Глава 35
«Если нужна помощь – семья всегда
поможет. Или подруги.
Благодаря им хочется двигаться дальше».
Ночь выдалась мучительно длинной и совсем не такой, как обычно. Агата сидела у окна, закутавшись в плед, с чашкой холодного чая, который так и не допила. За стеклом моросил дождь, стекали тонкие ручейки — будто всё вокруг тоже плакало. В голове снова всплывали обрывки видео, лицо Юли, ее самодовольная улыбка, шепчущая: «Он теперь мой». А потом — измученное лицо Захара, когда его увозили.
Перед глазами снова и снова вставали кадры с видео, слышались голоса… и всё рушилось. Или — наоборот — восстанавливалось?
Сердце металось. Один голос кричал: Он лгал тебе. Ты плакала из-за него. Помни, как больно было.
Другой — шептал: Он боролся. Он не сдался. Он собрал всё, чтобы ты узнала правду. А это значит — ему не всё равно.
Сердце разрывалось, металось между страхом и желанием поверить. Пальцы судорожно сжимали плед, словно пытаясь удержать ускользающую реальность. Дыхание становилось прерывистым, каждый вдох давался с трудом. Она боялась поверить, что Захар действительно изменился, боялась снова увидеть в его глазах тот холод, который однажды уже разбил ей сердце. Боялась, что все это окажется очередным обманом, и она снова останется одна.
Ещё этот назойливый шёпот, который всё время звал девушку. Из-за него становилось невыносимо.
К утру она вышла из комнаты. В гостиной родители уже сидели на диване: папа носил тарелки с завтраком, решивший кушать перед телевизором, мама перебирала то-то в телефоне. Но стоило Агате появится – оба сразу всё поняли.
— Что-то случилось, — первой сказала мама, подвигаясь на софе. — Садись.
Огненно-кудрявая послушно опустилась на диван, до сих пор сжимая кпужку в руках. Губы дрожали.
— Да, — выдохнула Агата. — И я не знаю, что с этим делать.
И она рассказала всё. От самого начала до конца. Как он появился. Как показал. Как стоял с этой папкой, словно от неё зависела его жизнь. Как включил видео. Как каждый голос, каждая деталь рушили привычное, а потом – странным образом восстанавливали его.
Папа молча подвинул к ней новую чашку горячего чая, а мама слушала внимательно, не перебивая.
— Он не знал. Его действительно тогда увезли. Он был отключён. Это был Лупинос… тот странный "брат" Юли. Всё, что она сказала — ложь.
— Знаешь, мне это кое-кого напоминает. — Виктория усмехнулась, бросив взгляд на мужа. — Твой отец когда-то тоже устроил мне шоу. Доказал, что не изменял. Взял и пришёл ко мне с тремя свидетелями, распиской и даже видеозаписью с дачного забора. Полный цирк устроил.
— Потому что я тебя любил, — хмыкнул отец, глядя на Викторию с любовью.
— Потому что, когда любишь, готов на все, чтобы доказать свою правоту, — уточнила Рада, которая всё это время сидела в кресле, но слушала внимательно, — но главное – видеть, что тебя слышат, что тебе верят.
— Так вот, — сказала мама, глядя на Агату. — Это всё очень… романтично. Но главное — ты что чувствуешь? Всё остальное — фон. Мозг — это важно. Но сердце — важнее.
Агата посмотрела на свои руки.
— Я чувствую, что хочу ему поверить. Но боюсь. Очень боюсь.
Папа наконец заговорил:
— А поверить боишься в него или в то, что он может снова ранить?
— Скорее — второе, — шепнула она.
— Тогда… — глава семейства пожал плечами. — Проверь. Потихоньку. Никто не говорит, что ты должна бежать к нему в объятия. Но если внутри есть хоть капля тепла — не души её.
После этого разговора Агата позвонила Агнии.
— Ты свободна?
— Да. Уже бегу. Ты где? — запыхавшись отвечала подруга.
— Дома, с родными, — сказала девушка, украдкой вытирая слёзы.
Через полчаса они сидели втроём — Агата, Агния и Злата. Агния молча обняла Агату, Злата протянула пачку салфеток. Они знали, что слова сейчас излишни. Девочки ждали, пока Агата соберется с силами.
— Я всё видела. И вы видели, — наконец сказала Каменских. — Я всё знаю. Он был честен. Он всё собрал. Он действительно ничего не помнил, потому что тогда был без сознания.
— Я знаю, — кивнула Злата. — Он с таким лицом всё это показывал… не играл. Он сжёг себя на этом, понимаешь?
— Я знаю, — тихо повторила зеленоглазая. Слезы текли по ее щекам, голос дрожал. — И… мне больно. Потому что я всё ещё его люблю. И всё ещё злюсь. Всё одновременно.
— Это нормально, — сказала Марчук. — Боль и любовь часто идут рука об руку. Главное — не закрываться. Не мсти себе тем, что отвергаешь то, что хочешь.
— Я… ещё не готова простить. Но я готова слышать. – Агата вытерла слёзы.
— Вот и скажи ему это, — сказала длинноволосая брюнетка. — Это будет уже шаг.
Агата взяла телефон. Открыла чат с Захаром. Долго смотрела на пустую строку. Несколько раз начинала писать, стирала. Потом снова стирала. Сердце грохотало в груди, пальцы дрожали. В голове прозвучало: «А если всё зря? А если он снова уйдёт?» Но вместе с этим жила надежда – крошечная, хрупкая, но настоящая.
Наконец на экране появились слова: «Я всё обдумала. Спасибо за правду. Я не знаю, куда это нас приведёт. Но я…готова поговорить».
Она долго смотрела на это сообщение, боясь нажать. Потом вдохнула глубоко, словно перед прыжком в воду, и всё-таки нажала «Отправить».
На экране мигнуло «Доставлено».
И в этот миг Агата впервые за долгое время почувствовала: она дышит по-настоящему.