию от того, что они, наконец-то, рядом. И даже в конкретный миг, минуту, час — в безопасности.

Спустя минут двадцать Грэй вошёл в комнату, в тех же вещах, что и был. Шарлотта сидела в кресле, подобрав под себя ноги и уткнув подбородок в колени, в тёплом свитере, джинсах и шерстяных носках. Бросив полотенце на подлокотник, он осторожно опустился в угол дивана, вытянул ноги и вздохнул.

- Иди сюда.

Шарлотта, всё ещё не веря, что нашла его, послушно поднялась, забралась к нему под бок, обняла, уткнувшись носом в шею. Хотела начать расспрашивать, что  значит "не сплю долго, не помню сколько", и с какого следа он сбивал "Шестой круг",  зачем вообще вел себя так опрометчиво, и почему не давал о себе знать, хотя бы изредка элементарной фразой "я жив",  но сказала совсем другое:

- Я очень скучала.

- Пожалуйста, когда проснусь — будь рядом и напомни мне, что произошло. В кармане записка, в левом, в правый не лезь.

- Угу.

Она держала руку у него на груди, контролируя сердцебиение. Гулкие частые удары постепенно снизили ритм, дыхание выровнялось. Как только он заснул, Шарлотта вынула из левого кармана толстовки записку. Там значился какой-то адрес, четырнадцатый склад и время — 16:00. Комментарий Холидей едва разобрала, настолько неровным был почерк: «В ФБР. Сделка завтра». Осторожно выбравшись из-под его руки, Шарлотта нашла в комоде телефон и скинула адрес и время Рохас, с коротким пояснением. Меньше всего на свете её сейчас волновала операция против картелей, она вымоталась настолько, что сама бы вот-вот начала впадать в микросон и видеть галлюцинации. Вернувшись в уютные объятия Грэя, она всё же залезла в правый карман, развернула жёлтый стикер и прочитала:

«Сказал же — не лезь. Тогда уж поставь будильник, любопытная».

Впервые за прошедшие полгода улыбаясь искренне, Шарлотта вернула записку в карман и закрыла глаза. У них есть два часа спокойствия — и снова в бой.

***

Казалось, от момента, когда она провалилась в сон, до раздражающего писка старенького кнопочного телефона, который оставило бюро для связи в квартире, прошло не больше трёх минут. Быстро выключив будильник, чтобы не разбудить Грэя, Шарлотта взглянула на время. Нет, всё верно, прошло ровно два часа, но после его марафона бодрости эти два часа — те самые три минуты. Разговор им предстоял долгий, но всё-таки Холидей украла для Грэя ещё один час долгожданной дрёмы. Сама покопалась за это время в холодильнике, ничего не нашла и усмехнулась — заботливое начальство, всё для агентов. Собрав растрепавшиеся во сне локоны, которые ещё недавно были элегантной укладкой, ручкой в неопрятную дулю, она ушла в душ.

Странное ощущение нереальности происходящего ещё не покинуло. Сейчас Майкл наверняка её ищет, задаётся вопросами, а рядом ошивается Джонни, который услужливо подливает масло в огонь. Её прикрытие болезнью — попытка удержать штормовой прибой марлевой сеткой. Каким образом она вернётся к Дэборре утром и как будет объяснять своё исчезновение нужно было ещё решить. Но как же не хотелось. Немного успокаивало то, что теперь она не одна, рядом надёжное плечо самого изобретательного на свете человека. Который сейчас не в себе и нуждается в помощи не меньше, чем она сама...

Когда вернулась поняла — Грэя надо будить. Задача оказалась не из простых, на уговоры он никак не реагировал. Пару раз открыв глаза, взглянул на неё снова как на надоедливую игру воображения, и задремал. Чёрт, ну почему она никогда не слушает? Сказано же было - два часа. С учётом того, что ещё час она потратит на его пробуждение, наверное.

Ладно. Кто сказал, что фокус, повторённый дважды — не такой уж и фокус? Пусть придут и придумают новый, умники. Настроив себя исключительно на достижение цели, отключив всякие эмоции, Шарлотта осторожно коснулась его губ своими. Чувствовала себя максимально глупо, пока не дрогнули его веки, пока он не ответил, положив ей ладонь на шею, не подался вперёд, заставляя её лечь на диван. Что она там хотела?

