Глава 32
«Я должен доказать ей,
что не виноват. Тот день пролетел,
как в тумане».
Утро следующего дня началось для Захара с чашки остывшего кофе и дикого гудения в голове — не от алкоголя, а от мыслей. Голова будто была набита ватой, и каждая мысль рвалась наружу, сталкиваясь с другой и грохоча, как разбитое стекло.
Он и его верный друг Даня сидели за покосившимся столом на кухне у Паши, того самого, кто на той вечеринке таскал всех подряд в караоке-зону и снимал сторис, как Ливицкий танцует под Бузову. За окном лениво моросил дождь, в комнате пахло табачным дымом и дешёвым растворимым кофе. В полумраке кухни мерцал экран старого телевизора, на котором беззвучно шел какой-то мультфильм.
— Слушай, — начал Захар, вертя в руках чашку, что та едва не выскользнула из пальцев. Голос был хриплый, словно он всю ночь кричал. — А ты не помнишь, во сколько я ушёл тогда? С той вечеринки.
— А ты что, сам не помнишь? — Паша замер, перестав набивать рот бутербродом.
Захар провёл ладонью по лицу, чувствуя, как кожа горит от напряжения.
— Не всё. Память рвётся, как киноплёнка. То кадры, то пустота. Меня будто выключили на несколько часов. — признался парень, зарываясь пальцами в копну тёмных волос.
— Ты же вообще отключился, брат. — отозвался Паша, прожёвывая хлеб и жестом показывая, что это то ещё зрелище. — Где-то ближе к двум. Мы с Саней тебя на лавочку вытащили, чтобы на воздухе полегчало. Потом ты куда-то пропал. Мы думали — тебя кто-то забрал.
— Кто? — Захар поднял взгляд, и в его глазах плескалось отчаяние.
Паша пожал плечами:
— Хрен знает. Там Юля крутилась. Может, она? Ты ж с ней раньше... да и вообще, мало ли, кому ты приглянулся в таком состоянии.
Щёлк. Как удар током – уже третий щелчок в мозгу за два дня.
Ливицкий сжал зубы так сильно, что заскрипели. В груди росла злость – на себя, на бессилие, на то, что кто-то другой владеет его воспоминаниями лучше, чем он сам.
— У тебя не осталось видоса с той ночи? — спросил он глухо. — Может, сторис какая? Хоть что-то.
— Погоди...
Паша достал телефон, начал листать галерею. Голубоглазый наблюдал, как пальцы друга перелистывают фотографии с бликами, вспышками, танцами. С каждой секундой надежда на то, что он найдет хоть что-то, таяла.
— Вот. Смотри.
На экране Захар увидел себя – сидит на полу, растрёпанный, пьяный, смеётся так, будто весь мир принадлежит только ему. Юля стоит рядом, наклоняется к нему и что-то шепчет на ухо. В следующий момент к голубоглазому подходит девушка – не Юля – с бокалом воды. Протягивает. Он берёт, благодарно кивает. Камера дёргается, и видео обрывается.
— Стой, кто это? — спросил Захар, ткнув пальцем в экран.
— Погоди. — Паша прищурился. — Это... да это же Кира. Подруга моей Дины. Она медсестра вроде. Типа, всех «вытаскивает» на вписках.
— У тебя есть её номер? — Захар впервые за два дня почувствовал, как воздух в грудной клетке наполнился. Шанс.
Паша поморщился:
— Нет. Но Дина точно знает. Могу спросить.
— Паш, срочно. Очень срочно. Я должен знать правду, иначе я ее потеряю навсегда.
***
В тот же вечер брюнет уже стоял в незнакомом районе перед обшарпанной пятиэтажкой. Сердце билось так, что отдавалось в висках. В руках дрожал телефон с сообщением Паши, в котором был адрес Киры.
Дверь открыла девушка в спортивных штанах и худи, с высоким хвостом. В руках – кружка с чаем, пахнущим мятой. Квартира за её спиной казалось уютной: мягкий свет лампы, стопка книг на столике, кошка, свернувшаяся клубком. Контраст с хаосом внутри Ливицкого был болезненным.
— Захар? Ты чего? Что-то случилось? — она моргнула, чуть отступая.
— Кира, ты помогала мне на той вечеринке. — голос дрожал, но он не пытался его скрыть. — Я знаю. У Паши есть видео. Я ничего не помню. Пожалуйста, скажи: ты видела, с кем я ушёл?
Кира колебалась, переминаясь с ноги на ногу. Он видел, как она прикусывает губу, как ноготь царапает косяк двери. Смотрела на него настороженно.
— Это важно. Очень. Из-за этого я потерял человека... — шептал широкоплечий не своим голосом.
— Ты был без сознания. — Она вздохнула, будто принимая сложное решение. — Я дала тебе воду. Потом — да, Юля подошла. Я ушла за пледом. Когда вернулась — вас уже не было.
— Она утверждает, что я был с ней. Что я... — осёкся парень, — будто бы сам всё.
Кира покачала головой.
— Ты был как тряпка. Её... какой-то парень приехал на тачке. Они тебя затащили в салон. Мне показалось это странным, но... я не лезла.
— Парень? Какой парень? — Захар почувствовал, как всё тело сжалось, но в этот раз не от страха, а от гнева.
Кира удивлённо вскинула бровь:
— Ну... он представился ее братом. Высокий, в чёрной куртке, взгляд какой-то... скользкий.
Захар вспомнил: у Юли есть один «друг семьи», взрослый, мутный тип, всегда крутился рядом, предлагал «помощь». Он-то и мог помочь ей провернуть эту липу. Он просто не знал, что он выдает себя за брата.
И тогда он понял: Юля действительно соврала. Всё. Разрушила его жизнь ради мести.
Осталось только доказать это. И вернуть ее.
***
Он вернулся домой и долго сидел в темноте, сжимая телефон. Чат с Агатой светился единственной строкой – неотправленным сообщением. Пальцы сами начали печатать: «Агата, это не так. Она всё подстроила. Я…» Но он остановился. Стёр.
Нет. Пока рано. Сначала – правда. Потом – надежда. И только потом – она.
Он сжал кулаки, глядя в темноту.
— Я докажу. Даже если придётся перевернуть весь город.