Глава 36
«Прощение нужно заслужить.
И он старается это сделать, хотя
даже не виноват. Но я готова».
Они договорились встретиться в парке. Никаких кафе, чужих ушей, официантов, кофе, который остывает быстрее, чем разговор разогревается. Просто лавочка, старая, скрипучая, с облупленной краской. И лёгкий ветер, который гонит лепестки цветов по дорожкам.
Агата пришла первой. Села на старую лавочку, покрытую трещинами, словно морщинами времени, и укуталась в зипку, стараясь не думать. Просто дышать. Не прогнозировать, не решать заранее. Он появится — и тогда уже разберёмся.
Захар подошёл через десять минут. Без цветов, без сумок, без пафоса. Только он. Его плечи чуть сутулились, шаги звучали осторожно, словно под тяжестью вины. Взгляд был прямым, но в глубине читалась неуверенность и надежда, смешанные в странный. Трогательный коктейль.
— Привет, — сказал он тихо, будто боялся, что громкий звук разрушит равновесие этого утра.
— Привет, — так же тихо ответила она.
Он не сел сразу. Остановился в двух шагах.
— Я не знаю, можно ли... — он жестом показал на место рядом.
— Можно, — кивнула девушка.
Он сел. Между ними оставалось чуть больше, чем половина скамейки. Воздух, как буфер. Но уже не стена.
Они молчали несколько секунд, слушая шум ветра в ветвях, чириканье птиц где-то вдалеке и отдалённый скрип качелей на детской площадке. Казалось, даже парк затаил дыхание, ожидая их слов.
— Спасибо, что пришла, —наконец прошептал Захар.
— Спасибо, что не исчез, — ответила она и впервые посмотрела на него в упор.
Снова немного молчали. Он смотрел вперёд на пустую дорожку, она — в сторону, на дерево с молодой зелёной листвой. Агата чувствовала, как прохладный летний ветер пробирает сквозь кофту, заставляя поежиться. Но холод был не только снаружи – он сидел в груди, мешал ровно дышать.
— Я бы хотел рассказать всё. — произнёс он негромко. — Не оправдываться, просто... чтобы ты знала.
— Хорошо. — она кивнула, боясь вновь на него посмотреть.
И он рассказал. Заново. Спокойно. Подробно. Без эмоций — почти как хроника. Сначала: как пытался вспомнить, как собирал по частям день исчезновения. Потом — как проверял клинику, искал Киру, как случайно вышел на Игоря Лупиноса. И наконец — как понял, что всё было спланировано: чтобы разрушить, чтобы разлучить.
Агата слушала, не перебивая. Пальцы комкали ткань льняных штанов, выдавая ее внутреннее напряжение, словно старались ухватиться за что-то надёжное. С каждой деталью, с каждым воспоминанием, рассказанными Захаром, Агата чувствовала, как обида постепенно отступает, уступая место сочувствию.
Он рассказал, как ночами не спал, пытаясь вспомнить хоть что-то, как мучительно восстанавливал цепочку событий. Как вставал по нескольку раз среди ночи, проверяя записи и заметки, боясь что-то упустить. Именно эта бессонная борьба за правду тронула Агату больше всего – не громкие слова, не оправдания, а его бессонные ночи, когда он выбирал не сдаться.
— Я не хочу давить, — сказал он в конце, выдохнув так, словно сбросил груз с плеч. — Я просто... обязан был это сказать. Всё. Теперь ты знаешь. И можешь выбрать, что делать дальше.
Агата молчала. Лист пролетел между ними и упал у ног, словно сама судьба поставила точку в его монологе.
— Это было важно, — тихо произнесла она. — Услышать тебя. Видеть тебя не растерянным, не убитым, а... настоящим.
Он кивнул. С трудом, но с благодарностью.
— Я понимаю, что не могу вернуть доверие за один день. И не прошу вернуться. Просто... если однажды ты решишь, что можешь мне позвонить — я отвечу.
Девушка усмехнулась уголком губ, горько, но искренне.
— Я это уже сделала, — сказала она.
Он удивлённо посмотрел на неё. Их взгляды встретились – и в этих голубых глазах Каменских впервые увидела не холод, не пустоту, а живое, искреннее раскаяние и боль.
— Я доверилась, когда написала тебе. Потому что услышать тебя — это было непросто. Но я захотела.
Захар почти улыбнулся. Почти – потому что боялся разрушить момент.
— Тогда, наверное, это уже начало, — прошептал голубоглазый.
— Или хотя бы конец боли, — ответила она.
В этот момент его рука случайно коснулась её руки на скамейке. Лёгкое прикосновение, почти незаметное, но оно словно замкнуло цепь. Агата не отдёрнула ладонь. Она позволила этой искре остаться.
Они оба посмотрели вперёд. На аллею, где ветер гонял лепестки, на голубое небо между ветвями. Без объятий. Без обещаний. Но рядом. Просто рядом – под небом, полном обещаний и надежд на будущее, которое ещё только предстояло построить.