- Спокойно, - прошептала она, неохотно открывая глаза.- Просто разбудила, правда.

- Будем считать у тебя получилось, - убирая с её лба непослушный локон, всё ещё сонно сказал он. - Что дальше?

Выглядел он по-прежнему неважно, но речь стала увереннее, не прерывалась, зрачки сузились, возвращая лицу человеческий облик.

- Дальше... Нам надо поговорить.

- О том, что ты тут делаешь? Если ты настоящая, то и Дэборра называл тебя своей невестой по настоящему?

Шарлотта, завороженно глядя в его глаза, отрицательно покачала головой.

- Я работала.

- Почему он называл тебя Джули?

- Потому что я взяла это имя.

- Почему?

- Лео, это долгая история и сейчас она не в приоритете.

С трудом преодолев томное пленение тела, она подтянулась на локтях и кое-как села. Грэй едва заметно улыбался, но тоже выпрямился, с интересом наблюдая за её попытками сконцентрировался на разговоре.

- Итак, мы встретились в «Дэборра Плаза» сегодня вечером, - напомнила Шарлотта. - Я не галлюцинация и не зелёный человечек, обратившийся в Шарлотту Холидей.

- Хм, интересная версия. Докажи.

- Ну хватит. Сам сказал, что не в себе. Ты сбиваешь меня с мысли.

Он кивнул, собираясь с мыслями.

- Точно, прости. Ладно, теперь по существу.

Грэй рассказал, как приехал в Вашингтон пять месяцев назад и по началу его не так плохо приняли. Важной информации не доверяли, но в целом косо не поглядывали и провокационных вопросов не задавали. Прикрытие Тома сработало хорошо, информацию, конечно, снова тщательно проверили и не нашли ничего подозрительного. Но всё оказалось не так гладко, как можно было подумать — Джонни Дэборра, человек с редчайшей по своей чуткости интуицией, постоянно шептал брату, что Грэй ему не нравится.

Майкл привык доверять младшему. С Грэем его тесная дружба не связывала, и, хотя сам он склонен был ему верить, решил послушать Джонни. На седьмой день работы под прикрытием к нему пришли люди Дэборры и выволокли из квартиры. Увезли в лес, за город, вместе с ещё четырьмя несчастными. Поставили возле свежевырытой глубокой ямы в ряд и сказали: «Простите, ребята, но среди вас есть крыса. Не обижайтесь, выяснять, кто именно — себе дороже. Покойтесь с миром».

Грэй стоял последним и считал глухие удары тел о сырую землю. И лишь присутствие на этой показательной казни главы "Шестого круга" спасло ему жизнь.

Крэйг Маркот был человеком суеверным, увидев маленького паука, подбирал его и выпускал на улицу, ведь это к богатству; на улице приветствовал сорок — птиц, предвестниц скорого несчастья, которые якобы любили, чтобы с ними обращались почтительно, большое внимание уделял нумерологии, замечал время на часах с одинаковыми цифрами, а ещё носил в кармане кроличью лапку на удачу. Он гостил у «Лилии» всю неделю, они пересекались несколько раз в общих компаниях и Грэй подмечал эти странности. И не зря - как в воду глядел.

Когда холодное дуло пистолета уткнулось ему в лоб, он попросил минуту на последнее слово. Обратился напрямую к Маркоту, попросил помощи. По информации из ФБР он знал, что Маркот не так давно потерял мать, но прятался в это время в Австралии и не был на похоронах. Мать он любил, в разговоре часто ссылался на: «Матушка любила говорить...». Грэй сказал, что сможет устроить сеанс Маркоту с его матерью, потому что он — экстрасенс.

Карателей это развеселило, но Маркот, человек суеверный, велел опустить оружие, попросил доказать. Пользуясь техникой холодного чтения, Грэй продемонстрировал свои «способности». Штука заключалась в том, что при помощи анализа языка тела, внешних особенностей, рассказывающих о привычках, болячках и даже о характере, анализа манеры речи и мимики , он высказал несколько догадок о прошлом Маркота.

