Тёплые воспоминания

«Ещё чуть-чуть и я узнаю всю
Правду. Агата должна мне поверить».

Захар сидел за кухонным столом, уставившись в ноутбук, словно это был единственный шанс на спасение. Перед ним лежали распечатки, флешки, заметки на листах, аудиофайлы на телефоне — его личное поле битвы за правду.

Он уже не просто искал — он собирал дело, как следователь, движимый не только разумом, но и бешеной болью утраты, решивший докопаться до правды любой ценой. Каждая минута без Агаты казалась вечностью. Отсутствие девушки становилось невыносимой пыткой: пустота рядом, где раньше был её голос, её взгляд, её рука.

Запись с камеры на даче Юли он проверил десять раз. Видно, как его безвольно вытаскивают из машины. Видно, что сам он идти не может. Видно, что Юля врёт, как дышит. И с каждым просмотром в нем закипала ярость.

Но одной записи мало.

Он знал — нужно цепляться за всё, как утопающий за соломинку. Не зря Захар Ливицкий учился на юрфаке. Сейчас его знания — единственный шанс.

Сначала — медицинская ложь. Захар связался с Ирой, той самой администраторшей из клиники, у которой в голосе чувствовалась смесь страха и равнодушия.

— Можно ли получить официальный документ, подтверждающий, что Юлия Никанорова не вставала на учёт? — спросил он осторожно, стараясь не выдать волнение, но ладонь, сжимающая телефон, дрожала.

— Мы не выдаём такую информацию сторонним лицам… — начала Ира, но Захар уже знал, что сказать, отточив речь до автоматизма.

— Тогда слушайте. У меня есть подозрение, что с вашего имени были оформлены фиктивные медицинские данные. Я могу пойти официальным путём, подключить прокуратуру, поднять все ваши документы. Или вы просто дадите мне бумагу, в которой сказано, что Юлия Никанорова не состоит на учёте и не проходила обследования. Без диагноза. Просто факт. Что ее у вас не было.

Ирина молчала пару секунд, словно взвешивая риски. Потом коротко ответила:

— Приезжайте завтра. Сделаем выписку из журнала регистрации. Не ждите, что будет что-то еще.

Щелчок. Ещё одна соломинка в его руках.

Далее — показания Киры. Он попросил её дать короткое аудио: то, что она видела в ту ночь, зная, что это единственный способ доказать ее честность. Она согласилась, правда, немного колеблясь.

— Я не люблю в это вмешиваться... — её голос был тихим, будто она боялась, что стены подслушают. — У меня итак проблем хватает... Но если ты правда хочешь восстановить справедливость... если ты уверен...

— Хочу, — глухо ответил Захар, сжимая телефон в руке. — Очень. И если будут какие-то проблемы, то обратись ко мне. Всё решу.

Она согласилась. Аудио он записал на диктофон, и голос Киры, немного дрожащий, как будто ей самой было страшно, звучал в пустой квартире: «Я, Кира В., подтверждаю, что Захар Ливицкий находился в бессознательном состоянии на вечеринке. Я дала ему воду, потом подошла Юлия Н. с каким-то мужчиной. Сказала, что он её брат. Они увезли Захара на машине. Он не мог передвигаться сам. Это всё выглядело странно, и я хотела вмешаться, но испугалась. Сейчас понимаю, что зря».

Ливицкий слушал запись раз за разом.

И тут, как гром среди ясного неба — всплыл Игорь Лупинос. Тот самый. У которого отец – депутат. У которого есть всё, чтобы купить молчание и исказить правду.

Имя из прошлого. Друг детства Юли, бывший тусовщик, мутный тип, с которым Захар никогда не пересекался, только отцы их были в так называемых контрах. Захар знал, что они раньше общались. И вдруг — сообщение от его знакомой, Ани, с которой он когда-то пересекался на вечеринке, и от ее слов похолодело внутри: «Захар, привет. Слушай, а ты знал, что Юля тусовалась с Игорем Лупиносом? Я его вчера видела в торговом центре — и он с кем-то говорил о «подставе» и «всё ради Юли». Совпадение?»