Например о том, что он страдает болезнью сердца. Что рос без отца, в молодости хотел стать музыкантом, любил джаз, что несколько раз неудачно был женат, но с единственной дочерью общается. А с сыном нет. Что-то Грэй высказал наугад, без прямых зацепок, но когда видел, что Маркот хмурится, показания менял. Внимательно следил за его реакцией и добавлял деталей, стараясь сделать акцент именно на его связи с мамой, по которой несчастный наркоторговец скучал, как малое дитя.

Такой техникой пользуются все шарлатаны мира сего — экстрасенсы, гадалки, медиумы и прочая «нечисть», и Шарлотта видела, как Грэй применял раньше этот метод во время расследований, как истинный последователь профессии. С долей должного умения действительно смотрелось эффектно — настоящая мистика.

Маркот был поражён. Он тут же позвонил Майклу Дэборра и сказал, что под свою ответственность забирает Грэя с собой в Лондон. В ту же ночь они уже летели в столицу Великобритании.

Пять месяцев работы на «Шестой круг» прошли в постоянных сеансах Маркота с покойной матушкой, разоблачении мелких, не чистых на руку дилеров, и фокусах под соусом «я знаю, что ты делал прошлым летом».

Что касалось наркотиков. Не смотря на то, что Маркот являлся главой картеля, его власть не была безгранична. Не все люди из «Шестого круга» были столь же доверчивы, впечатлительны и суеверны. Во избежания каких-либо проблем, Грэй постарался втереться в доверие к тем, кто сидел на наркотиках, показывая, что он с ними, а заодно и к тем, кто наркоту не употреблял, но, наблюдая его в постоянном «кайфе», потерял бдительность и принял за неопасного торчка. Так начались его многочисленные бессонные дни и ночи, прерывающиеся на редкие беспокойные часы отдыха, в результате чего он стал одним из приближённых людей Маркота и абсолютно чистым, своим парнем в «Шестом круге». Связываться с бюро он по началу не рисковал, а затем и вовсе стал забывать, терял счёт времени.

Шарлотта слушала его рассказ внимательно и всё ей было ясно, до того момента, как он начал рассказывать, какие муки приходилось переживать, пока организм привыкал к новому режиму и постоянным пыткам адреналином; о том, что с каждым днём становилось всё сложнее и сложнее вспоминать, кто он такой, тренировать обезумевшую память, чтобы запоминать хоть какие-нибудь детали по делу картелей, которые бюро рано или поздно с него потребовало бы, о постоянных галлюцинациях, преследующих его, доводя до сумасшествия, когда невозможно было различить, что происходит на самом деле, а что игра воображения. Она смотрела на его осунувшееся лицо, потускневшие глаза, по-прежнему дрожащие руки — и это только то, что видно снаружи. А как там сердце? Нервная система? Нейроны мозга? Она не могла понять — для чего? Неужели так хотел раскрыть дело картелей? Готов был пожертвовать ради этого здоровьем, жизнью? Никогда Шарлотта в это не поверит. В мире существовал только один человек, способный заставить Грэя забыть обо всём на свете, совершать безумные поступки и наплевательски относиться к собственной безопасности. И этот человек, увы, не она. Она только побочное явление.

- Что ещё? - перебив его на средине фразы, спросила Шарлотта.

- Что ещё?

- Да, что ещё случилось?

- Ровным счётом ничего.

- Лео, хватит. Я вдоволь насытилась твоими недомолвками, начни уже мне доверять, пожалуйста. Что ещё?

Он не ожидал, что разговор выльется в это русло. Неужели ей удалось его удивить? Разглядывая Шарлотту с новым, почти спортивным интересом, он усмехнулся.

- Растёшь, агент Холидей.

- Милаха, верно? - не желая слышать ответ, хотя прекрасно его знала, спросила она.

Его осторожный кивок выглядел как приговор. А она думала, что кошмар почти закончился... Но если в деле замешан Милаха — кошмары только начинаются.

- Один человек из «Шестого круга», находясь в наркотической эйфории, рассказал мне, что кое-кто из «Лилии» знает знаменитого серийника. Лично, понимаешь? Видел вот так же, как я вижу тебя сейчас. Знает имя.

- Он мог соврать, выдумать. Спросил его об этом на следующее утро? Ничего не вспомнил, верно?

- Чарли, - Грэй подался вперёд, в глазах засверкал мстительный азарт, от которого она уже успела отвыкнуть. Безумие чистой воды. - Я знаю, когда мне лгут. Вижу насквозь. Он говорил правду.

- Напомнить тебе, что каждый из нас ошибался и не раз? - так же наклонилась вперёд Шарлотта.

Схватка взглядов была такой нетерпимой, словно они не целовались самозабвенно всего полчаса назад, словно не говорили тёплых слов, не рисковали жизнью ради друг друга. Конфликт мнений, способный разбросать их на разные концы света без права на воссоединение: Шарлотте по-прежнему сложно было принять одержимость Грэя маньяком, а ему — её неприятие этой одержимости.

- От чего ты меня отговариваешь? - нахмурился он. - Ты даже не знаешь, в чём план.

- И в чём же?

- Смотри, заинтересовалась. Так вот, ничего безумного я не задумал. Я ждал возможности вылететь в Вашингтон с Маркотом и сделал всё, чтобы он взял меня с собой. Мне нужно закончить дело, вот и все, арестовать Джонни Дэборра, увезти из Вашингтона и выяснить всё, что он знает.

- Джонни Дэборра?

- Да. Это он знаком с Милахой. Почему ты так смотришь?

Сложно было признать, но её уверенность в том, что наркоман из «Шестого круга» солгал, пошатнулась.

- Просто он мне максимально неприятен. Даже находясь от него на расстоянии, я постоянно чувствовала тяжёлое дыхание опасности в затылок. Это глупое, но назойливое, липкое чувство страха... Не знаю, как объяснить.

Грэй победно вскинул подбородок. Боже, лучше бы она этого не говорила.

- Ты отправила в ФБР информацию о сделке?

- Отправила. Но, Лео, ты не должен забывать об осторожности. Что, если Дэборра узнает тебя? Если он знаком с Милахой, он может вспомнить.

- Он видел меня десятки раз, ничего не вспомнил. К тому же, я сделал всё, чтобы не походить на себя настоящего, даже ты меня не сразу узнала, верно? Если у Джонни и была возможность выяснить, кто я такой на самом деле, то он её упустил, когда решил не напрягаться и просто убить.

- Он умнее, чем ты думаешь, поверь, я знаю о чём говорю.

- Быть умным и казаться таковым — это разные вещи, Чарли. Он неплохо управляется с предчувствием, но для того, чтобы раскрыть нас ему не хватит терпения и умения. Эти люди привыкли решать проблемы одним методом: нет человека — нет проблемы.

- По-твоему это должно меня успокоить? - нахмурилась Шарлотта. - Даже то, что мы исчезли вместе со вчерашнего вечера...

- Нас не свяжут. При любом подозрении Маркот поручится за меня, как за родного сына. Он думает, что я нуждаюсь в постоянной дозе, по пути сюда я уже предупредил его, что вечером уйду в отрыв, у меня ломка. Потому что знал, что должен найти возможность связаться с бюро. А ты позаботилась о прикрытии прежде чем уйти?

Шарлотта виновато опустила взгляд.

- Не знаю, насколько оно надёжное. 

- Ох, Чарли, - выдохнул он, потирая лоб. - О чём ты думала? Тогда не возвращайся. Останешься здесь. Дэборра рассказывал тебе о сделке?

- Нет, он думает, что я не знаю о его подпольном бизнесе ничего.

- Отлично. Для меня сейчас нет ничего важнее, чем арестовать их. Мне нужен Джонни.

Грэй замер, уставившись взглядом в пол, и погрузился в неведомые Шарлотте размышления. Но ей категорически не нравилась его затея взять Джонни лично, и уверенность в том, что тот действительно знает Милаху тоже вызывала большие сомнения.

- Это только твои догадки, ты ведь понимаешь? Нет ни одного весомого довода в пользу того, что Джонни действительно знает, кто такой Милаха.

- Мои догадки — это всё, что у меня есть по любому делу. И это не исключение, - отстранёно сказал Грэй.

- Так нельзя. Тебе не обязательно присутствовать при задержании, прекрати так рисковать в угоду своей прихоти.

Грэй вздрогнул, нахмурился.