Щёлк. У Захара в голове сразу вспыхнуло: это он. Тот «брат», который был на даче. Это Лупинос помог Юле всё провернуть, из ревности или за деньги.

Он решил выяснить больше, понимая, что времени у него в обрез. Пробил через Даню, кто мог знать Игоря. Нашёл общий контакт — некто Артём, который когда-то работал с Лупиносом на эвент-агентство.

— Ты знаешь, где найти Игоря?

— А ты ему кто? С какой стати я должен помогать? — насторожился Артём.

— Друг. Почти. Просто хочу поговорить. О Юле. Ей нужна помощь. — соврал Ливицкий.

Артём выдохнул, и в его голосе послышалась печаль.

— Ох, чувак. Ты один из этих?

— Каких?

— Тех, кого она использует. У неё талант, брат. Прям актёрский. Игорь раньше бегал за ней, как щенок. Она его держала на поводке, а он, как дурак, всем угрожал, кто ей мешал. Говорят, даже бабки кому-то платил за «услуги». Она им вертит, как хочет.

— За какие? — голубоглазый внимательно смотрел на Артёма.

— Ну, типа — справки, липовые фотки, съём квартир под чужое имя. Короче, мутно всё. Хочешь мой совет? Забудь ее.

Захар понимал: это был ключ. Если он найдёт Лупиноса и докажет, что тот помог Юле провернуть всю аферу — у него будет цепочка, которой не пробьёт даже Юлина актёрская маска.

Он начал с малого — просмотрел его сторис, аккаунты, отметки. И нашёл: на одной старой фотографии Лупинос был отмечен в автомастерской — "Garage 17".

На следующий день Захар поехал туда, сжимая кулаки от напряжения.

Мастерская была в промзоне. Воняло бензином и дешёвым кофе, смешиваясь с запахом жженой резины и отработанного масла. Он подошёл к приёмной и спросил:

— Игорь Лупинос здесь работает?

— А ты кто? — настороженно ответил парень в замасленном комбинезоне, оглядывая Захара с подозрением.

— Старый знакомый. Личные дела. — соврал Ливицкий, осматривая помещение, увешанное плакатами с полуобнаженными девушками и гоночными машинами.

— Сиди, жди. Я ему скажу.
Через пять минут вышел Игорь. Высокий, самоуверенный, в дорогом костюме, который явно не вязался с атмосферой автомастерской. Узнав Захара, он ухмыльнулся, словно кот, поймавший мышь.

— Ну привет. А ты не боишься?

— Чего? — не понял брюнет. Страшно ему не было.

— Правды, — сказал он, но в его голосе уже не было уверенности, лишь наглость. — Или ты хочешь меня в чём-то обвинить?

— Я хочу, чтобы ты рассказал, что именно ты делал той ночью, когда меня привезли на дачу Юли. Как помогал ей плести паутину лжи.

— Ничего я не делал. Ты бредишь. — резко отрезал блондин, заламывая пальцы.

— Камера это видела. И Кира. И еще пара людей. Ты был там. Ты затащил меня в машину, как мешок с картошкой. И я докажу это. — уверенно сказал Ливицкий, смотря парню прямо в глаза.

В глазах Лупиноса мелькнул страх, но он тут же взял себя в руки.

— Ты же понимаешь… — начал он.

— Я знаю, что твоя Юленька подслушивала мой разговор с Агатой в начале весны. Только теперь никаких фиктивных отношений нет. И ты в очень невыгодном положении, Лупинос, — контрастировал факт будущий юрист. Парень бледнел прямо на глазах. — Либо сливай всю инфу сейчас же, либо я отправлюсь в правоохранительные органы.

Захар вышел из мастерской с холодной решимостью. Всё складывалось. Осталось последнее – донести правду до Агаты.

Он поднял телефон, открыл с ней чат. Голубоглазый долго смотрел на пустую строку, пальцы сами летали по клавиатуре: «Агата, я нашёл доказательства. Это не я. Это была её подстава».

Он стёр сообщение. Вдохнул. Нет. Ещё чуть-чуть. Ещё одно звено в цепи. И тогда он поставит точку.