- Моей чему, прости? Прихоти?

- Я не это хотела сказать, - хватаясь за голову в усталом жесте, сказала Шарлотта.

- Тогда перефразируй, Чарли.

- Я пытаюсь сказать, что когда речь заходит о Милахе, ты становишься сам не свой! Поступаешь опрометчиво, теряешь бдительность и никого не слушаешь!

- Может быть.

- Может быть? Это не оправдывает глупости такого поведения!

- Да чёрт возьми, когда я пообещал, что буду вести себя как-то иначе?! - вскипел он, вскакивая на ноги. Шарлотта вздрогнула и вжалась в спинку дивана. Ей ещё не приходилось сталкиваться с его гневом в свою сторону, было в этом что-то действительно пугающее. - Сколько раз я намекнул тебе, сказал прямым текстом, объяснил, что ничем хорошим для меня это дело не закончится? М? - он взял её лицо в свои руки, пытаясь поймать взгляд. - Не было такого, Чарли? Разве не просил я тебя не идти за мной? Почему ты теперь вдруг осознала, что я не шутил?

Сколько раз? Сотни. Говорил, намекал и даже просил, Шарлотта это помнила, но всё равно никак не могла смириться. Упрямство во всей своей красе расправило плечи, она игнорировала назойливый факт о том, что этот человек, который стал ей так дорог, ни на йоту, ни на минуту, ни на один миг ей не принадлежит. Его жизнь — это борьба с призраками прошлого, всё, что заставляет его совершать поступки, всё, что разогревает его интерес к жизни связано с погибшей семьёй и человеком её погубившим. Это нечестно.

Осторожно отнимая его ладони от своего лица, она сказала:

- Ты эгоист. Упиваешься своей болью и это всё, что тебя волнует.

- Ты правда ничего не понимаешь? - не поверил в её слова Грэй. - Ладно. Я давно хотел рассказать тебе одну историю, верно? Так вот, раньше я давал тебе право выбора — слушать или нет, а теперь настаиваю.

Речь идёт о письме, опять.

- Не надо, пожалуйста, - взмолилась Шарлотта.

- Чарли, каким образом ты собираешься помогать мне принимать решения, если не знаешь от чего я отталкиваюсь?

Он говорил всё верно, но как же сложно было это признавать. Ведь её не волновала его месть. Как бы это ужасно не звучало, она не видела в этом смысла, по крайней мере такого всепоглощающего, который вкладывал в это Грэй. Но ведь это не честно с её стороны? Не принимать его прошлое, отворачиваться, отнекиваться, пытаться вырвать его из этой цепочки, сломав все звенья, словно обвиняя в том, что он не в силах изменить. Разве не это истинный эгоизм?

- Ты носишь письмо с собой?

- Нет, оно осталось дома, но я знаю его наизусть, - и тут же, не меняя тона, едва отыскав в её глазах принятие неизбежного, он стал торопливо озвучивать письмо, как будто видел его сейчас перед глазами. - Привет, Лео. Как дела на работе? Сижу рядом с твоей женой, она красотка, читаю немой вопрос в её глазах: чем же ты занят, что заставляешь нас с детьми так долго ждать? О, я знаю ответ на этот вопрос и подскажу его твоей жене — сейчас ты строишь, как тебе кажется, хитрый план моей поимки. Вот же парадокс, ты задержался на работе, чтобы поймать меня, а поймал бы, если бы пришёл пораньше. Но я всё же даю тебе шанс... тик-так, тик-так. У тебя есть время, пока набирается ванна.

А пока поболтаем? Сегодняшним заявлением на телевидении ты меня смертельно ранил в самое сердце. Во-первых, это было неприлично — так отзываться о человеке, которого совсем не знаешь. Где твои манеры? А во-вторых, ты разрушил тот ослепительный образ гения в своём деле, который я с таким трепетом себе рисовал. Как можно было так ошибиться, так исковеркать суть моих милых шалостей? Можешь не верить, но я возлагал на тебя большие надежды, ты подобрался очень близко. А тут такое фиаско... Вынужден признать — задумка была многообещающей, но, увы, увы. Не дожал. Теперь я обескуражен, не знаю как поступить, маюсь в раздрае чувств!
Но давай рассуждать. Был у детей в спальне, они спят. Такие ангелочки. Аарон сегодня разодрал колени на поле, заснул с мячом в обнимку. Какой бы мог быть футболист, а? А Грэйси? Спит, подложив под щёку ручки — вылитая Вэнди, подружка Питера Пэна. Как жаль, что не сложится её карьера актрисы.Может мне уйти? Оставить твою семью в покое, заниматься своими делами и ждать, когда ты поумнеешь? Ведь если я сейчас их убью, тебе придётся впасть в депрессию, топить боль в алкоголе, искать утешения в Боге... Это так долго и скучно. А как же я? Кто будет со мной играть?

Да, наверное, стоит уйти прямо сейчас, если я хочу продолжить нашу схватку. Но Холли уже залила всё соплями, какое жуткое зрелище. Она портит всю эстетику, я начинаю злиться. Не люблю женские слёзы — эти красные, опухшие носы, блестящие мокрые щёки, истерические всхлипы. Мечтаю встретить идеальную жертву, которая будет до последнего смело смотреть мне в глаза, хочу поймать этот потухающий огонь жизни во взгляде и унести его с собой.

Я уже столько наговорил, а тебя всё нет. И решения нашей милой проблемы тоже нет. Полистаю-ка я альбом. Тик-так, тик-так.Любите ездить на озеро, смотрю? Какой скучный вид отдыха. Фотографии неудачные, скажу тебе честно, здесь ты не похож на смышлёного детектива, поразившего меня своей прозорливостью, скорее на сытого, тупого фермера, от которого несёт коровами. Говорят, когда женщина уходит в декрет, она тупеет. Наверное, так и с мужчинами, которые женятся и становятся отцами. Семья обрубила все острые углы твоей натуры, поэтому ты меня и не поймал... Хм, кажется я всё понял. Надо срочно исправлять ситуацию. Я заточу твой разум забавной игрой, хочешь послушать правила?

С этой минуты и до последнего вздоха я благословляю тебя на одиночество. Не вздумай заводить новые игрушки, я их отниму — запомни это как молитву. Живи мыслью о мести, мечтай о нашей встрече, развивай свой талант и не смей больше тупеть. Я буду следить. Сотри всё, что было когда-то для тебя важно, теперь самый важный человек в твоей жизни — я. Правила совсем простые, начинай привыкать прямо сейчас.

А нам пора идти. Ты сегодня был на редкость молчалив, совсем не старался меня переубедить. А ещё очень нерасторопен. Тик. Так. Занавес.

С любовью, твой Милый Друг.

Он замолчал и Шарлотта закрутилась в чёрно-синем водовороте, возвращаясь из гостиной семьи Грэй, в которой никогда не была, где, склонившись над письмом, всё ещё сидела у стола на полу дрожащая от рыданий Холли, которую она никогда не знала, а в кресле над её головой возвышался человек без лица, упивающийся своей властью.

Сложно было что-то сказать, ни одна мысль не посетила голову Шарлотты, хотелось подобрать слова, но их просто не было. Грэй их и не ждал, он сел у её ног, взял трясущиеся ладони в свои и заглянул в глаза.

- У меня нет выбора — мстить или не мстить. Просто нет. Ты понимаешь? Я уже положил свою жизнь на этот алтарь и не изменю решения. Что касается нас с тобой... Тут я не смогу сделать выбор за двоих, как бы мне этого не хотелось. Думал, что получилось, сделал, он единственно верный — я должен держаться от тебя подальше, не ввязывать, ничего не подозревающую, в это дело одним своим желанием быть рядом. Но с каждым днём мне становится всё сложнее и сложнее следовать этому выбору. Поэтому я прошу тебя, прекрати тянуть ко мне руки. Мы связаны работой, от этого никуда не деться, но я бы очень хотел, чтобы больше нас ничего не связывало. Помоги мне, пожалуйста, я не справляюсь без твоей помощи. У этой истории не будет счастливого финала, как не старайся. Поэтому будь благоразумна. Я очень хочу, чтобы ты была счастлива.

За окном медленно рассветало. Грэй поцеловал Шарлотту в щёку, забрал со столика пистолет и вышел, оставив её одну.